Лис клана Учиха

Дале-далеко в той стране, где всходит солнце, Ранним утром милый больше не проснётся, Льётся алая река, лиса смеётся, С восточным ветром пусть сказание несётся. В забытом ныне городе жила Лисица, Великим самураям от любви не спится, Лица жадные горят, как не влюбиться, Но в хитрых чёрненьких глазах кошмар таится, Не беги за ним ты, глупый, По его следам идут лишь трупы, В зубы крепче, чем металл, Ты попал.

Кого уж Тобирама точно не ожидал увидеть на Четвёртой Мировой Войне, так это Учиха Изуну. Если вспомнить, что младший брат Мадары мог с лёгкостью скрыть свою чакру, то, естественно, не удивительно, что Сенджу его не почувствовал. Увидеть до боли знакомый длинный хвост было сродни грома средь бела дня. Альбинос вздрагивает, когда мужчина появляется напротив него. Такой же молодой, как при их последней встрече, а в ониксовых глазах по-прежнему горел огнём ненависти шаринган. В горле мгновенно пересохло. Дышать стало невозможно, а печать барьера едва не дрогнула, когда альбинос опустил руки. Сенджу не знал, что испытывал Учиха, увидев его здесь. Но почему-то догадывался, что ничего хорошего. Чувство вины вновь подняло свою уродливую голову, злобно скалясь и вновь выпуская в душу Тобирамы сгустки тьмы. — Тобирама, — до боли любимый голос звучит громко даже среди шума битвы. — Изуна. Голос мужчины дрогнул, но Тора лишь крепко сжимает кулаки, что, естественно, не остаётся незамеченным. — Ты не рад меня видеть? — лисья улыбка расползается на пухлых губах, обнажая ровный ряд белоснежных зубов. «Издевается», — подумалось альбиносу и тот сделал шаг навстречу Учиха, который повторил его жест. Мужчина молчал, не ответив на явную провокацию, пока не оказался вплотную к брюнету. — Я не разрешал тебе умирать, Учиха, — шепчет на грани слышимости, зная, что Изуна сейчас ловит каждый его звук. — Я не спрашивал у тебя разрешения, Сенджу, — Учиха поднимает взгляд на альбиноса, отключив шаринган и, подняв руку, дотрагивается до шрама на щеке Торы. И как бы мозг не кричал Нидайме отшатнуться, выхватить катану и хорошенько огреть ею этого шиноби, альбинос не двигается. Лишь закрывает глаза, поддаваясь секундной ласке уже давно забытых рук. Изуну часто называли Лисом или даже Лисицей из-за природной грации и ловкости, что, в то время, чаще была присуща женщинам. Но Учиха на эти слова лишь усмехался, уточняя, "Недаром моё имя присуще духу Лисы". Много шутя о том, что раз он Лиса, то Тобирама обязательно заяц. Такой же лопоухий и быстрый. Только шутки эти были не только на поле брани, но и во время, тайных от братьев, встреч в одной из пещер с озерцом на нейтральной территории. Сенджу всегда приходил туда раньше своего любовника. Проверял всё ли в порядке, никто ли не нарушил тайну их прибывания в этом месте. А уже потом появлялся Изуна. Как всегда с лисьей улыбкой на устах и в одной темной юкате на голое тело. Искуситель, демон, суккуб, лиса. Всё это было про него. Сенджу каждый раз убеждал себя в том, что даже если они спят друг с другом - это ничего не значит. Обычный секс, да и Учиха не спешил разубеждать парня в этом.

Ночь, ожиданья холод Боль, словно я расколот... Я ничего не вижу..

Всё изменилось, когда Тобирама первый раз пришел туда после смерти Изуны. Это было после долгого боя с кланом Учиха и получением согласия от Мадары о мире. Каждый уголок этого райского места отзывался тупой болью в груди. Черная дыра, что появилась в душе альбиноса после потери двух младших братьев и матери, стала шире и тьма из нее уродливее. Куда бы не посмотрел Тобирама, везде видел силуэт Изуны, слышал его стоны и громкий смех, что эхом разносился по сводам пещеры. Руки трясутся, а Сенджу падает на колени перед озером, пытаясь их отмыть, словно там всё ещё была кровь Учиха-младшего. — Сам себя я ненавижу... В отражении водной глади он видит силуэт ухмыляющегося парня, тут же сменяющийся на истекающего кровью, с пробитым боком и кровавыми губами, удерживаясь на ногах с помощью брата. Руки сами собой сжимаются в кулаки и бьют по воде, дабы убрать наваждение. Только видения никуда не уходят. Его собственное подсознание играет с ним в плохую игру, подсовывая воспоминания об Изуне, и Тобирама кричит. Аура вокруг него пульсирует синим цветом и вода в озере, до этого спокойная, начинает волноваться, повинуясь владетелю Суйтона. Костяшки кулаков разбиваются о горную породу, что альбинос крушит в приступе гнева. А Изуна в голове лишь громко смеётся. Тора... — Тора, — всё тот же голос вырывает Второго из омута воспоминаний и он открывает глаза, видя перед собой что-то напоминающее настоящего и живого Изуну, ранее воскрешённого Мадарой. — О чём задумался? — О твоей смерти, — Сенджу отстраняется от поглаживающей его руки. — И твоём упрямстве. — Да брось, сейчас же я перед тобой, — лисья улыбка всё также блестит на чужом лице и Тобираме хочется стереть её собственным кулаком. — Да и ты остался таким же, ничуть не хуже, только старше стал. Но тебя годы, будто бы, не берут. Спиртуешься? — Я умер спустя 11 лет после твоей смерти. Тобирама зол. Не чувствует себя в безопасности и не знает, что с этим делать. Всё как в тот день. Чёртов день, когда он осознал, что Лис из клана Учиха был дорог той мышце, что бьётся в его груди. По крайней мере раньше билась. Сейчас Тобирама смотрит на Изуну, ощущая словно изнутри его кто-то жрёт. Отвратительное чувство, когда твой собственный демон управляет тобой. А хотелось бы наоборот. Сейчас Сенджу абсолютно плевать на то, что они находятся посреди битвы и должны драться друг с другом. Как тогда. Он смотрит и видит прошлое, которое все 11 лет преследовало. И даже на его, Тобирамы, смертном одре, Изуна смеялся ему в лицо. А сейчас стоит и смотрит так лукаво, с любопытством. Что же случилось с этим человеком после его, Изуны, смерти? — И всё же. О чём ты думаешь?

Тебе б мои мысли, то Ты бы охуел даже от одной Разбирайся, что со мной — И кто из нас больной, Если ты всё ещё со мной...

— Ни о чём, — альбинос отводит взгляд на место сражения, начиная складывать печати. Крыса. — Тобирама? Что ты делаешь? — Изуна хмурится, не понимая, ведь не застал этого при жизни. Бык. — Отменяю Эдо Тенсей на тебе, — Тобирама сосредоточен, не смотрит на Изуну, но чувствует, как вытянулось его лицо. Обезьяна. — Что? Стой! — Изуна было хотел сорваться с места, но не смог даже пошевелиться. Отмена начала работать. Тигр. — Сенджу! Дракон. — Прости, Изуна. Кабан. — Кай, — Тобирама улыбается едва заметно. — Луна сегодня красивая, Учиха. Прощай. Новое тело Изуны буквально рассыпалось в прах, а дух, шокировано смотря на Тобираму, ничего уже не успевая ответить, исчезает в столбе света.