Время и чувства.

— Неплохо, только.. держи палочку чуть ниже. Теперь в сторону, да, так.. И.. расслабь плечи, заклинание не получится, если ты будешь напрягаться при каждом движении

Девушка медленно выдохнула и заставила себя расслабиться. Нет, учителем Том был терпеливым, вот только менее всего ей хотелось быть сложной ученицей

Финальный взмах и...

— Опять. — завершила девушка, мрачно глядя на промозглую, голую землю под ногами.

— Перерыв. — произнес наконец мужчина. В тот же момент девушка опустилась на землю, устало закрыв лицо руками. Разочарование — чувство неприятное, да и третий день безуспешных попыток не прошёл даром — она попросту замёрзла

Плед накрыл плечи, в руках появилась кружка с горячим чаем.

— Спасибо. — кивнула она, а затем серьезно спросила. — почему у меня ничего не получается?

Реддл молчал несколько секунд, раздумывая над ответом.

— Ты уверена в себе до того момента, пока не начинается импровизация. Затем первым индикатором становятся напряжённые плечи, потом ты прикусываешь губу и хмуришься и тогда напряжение не позволяет тебе творить

— Понятно. — произнесла девушка, не без удивления заметив, что никогда не видела Тёмного лорда таким осознанным и спокойным.

— Понимаешь, тебе нужно определиться, что именно нужно тебе, а дальше просто позволить технике и интуиции сделать своё дело. Доверяй себе, пожалуйста.

Вдруг мужчина притянул её к себе, положив одну руку на её плечо. Гермиона растерялась, не понимая ничего и напоминание о неосведомлённости заставило её отшатнуться

Том поджал губы, кивнул своим мыслям и поднялся на ноги

— Готова продолжить? — спросил он чрезмерно бодрым голосом

— Так точно, капитан! — в тон ему ответила Гермиона

***

— Флорес Креаре.¹ — тихо прошептала девушка и зажмурилась, не решаясь увидеть итог

— Восхитительно, Грейнджер! — прокомментировал Реддл, после чего она наконец открыла глаза

И не смогла поверить в увиденное. Из тёмной, сырой и холодной земли вдруг к солнцу потянулись ровные стебельки с ландышами всех оттенков радуги. И это было её заклинание! Она сама придумала его, одна создала эти цветы!

Сладкий запах наконец дошёл до неё и Гермионе захотелось петь, прыгать, кричать и кружиться от радости. У неё получилось!!!

Похоже, Том полностью разделял её чувства — она встретила такой же счастливый взгляд и, едва понимая, что творит, девушка быстро обняла его. Затем покраснела и решила попросту делать ноги в сторону мётел, на которых они прилетели

— Эй, ты куда? — спросил у неё Реддл. И удивлённо. — ты запомнила путь до Лондона?

Замечание заставило её потупиться. И вправду, куда она собралась лететь сама-то? Брюнет понятливо улыбнулся и притянул её за руки, возвращая в свои объятия.

Девушка не знала, куда деть себя: с одной стороны, он ещё не Тёмный лорд, но она не знает его, не знает, что у него на уме и какие скелеты уже спрятаны в его шкафу, а таковые, учитывая то, какой сейчас год, точно должны быть.

С другой.. влечение к нему было очень сильным, её краткие объятия были необходимостью, хотя бы чтобы перевести дух и продолжать сдерживать свои эмоции, свои мысли. Чтобы всеми силами сопротивляться и не ощущать привязанности к тёмному магу. Да и... он был так добр к ней. Всё это время каждое её поражение, пусть и немного, но сглаживалось его понимающей улыбкой, краткими и уверенными комментариями.

— Ты навела приворот на меня, да? — устало спросил мужчина, зарывшись лицом в её волосы. И, ожидая увидеть всё, от робкой лжи до откровенного признания, вдруг заметил, как её глаза увеличились в несколько раз. Она несколько секунд открывала и закрывала рот, как рыба, просто не зная, что сказать

— Понятно. — заключил колдун и вновь захотел привлечь её к себе, но на этот раз она не позволила

— Реддл, ты никуда не торопишься? — девушка резко выдохнула, понимая, что пришло время разобраться с тем, кем он уже является и что планирует делать

— Торопился.. позавчера вечером. На сегодня больше никаких планов

Гермиона неловко улыбнулась, а затем отдёрнула себя, напоминая, что разговор предстоит основательный

— Пройдём в палатку? — Реддл угадал её настроение, приготовился и к тому, что сейчас завеса тайн Грейнджер чуть приоткроется

***

— Кем была та девушка, с которой вы.. целовались? — Гермиона решила говорить только о том, что застала она и не делать лишний предположений, какими бы вероятными они не были. Она подняла глаза на колдуна, но его лицо оставалось бесстрастным

— Иногда на моей работе, чтобы получить какие-то артефакты, нужно унизиться. Но это больше не повторится. Я больше не хочу ранить тебя, tesoro². — грустно произнёс брюнет

— Кем ты работаешь? И.. почему ты так говоришь? — девушка решила, что пришло время говорить обо всем прямо, она устала от неведения и постоянных догадок, с кем она говорит

Мужчина медленно выдохнул, а затем спокойно начал говорить

— Я работаю в лавке артефактов Горбина и Бэркеса. Раньше я занимался продажей, но с позапрошлого месяца хозяева дали мне повышение. Теперь моя задача — добывать артефакты у хозяев. И только половина согласна просто продавать их. Части нужно, чтобы перед ними разыграли унизительное представление, поцеловали их, купили им дорогого вина или набили морду бывшему мужу. И мне приходится делать это. Ещё часть не соглашается никаким образом и тогда... — он закрыл глаза, не желая видеть, как её лицо исказится в отвращении.

Раньше он по-другому относился к своей работе, но сейчас, представив, что она чувствует по отношению к вору, вдруг ощутил прилив неприязни к этому низкому бизнесу.

— Горбин сказал, что эта диадема необходима, он собирается сделать из неё крестраж. Гермиона, ты знаешь, что такое крестраж?

Новости о воровстве были, хоть и не хорошими, но, что по-настоящему важно, честными. И, стоит было признаться, она ожидала худшего. Но затем Том заговорил о крестражах. Судя по тому, что он уже не учится в школе, он должен был создать минимум два крестража. Что же выяснится на этот раз? Том идеально озвучил её мысли, вот только...

— Я создал два крестража, чтобы заслужить повышение. — он говорил это и его непроглядные, звериные чёрные глаза вглядывались в пустоту, словно он до сих пор ощущал кровь на своих руках и его воротило от осознания того, что он сотворил. Он говорил об этом и впервые перестал бежать от поглощающих сознание мыслей

— Я убил их, этих людей. Очкастая Миртл, которой не посчастливилось оказаться рядом с василиском. Тогда я всё ещё верил, что... что не всё потеряно для меня. Я пытался остановить василиска, но было уже поздно. Миртл погибла.

И по его лицу вдруг поползли прозрачные струи слёз, словно тонкие змеи выползали из глаз, пытаясь очистить гнилую душу

— Дед.. Марволо, он тоже погиб. Я никогда не жалел о его смерти и не буду жалеть, ведь он знал о беременности матери, знал, что она погибнет, если он выгонит её из дома.. Его жестокость убила её. Когда я пришёл он рассказывал о матери, надеясь отвлечь, чтобы сбежать, даже потянулся к палочке... Он заслужил это, но..

Он плакал, еле сдерживая всхлипы. Он не переставал говорить о матери, о маггловских мальчиках из приюта, что сожгли все её фотографии, о старшем Томе Реддле, который на глазах сына сжёг всё, что сохранилось от матери. Иногда его голос срывался и тогда, пережидая несколько секунд, он подавленно поднимал взгляд на неё, ожидая, что сейчас, ещё чуть-чуть и она уйдет, но Гермиона непреклонно оставалась рядом

Она слушала и понимала, что, даже если бы была возможность изменить что-то, она всё равно бы пожертвовала своим прошлым для тех сирот. То, через что он прошёл... Никто не останется нормальным человеком после такого, она бы свихнулась, пережив даже малую долю его ноши

Они не заметили, как небо зарделось, затем неторопливо стемнело. В какой-то момент Гермиона не выдержала и обняла его крепко-крепко и он почувствовал, как боль немного стихает, становится терпимой, почти привычной...

— Кажется, я буду должен тебе всю жизнь. — слабо улыбнулся парень, когда часы отстучали половину второго часа. Её голова лежала на его груди, так, что он чувствовал запах ландышей, который источали её волосы. Его горячие руки лежали на тонких, белоснежных плечах. Она едва слышно сопела, сжимая руками его обнаженный торс. И он понимал, что между ними нечто большее, что Реддл когда-либо представлял, имел, чувствовал. Но, более того, он раскрыл карты первым, так, как не делал никогда. А она избавила его от боли, что разрушала искромсанную сущность бесконечные недели, месяца, года. И такое сокровище он не отпустит больше никогда