Я тебе не проиграю

      Эмир сидел за ноутом и ждал пока вернутся Антон и Арс. Рептилоид же убежал со словами «Ща чё-то принесу. Офигеете.» С тех пор его никто не видел. — Эмир! — окликнул Попов. — Вот всё, что дали.       Парни поставили на сцену: несколько гирлянд, штук 10 фонариков, микрофон и стойку для микрофона, ещё какой-то пакет с проводами. — Нормально. Сойдёт. Шастун, где там эта рептилия? — Вон идёт. — парень нес в руках два термоса. — Ты серьезно? За чаем ходил? — Ага. — когда он подошёл, то протянул один термос Антону. — Да за такой чай вы меня щас расцелуете. — Детков, что ли уже доделал их? — Ага. — Да о чём вы? — Смотри. — Руст взял один в руки и повернул, что-то на термосе. — пей.       Эмир брезгливо взял предмет и открыл крышку, глотнул. — И чё? Сок какой-то. — Руст опять взял термос в руки и вновь, что-то крутнул. — На. Пей.       Парень взял уже знакомую вещи в руки и глотнул. — М. А так-то лучше. Только понять не могу, что там? — Водка. Немного коньяка, пива и энергетик. Пару глотков делаешь и из тапок вылетаешь.       Парня приняли этот чудесный напиток. (На своем опыте вам говорю, хочешь прийти домой и не блевать, советую убрать из этого коктейля коньяк и водку.) Работа сразу же пошла, как по маслу. — Змейка, подай тот провод. — попросил Кашоков. — Этот? — Да. — парень подключил последний провод и счастливо вздохнул. — Ну всё, пацаны. Можем идти отдыхать. — Ну, славу богу, можно сходить покурить. — обрадовался Антон. — Или лучше, предлагаю завалиться в ваш отряд и допить змеиный напиток. — А чё не в ваш? — Там Нурик с Лехой, если им сказать, что мы всё, то нас ещё припрягут. — Ща. — Тоха достал телефон. — Алло. Лясь, мы всё, мы пошли отдыхать. Угу. — парень положил телефон. — Ляся сказала не мешать Лёхе и Нурику. Значит всё решили, идём к нам в отряд.       Когда эта компания уходила, то Тамби, Соболь, Макар и Серый, наконец-то получили все остальные украшения и пришли на сцену. И вот когда Детков понял, что нет ни одного взрослого рядом, он снял сумку и достал два термоса. Объяснил парням, чё к чему, послушал в свою сторону восхваления и комплименты, и парни начали работать. Кто-то очень умный, решил, что Детков будет вешать на верхний ярус шары. Они усадили его на плечи Макара и они пошли. — Илья, один вопрос, а как я шарик держать буду? Кто-нибудь об этом подумал? — Ой, блять. Слышь, Соболь, Тамбу, мы внизу, вы наверх лезьте. — Тамбу? Кому-то больше не наливать. — засмеялся Соболь.- Пухляш, слушай, как тебе булочки то? — Они как-то отличаются от тех, что были в столовой. — Естественно. Эти-то с любовью сделаны. Мне бабушка с собой дала. — Это твоя бабушка так готовит? — Да. У нас семейное. Что-то типа дара. Приходи, как-нибудь к нам в кафе. Тебе понравится. — Как-нибудь заскочу. — парень улыбнулся и подал очередной шарик.       Илья и Сережа вешали плакаты на саму сцену. — Серёж. Я соскучился. Пожалуйста. Давай мириться. — Макар, это было твоё решение. Ты сам ушёл. Я тоже скучаю. Но. Пойми. Я тоже человек. Я прощал твои выходки с 6 класса. Ты серьезно? Мы расстаёмся, миримся и вновь расстаёмся. Я устал. Мы просто уже привыкли друг к другу. Это не любовь. Первый раз ты кинул меня, когда мы переходили в 8. Тупо исчез. Потом оказалось, что у тебя появилась девушка. Потом в 9. Во втором полугодии 10. Тупо каждые полгода. Не хочу я уже ничего. Хочу отдохнуть. Давай будем просто друзьями. — Друзьями? — Да. — Хорошо. — парень взял термос и немного выпил. Он и правда виноват перед Детковым, после всех его выходок он просто не смеет обижаться.

***

      Димка был ещё обижен на Матвиенко. Что он за человек?       Сначала ругается с ним, потом целует, потом сбегает, падает в оброк, избегает и теперь сам захотел быть в команде? Не придурок ли?       Парни ходили по лесу и собирали хворост. — Слушай, Дим, разве здесь в лагере нет, какого-то дровника? Это же летний лагерь и насколько я знаю, здесь несколько бань стоит. — Блять. Чёт тупанули. Но большие-то все равно взять надо. Для большого костра. — Хорошо. Дим, я это. Извиниться хотел. Ну, что убежал. Извини. Просто растерялся. — Ну. Э. Я. Да ладно, забей. Я не обиделся. Будешь? — парень протянул термос. — Сок?        Поз взял предмет в руки и что-то повернул. — На. —М. Кх. Кх. Можно лучше сок? — Ты чё? Не пьешь? — И не курю. — Да ты идеален. — В смысле? — Красивый. Спортивный. Не куришь. Не пьешь. Единственное сбегаешь, а так идеал. — Ну, я же уже извинился. Пошли давай. Хам.

***

— Юль. Ну это бред. — А твоё не бред? Что это: «Дорогие дети. Проходите в костер.» В какой к черту костер? Не к костру, не на Костровые песни, а в костер. Они тебе кто? — Не знаю насчёт них, но тебя бы я в костре сжёг. Ведьма! — Во-первых, на костре сжигали, а не в костре, а во-вторых, пиши давай, обделённый. — Вот и пишу. Юль. — Что? — А почему ты не замужем? — С чего ты взял, что не замужем? — Кольца нет. — Ну не все же кольца носят. — Директор сказал. — В смысле? Просто взял и сказал? — Нет. Хааха. Он сказал: «Присмотрись. Хорошая девочка.» — спародировал он пенсионера. — Ну. Как тебе сказать. У меня семья так горит идеей меня выдать замуж, что сама мысль об этом, становится мне противна. — Вот как. А я думал, потому что у тебя характер змеиный. — Ха-ха-ха. Очень смешно. Пиши давай.

***

      Когда Паша и Ляйсан пришли к ребятам, те уже все доделывали. Не хватало ещё музыки и музыкальной аппаратуры. — Слушай, Лясь. Может погуляем? — Буду не против.       И они ушли. Лишь Макар заметил, что они приходили.       «Ну хоть у кого-то все хорошо. Аж сердце радуется.» — улыбнулся он. — Макар. Ну где ты там? Дай булавку. — Иду, иду.

***

      Нурлан и Лёха сидели в холле на креслах.       Щербаков настраивал гитару, а Сабуров скачивал музыку. — Всё. Настроил. — Парень в очередной раз попил из термоса и улыбнулся.       Телефон у казаха загудел. — Да, алло. Диана? А откуда у тебя мой номер? М, понятно. Нет, я занят. Извини. Да нет, ты хорошо это делаешь, просто…ну…давай вечером поговорим. Я сейчас занят. — он отключился и убрал телефон.       Лёха поднял взгляд: — Делает что? — Отсос. Блять. Все, Щербаков, не смотри на меня так. Ей 16. И это было до лагеря. Я же не знал, что она здесь будет. Всё, не смотри так. Сыграй лучше, что-нибудь. — Хочешь, сыграю тебе свою песню? — Свою? — Сам написал. — Давай. — внутри у Нурика начали расцветать цветы. Значит ему важно мнение Сабурова, коль он решил сыграть именно ему свою песню.       Длинные пальцы начали наигрывать какую-то простенькую мелодию. — Я зашёл за кулисы-ы-ы, Увидел я невиданный у-ужа-а-с. Девочка стоит на коленях. И делает ммм. Привет: В 16 лет Диана делает отличный минет В 16 лет. Нурлану удовольствия с ней нет. Плохой выходит у Диа-а-аны минет. Выхода не-е-ет. Скоро рассвет. — и здесь парню прилетела оплеуха. — В конце вообще Слин был. Придурок. Не смей это никому петь. Давай, что-нибудь, нормальное. — Хорошо. Уф. — пальцы парня забили медленную вытягивающую душу мелодию. Нурлан застыл. И вот Лёша медленным еле слышным голосом начал. — Мысли о ещё более быстрой скорости. Обгоняют, шальные мысли. милая, мы не молоды. Мы в таком возрасте, когда надо чуть-чуть, думать о жизни. Вранье рвётся наружу, соплями сочится в платок. Ну что ещё может с нами случиться?! — Вот гвозди! Вот молоток! Бери, бей, Забивай глубже, затягивай узел туже… Ну неужели, Господи Боже, нет ничего прекрасней на свете Этой ангельской рожи?! — голос стал мелодичнее и в разы болезненнее — Не уходи, Господи! Не дай мне уснуть! Не уходи, Господи! Дышать тяжело, ляг мне на грудь! — пальцы забили быстрее.- Словно руки режешь, не могу взять за руку. Остановиться. Остаться одним. Есть губы твои. Сказать всё и сразу, как перед смертью обо всём спросить. — Щербаков поднял грустные глаза и продолжил петь глядя парню в глаза.- Как ты? Как поживает твоё ядовитое жало, что успела в мою душу вонзить?! Может быть это таинство? Может быть так надо. Держаться друг от друга на расстоянии прыжка?! — тембр стал быстрее и громче. — Ты острая, тонкая! Начнешь говорить — дрожь по телу! Ласкать, оставлять шрамы, ссадины… Ударил бы, будь я другим! Убил бы, да нет во мне этого. Тварь, сука, сволочь, гадина! — последнюю строку он прокричал.И вновь тембр стал тише, а гитара затянула плаксивую мелодию.- Не уходи, Господи. не дай мне уснуть. Не уходи, Господи. Дышать тяжело. Ляг мне на грудь. — пальцы начали играть ещё тише. — Не уходи, Господи! Не дай мне уснуть! Не уходи, Господи! Дышать тяжело, ляг мне на грудь. — парень взял последние аккорды и отложил гитару. — Я последний куплет допевать не буду. А то оба щас сопли разведем.       Нурлан отложил ноутбук и подсел к Лёхе. — Сильная песня. — Ага. — У тебя голос красивый. — Я знаю. — Я…- Щербаков перебил его. — Просто помолчи. — Лёша взял его лицо в свои руки и поцеловал парня в пухлые губы. Нурлан аккуратно положил гитару на пол и ответил на поцелуй. Не было страсти или борьбы, как представляли оба парня. Просто спокойствие, нежность.       Нурлан пересадил блондина на свои колени. Горячий язык проходится по ровным зубам, чёрные глаза тонули в его голубых, с зелёными радужками, глазах, сильная рука трепетно держала друга за талию, колени блондина несильно сдавливали туловище казаха.       Сабуров первый разорвал поцелуй и спросил: — Ты че? Пьяный? — С чего ты взял? — Ты пить не умеешь? Или что? — Чё за наезды? — Нурлан встал с парнем и поплёлся в ванную. — Куда мы идём? — Лех, ты сейчас пьян. Идём трезветь. — Да с чего ты взял? — Ты хочешь сказать, что трезвый человек не почувствует вкус алкоголя? Ты придурок? Иди принимай душ. —Сука. Поставь меня, живо! — А чего так? — Да иди ты на хуй. То пристаешь, то отталкиваешь. Иди на хуй, педик. — казах поставил его, а Лёха просто взял гитару и ушел. — Долбаеб.

***

      Эмир и Рустам пошли курить, Шаст и Попов решили остаться в помещении. — Мне одному кажется, что Арс любыми способами пытается, не давать Тохе курить? — Не знаю. Не обращал внимания. А ты что? Боишься оставаться со мной наедине? — Да нет. Ты клёвый. — Горят ты отлично танцуешь, Рустам? — Ну было дело, занимался. — Давай батл сегодня устроим. — Тоже танцуешь? — Ну, есть такое. Давай на желания?! — А судьи кто? — Да все. — А если ничья? — То ты должен мне желание, а я тебе. — Ой, ты какой. Ну давай.