Песнь раскаяния

      Вот им по пять лет.       Хрупкий на вид мальчик ласково обнимал со спины свою любимую сестру, которая пыталась собраться с сумбурными мыслями. Насколько это было возможно, когда на асфальте горит то, что раньше было автомобилем красного (ирония ли?) цвета, и совсем рядышком валяются обгорелые остатки мяса, того что было их добрыми родителями. Лука сморщил нос от запаха тошнотворного жареного мяса. Он не понимал, почему прохожие прибавляли шаг при виде них. Да, это было не то, что хотелось бы увидеть рано утром, но неужели им всё равно. Скорее всего, они просто порадовались, что это произошло не с ними. Мальчик прикрыл глаза, сдерживая в себе очень заманчивый порыв расчесать их до крови.       Во всём свете они остались совсем-совсем одни. Нет у них никаких близких родственников, которых приютить маленьких детей. А каким-то образом они (из непонятных им раньше разговоров родителей, смысл которых они разъяснили только сейчас) понимали, что для них исход лишь один. Их отправят в детский дом, где их будут окружать чужие им дети, которым глубоко наплевать на их горе, поскольку также к ним поступили и остальные и так до бесконечности. Вот такой замкнутый круг людской жестокости. Такова правда их мира и не им менять его. — Сестрёнка, всё будет хорошо. Ты только не плачь. У нас точно всё будет хорошо. Я буду тебя защищать.       Белль повернулась к нему и натянуто улыбнулась, вызвав у него восхищённый вздох. У неё были прелестные блондинистые волосы, слегка кудрявые, уложенные в маленький пучок, темно-зеленые глаза, грациозная бледная кожа, миловидная фигурка и бархатный голосок. Хоть он и был её близнецом, поэтому имел идентичную внешность, Лука считал себя не настолько красивым, как сестра. Он восхищался ей, любил её сильно-сильно, выполнял все её капризы. И теперь будет с ней всегда-всегда, так он поклялся самому себе. Всё-таки он старший брат (на пять минут).       Она медленно встала, встряхнув с белого платья пыль и пепел. Девочка тоже дала себе клятву: никто больше не увидит её слёз... кроме доброго брата. Белль знала себе цену благодаря удивительной красоте. — Раз так, то ты станешь моим слугой. Ты же ведь не против, верно? А теперь уведи меня отсюда. Здесь... так душно. Ну же, быстрее!       Вот им по четырнадцать лет.       Белль сердито поджала губы. Она никогда не любила общаться с своими «собратьями» детдомовскими. Особенно с утра, тогда, когда настроение на нуле, сон ещё витал в голове, а они выдвигают нелепые требования и жалуются. Однако оттолкнуть их прямо сейчас она не могла, поскольку самый главный из них, Ник, ростом был с шкаф, да и выглядел соответствующе, почти как горилла. При всех она так и называла его. Тупоголовая горилла без всяких норм приличия и хороших манер. Он придвинулся к ней поближе и рассерженно зарычал, старательно игнорируя страх перед её близнецом, мастером в рукопашной борьбе: — Ты что за пьесу, дура, устроила сегодня?! «Ой, он меня обижает. Мне бо-о-ольно. Негодяй и разбойни! Накажите его». Я тебя пальцем не трогал, только посмотрел и сказал, что ты уж больно разошлась! Ты тут не принцесса, спустись на землю!       Банда, состоящая преимущественно из подростков, злорадно загоготала. О, они были уверены, что вот именно сегодня им улыбнулась удача. Они толкали друг друга в плечо, заранее празднуя победу. Сейчас они находились на детской площадке, пристроенной к детскому дому, за ней практически не смотрят воспитатели. Идеальное местечко для разных сделок. Она открыто усмехнулась и вкрадчиво прошептала, повергнув его в испуганное оцепенение: — Ты не имеешь права даже смотреть на меня. Если ты не хочешь, чтобы все узнали твой секретик касательно одного очень-очень интересного порошка, так вставай передо мной на колени! Или же... твои дружки тебя побьют до полусмерти.       Ник испуганно вздрогнул, отошёл от неё на пару шагов и недоверчиво взглянул на неё. Маленькая девочка, а строит из себя невесть какую принцессу. Хотя надо признать, что повелевать людьми она любила. Она находила к ним особенный подход и буквально промывала им мозги своей красотой. Он лично видел, как они ради неё делают всё, что она только хочет. Вот захочет она, к примеру, конфет, так ради неё украдут хоть пакеты! И, что его особенно пугало, порой он сам подпадал под её влияние. Ощущал к ней ненависть и сам же делал всё, что только хочется именно ей. Эта девочка чертовски умная... и безжалостная, как змейка. Он повернул голову к товарищам, глупо хихикнул и почувствовал привкус железа на языке. Один из его «друзей» дал ему в челюсть одним мощным ударом, в то же время другой пнул его в живот.       Белль довольно прошла мимо комка драчунов и легко закружилась около своего брата, смотрящего на неё с нежностью и любовью. Да, Лука не одобрял её жестокости, вот только... по-другому было никак.       Людям, что не могут «принцессе» угодить, жалости её не заслужить. — Братик, я хочу леденец!       Вот им семнадцать лет — Вот ты и попалась, «принцесса»!       Лука знал, насколько они были идентичны друг другу. Некоторые ребята с лёгкостью их путали, чем они порой пользовались в своих корыстных целях. И прямо сейчас он воспользовался прирожденным актерским талантом, прикрыв ладошкой рот, словно скрывал гримасу отвращения. Обычный жест для сестрёнки. Он сердито прищурил глаза, надменно хмыкнув. Юноша нисколько не боялся пистолета, направленного прямо ему в лоб. Гораздо страшнее было осознавать, что эта пуля предназначалась сестре-близняшке. Сказать по правде... он знал о затее банды с самого начала. Знал и готовился. В шутку предложил сестре поменяться нарядами на сегодня, а она быстро согласилась... потому она тоже знала о покушении на свою драгоценную жизнь. Знала и решила, что цена в виде жизни брата-близнеца не состоится уж точно.       И он за это был ей благодарен.       Прямо сейчас он был одет в серое однотонное платье ниже колен, стандартное для их детского дома. В другой ситуации он бы смутился, однако сейчас юноша держался с завидной выдержкой. Ничем не выдал себя настоящего, даже когда его толкнули в грудь и плюнули в лицо. Он лишь по примеру сестры плюнул в ответ и тихо рассмеялся. Смех явился к нему непрошеным гостем и оставался таковым, даже когда юноша упал на землю из-за отдачи выстрела из пистолета. Лука прошептал, ощущая кровь в уголке рта: — Какое неуважение!       ...Полёт с крыши длится считанные минуты. Кажется, что на спине выросли большие крылья, однако впечатление обманчиво. Внизу ждёт лишь холодный асфальт, на котором будут медленно растекаться пятно крови. Но глаза видят лишь чистое голубое небо, там нет уродливого облачка и резкого ослепительного солнца. Несколько блаженных мину для неё с одной лишь резкой болью с пустотой.       Достаточная цена для девушки, потерявшей половинку души, не правда ли?