Мечта прораба

Не стану скромничать, в агентстве «Локвуд и компания» работают хорошие оперативники. Очень хорошие — с недавних пор у большинства жителей Лондона не осталось в этом сомнений. Множество успешных громких дел и парочка скандальных разоблачений не давали шанса считать иначе. А вот ремонтники из нас оказались, мягко говоря… Очень мягко говоря, посредственные. После осады Портленд-Роу наш дом дышал на ладан. А уж если быть совсем честной перед собой и другими, не дышал, а предсмертно хрипел. Пока мы не избавились от досок, которыми Киппс старательно заколачивал окна перед стычкой с людьми Винкмана, особо не замечали масштаба трагедии, считая, что пострадала, в основном, спальня Джессики — подумаешь, одна чуть-чуть уничтоженная призрачным порталом комната… Однако стоило Локвуду отковырять наши импровизированные укрепления от окон и впустить в дом свет… Мягкое утреннее солнце взглянуло в окна тридцать пятого дома на Портленд-Роу и в ужасе закричало благим матом. Вполне возможно, что это был Джордж, сокрушавшийся из-за разрушенных установок для каких-то экспериментов, но в тот момент мне показалось, что свет, лившийся в окна, только и мечтал развернуться и оставить наш уничтоженный дом в непроглядной темноте на благо общества… Мне и самой не очень хотелось смотреть на то, что творилось с домом, но мой взгляд словно приклеился к этому ужасающему зрелищу. Гостиная и кухня были перевернуты вверх дном от пола до потолка, по обоям пролегли длинные глубокие царапины от рапир, около окон в стенах остались дыры от крупных гвоздей, крепивших доски. Пол оказался удачливее — его лишь покрывала осыпавшаяся откуда-то штукатурка и грязные следы огромных ботинок. — Уютненько, Локвуд, мне нравится, — подпустил шпильку Киппс, оглядев гостиную и присвистнув. В этот момент с люстры на затоптанный ковер плавно спикировал оторванный откуда-то треугольный кусок обоев — я проследила за ним тоскливым взглядом. Киппс поднял его, встряхнул и, перевернув вниз вершиной, изрек, все еще обращаясь к Локвуду: — На твой нос похоже, не находишь? — Умолкни, Киппс, — выдавила из себя я. Смотреть на такое состояние места, которое я последние годы звала своим домом, было тяжело, особенно под неумный сарказм Квилла. — Нашел время… Локвуд мрачно выхватил из руки Киппса кусок обоев, которым тот продолжал размахивать у его лица, и смял, сохраняя грозное молчание. — Прошу прощения, мне казалось, что у вас всегда так… На этот раз мы Киппса проигнорировали, продолжая стоять в раз…рушенной гостиной, как тополя на плющихе. Аккомпанементом этой душераздирающей сцене служил Джордж, продолжавший убиваться по экспериментальной установке для искусственного синтеза эктоплазмы из просроченного шампуня, и эти жалостливые причитания едва ли располагали к спокойствию. — Что ж, — выдохнул Локвуд, первым взяв себя в руки. — Похоже, нам тут предстоит кое-какая работа… — Агентство «Локвуд и компания» — первоклассный ремонт под ключ! — не унимался Киппс, по-дикторски выводя слово за словом. — Я могу вам даже рекламный слоган предложить: «Ваш дом будет просто огонь»… Мне показалось, что я услышала, как даже сам дом трескуче вздохнул в ответ на бездарные шутки Квилла. А может, это зло скрипнули зубы Локвуда, или что-то сломалось внутри притихшей мисс Манро, убитой видом кладбища ее былых стараний превратить наше жилище во что-то подобающее.

***

Стоя на расшатанной, как мои нервы, стремянке, я бестолково возила валиком по выжженному призрачным порталом кругу на потолке. Дурацкая густая краска ложилась неровно, все мое лицо и волосы были перемазаны штукатуркой и шпаклевкой, так что я давно перестала обращать внимание на капающую с потолка побелку — каплей больше, каплей меньше… Внизу Локвуд белил стену таким же валиком. Мне было непривычно видеть его днем в футболке и длинных пижамных брюках в полоску, на которых тоже виднелись следы ремонта, а не в строгом элегантном, всегда безупречно чистом костюме. Если бы у него нашелся специальный смокинг для ремонта, возможно, я бы не сильно удивилась… Странно было и видеть его руки, свободные от одежды до середины плеча… За этот день я уже сто раз ловила себя на том, что, пожалуй, чересчур внимательно разглядываю их, и, мысленно ругаясь, краснела. Как работать в таких условиях? Я нервно потеребила кулон, висевший на моей шее. Единственное, что осталось в Локвуде неизменным — рапира на поясе, смотревшаяся несуразно и не вязавшаяся с его общим видом. Он прицепил ее к штанам с наступлением вечера, какое-то время проспорив об этом с Манро. Холли пыталась убедить его снять рапиру, играя на том, что лазать с ней по стремянкам небезопасно, но Локвуд оставался непреклонен, утверждая, что в этой разрухе мы могли не заметить закатившиеся куда-нибудь призрачные источники. Как и всегда, он считал своим долгом быть готовым ко всему. Со стороны дверного проема вдруг раздался короткий свист, вырвавший меня из раздумий, и чья-то довольно знакомая усмешка. — Чтоб мне второй раз сдохнуть, как я мог это пропустить? Честное слово, Люси, могла бы и предупредить старого друга, что вы теперь ремонтное агентство… Я вскрикнула, вздрагивая, отчего и без того хлипкая лестница опасно покачнулась под моими ногами. От болезненной встречи с полом меня спас Локвуд — молниеносно среагировав, он вцепился в стремянку, вернув ее хлипкое равновесие, и обеспокоенно воззрился на меня: — Ты в порядке, Люси? — Точно не благодаря тебе, сладкий… Люси, почему бы тебе не поручить покраску потолка вашему долговязому прорабу? Ему для этого даже лестница не понадобится… Мои брови медленно и торжественно ползли на лоб от удивления. Я перевела пораженный, возможно, немного дикий взгляд на недоумевающего Локвуда, смотревшего на меня снизу (быть выше него тоже ощущалось нереально и неправильно, прямо как отсутствие на нем костюма). — Я снова слышу череп… В дверном проеме полупрозрачно обозначилось зеленоватое лицо вихрастого юноши. Оно скорчило какую-то новую гримасу, которой я раньше не видела. — Конечно, ты меня слышишь, дорогая. Вроде бы ты еще не постарела до глухоты и слепоты… В отличие от костлявой рыжей девочки на первом этаже, которая меня даже не увидела, когда я пролетел мимо. Я нервно улыбнулась, испытывая смешанные чувства относительно появления черепа: странную радость, шок и притом настороженность. Ведь призрак теперь был без серебряной банки, а забыть его кровожадные речи об убийстве моих друзей было, скажем, сложновато. — Что он говорит, Люси? — подал голос Локвуд. Он, как всегда, выглядел спокойно и уверенно, но я была готова поклясться, что на самом деле он удивлен не меньше моего. Череп (или теперь эта кличка ему не соответствовала?) оттянул щеки в стороны и показал Локвуду длинный зеленый язык — на лице Локвуда не дрогнул ни один мускул. Новая гримаса сопровождалась, к сожалению черепа и к счастью нашего лидера, неслышным Локвуду неприличным звуком. По-видимому, обретя свободу, призрак по полной отрывался с мимикой, теперь подключая к своим кривляниям разные жесты… — Пусть твой домашний жираф уберет уже эту зубочистку, — призрак кивком указал на рапиру в руке Локвуда. — А так я не говорю ничего такого, что могло бы его заинтересо… — Шутки шутит. Про Киппса, — перебила его я, опустив наконец руку с валиком. — И очень вежливо просит тебя рапиру спрятать. — Это было подло с твоей стороны, Люси, — театрально изобразив на лице то, что его чувства безжалостно задеты, произнес череп. — Я ведь, если обижусь, теперь могу взять и улететь, вот так, пуф! — он бесшумно щелкнул бесплотными пальцами. — Ну и чего ты молчишь, хоть бы слово старому-доброму черепу сказала в свое оправдание… — Так ведь ты трещишь без умолку, — усмехнулась я, повернувшись в сторону призрака, когда начала спускаться со стремянки. Ох, и зря же я это сделала… — Ой-ей, смотрела бы ты под ноги… — своевременно предупредил призрак. Отвлекшись на череп, я промахнулась мимо ступеньки и таки полетела вниз, прямо на Локвуда. Слава всему святому, он успел отбросить опасно торчавшую вверх рапиру, пытаясь меня поймать, иначе этот триумфальный полет точно бы стал моим последним… Я мешком с мукой грохнулась в руки Локвуда, тот не удержался на ногах и рухнул на пол, чуть поодаль от выжженного на полу круга и отброшенной рапиры. Падая, я случайно ткнулась носом в его щеку: от Локвуда пахло туалетной водой, краской и чаем с бергамотом, который мы недавно пили. Мое лицо, зависшее всего в нескольких жалких сантиметрах от неловко улыбавшейся мордашки нашего лидера, стремительно покраснело. Сапфировый кулон, свисавший с моей шеи, слегка стукнул Локвуда по носу: он фыркнул. — Прости… — пискнула я, мечтая провалиться сквозь землю потому, что все еще лежала на Локвуде, не в силах сообразить, как подняться. Вообще не в силах что-либо сообразить… — О господи, имейте совесть, я ведь еще здесь… Я покраснела еще яростнее, подумав, что, если бы в комнате вдруг выключился свет, мое лицо бы вполне неплохо осветило бы ее алым светом. Совладав, наконец, со своими конечностями, я встала, стыдливо протягивая Локвуду руку. Взявшись за нее, поднялся и он, прихватив с пола свою рапиру и вновь закрепив ее на поясе. — Ничего, — улыбнулся Локвуд, отряхивая домашние брюки. Лучше от его действий несчастным забрызганным краской и другими ремонтными материалами штанам не стало. — Не ушиблась? Мое лицо, только начавшее возвращать себе нормальный цвет, снова стало похоже на помидор. — Нет… — Какие вы жуткие, — снова прокомментировали со стороны двери театрально брезгливыми тоном. — Жуткие, отвратительные и глупые… На сырые кости смотреть менее противно, чем на вас… Буээ, одним словом. Между прочим, еще чуть-чуть, Люси, и твой благородный рыцарь проткнул бы тебя рапирой… Дальше последовала невероятно развернутая и до жути неприличная метафора, от которой мне захотелось свернуть моментально заалевшие уши трубочкой и больше никогда ничего не слышать. — Боже мой, заткнись! — не выдержала я, чувствуя, что еще долго не смогу спокойно реагировать на слово «рапира». — Господи, какой ужас… — Обидно, но мы привыкшее, — притворно вздохнул череп, даже не пытаясь скрыть свое упоение моей реакцией. — Оки-доки, пойду лучше на Каббинса гляну, и то зрелище должно быть поприятнее, чем вы двое… Чао! Я невольно провела по лицу руками и яростно выдохнула, стараясь высвободить из груди пылающий ком стыда и осознавая, насколько сильно успела отвыкнуть от двусмысленных и грязноватых шуток (шуток ли?) черепа. Локвуд, видимо, разыгрывал сценку «Просто Совсем Не Неловко Крашу Стену и Совершенно Не Догадываюсь о Предмете Подколов Черепа». Я была благодарна ему за то, что он не стал спрашивать о словах призрака, и тут меня вдруг словно окатило ледяной водой. Смущение испарилось моментально. Череп сказал, что пойдет к Джорджу. Череп в свое время проел мне все уши о том, как он мечтает убить «этого жирного Джорджа-чтоб-его-лицо-собаки-отгрызли-Каббинса». — Локвуд, — произнесла я. — Череп решил навестить Джорджа, и вряд ли в этом есть хоть что-то хорошее…

***

Когда я, чуть не налетев на Локвуда, остановилась за ним на верхней лестничной площадке, оглядывая гостиную, череп со скучающим видом плыл вдоль перил, видимо, стараясь выглядеть так, словно он катился по ним в несуразном сидячем положении — нога на ногу. Наверное, заметив это, Локвуд и остановился, не понимая, какого черта вообще происходит. В гостиной, в которую вплыл призрак, Киппс самозабвенно замазывал штукатуркой глубокие царапины от рапир на голой стене (обои с нее мы приняли решение содрать, не предпринимая попыток их спасти), стоя спиной к лестнице. Без своих чудо-очков он бы черепа все равно не увидел, однако сейчас, похоже, даже не чувствовал его присутствия, слишком погруженный в свою работу. Прямо за Квиллом, у его ног, опасно лежали оставленные кем-то валик и поддон с краской — я почему-то сразу обратила на эти предметы внимание, словно почувствовала неладное. — Киппс! — окликнул его Локвуд, выйдя из оцепенения и начав спускаться по лестнице с рапирой наготове. Наверное, Локвуд хотел предупредить горе-ремонтника о незваном госте, но эффект получился обратный. Я и сама вздрогнула от неожиданности, чего уж говорить о Киппсе — он фактически подпрыгнул, отступив на шаг от стены, и в этот момент череп услужливо передвинул тот самый лежавший рядом валик ему под ноги. Квилл успешно на нем навернулся, по точному расчету черепа приземлившись задом в поддон с краской. — Смешно, — удовлетворенно резюмировал череп, взявшись рукой за подбородок. — Люси, скажи, ведь смешно? Я мученически прикрыла глаза. — Уморительно, — безэмоционально пробормотала я, тоже спускаясь в гостиную. — Какого черта, Локвуд? — все еще сидя в поддоне и, видимо, не понимая, что ему с этим делать, спросил Киппс. — Еще погромче нужно было крикнуть, а то тебя на Той стороне не слышно… — К сожалению, очень даже слышно… — возразил череп, уже утратив интерес к разыгранной им сцене и теперь разглядывая скатерть для размышлений на кухне. — А задания у вас, как я погляжу, скучнее некуда. Под стать вам наконец. Я раздраженно рыкнула на череп — Киппс недоуменно на меня покосился, но я не обратила на него внимания. Раздражение вытесняло все прочие эмоции… Ремонт у нас и так шел не очень гладко: я по полчаса собиралась с духом, чтобы влезть на стремянку (чертов страх высоты), Джордж рисовал на стенах шедевры мирового уровня, при взгляде на которые хотелось застрелиться, Киппс большую часть времени по-старчески ворчал, а Локвуд безуспешно пытался собрать этот балаган и вселить в нас командный дух (я обвиняла его в том, что он просто отлынивает от работы, на что он ослепительно улыбался, и мои претензии как ветром сдувало). Единственным человеком, который более-менее умел обращаться со всеми этими дьявольскими приспособлениями в виде валиков, кистей и шпателей, была Холли, но даже у нее возникали сложности. Конечно, в таком-то цирке! Разумеется, в нашу Ремонтную Бригаду Мечты нам остро не хватало призрака третьего типа с дурным характером и… креативным чувством юмора. Теперь-то счастья были полные штаны… Полные штаны краски. — Никто из вас не хочет помочь мне встать? — напомнил о себе Киппс из пластикового лотка. Локвуд вздохнул и протянул Квиллу руку. Тот поднялся, приняв вид человека, совершенно не плюхнувшегося мягким местом в побелку несколько минут назад, и кашлянул. — Ты должен мне штаны, Локвуд, — буркнул Киппс, скрещивая руки на груди. — И возмещение морального ущерба. Череп прыснул где-то за моей спиной. — Вы только посмотрите на эту ущемленку… Я уже подумывала попросить Джорджа начать искать в архивах способ убить приведение. Не изгнать, а именно убить… — Как ни странно, Локвуд тут ни при чем, — заговорила я. — Это череп тебе валик под ноги сунул. Череп вскрикнул, как будто я его ударила, и разразился гневно-обиженной тирадой, которую я не вижу смысла пересказывать. — Ты хочешь сказать, что твой призрачный бойфренд вернулся и теперь у вас по дому свободно летает призрак третьего типа? — присвистнул Киппс, скрещивая руки на груди. — Час от часу не легче… Я возмущенно сдвинула брови на переносицу и скрестила руки на груди, принимая позу, соответствующую тому, что я намеревалась высказать Квиллу, но Локвуд не дал мне заговорить, успокаивающе положив руку мне на плечо. — Нам нужно придумать, как его поймать, — сказал он, осматривая гостиную. — А где сам череп, кстати? Где-то в недрах дома раздался испуганный крик Холли и какой-то грохот. Я выругалась. — Красноречиво, — сыронизировал Киппс. Локвуд снова сдернул с пояса свою рапиру (было сложно поверить, что в начале вечера никто из нас не думал, что она ему пригодится), подобрался и сказал: — Люси, ты тоже на всякий случай возьми рапиру из коридора, и пойдем разберемся с этим шутником… Я кивнула, удаляясь в коридор, и краем уха услышала Киппса: — Найду свои очки…

***

Спустившись в прачечную и увидев, что там творилось, я не знала, плакать ли мне, смеяться ли или же просто развернуться, выйти из дома, поймать ночное такси до какого-нибудь загородного пустыря и разразиться на нем матерными криками, распугивая привидений. Холли стояла на стремянке, то ли испуганно, то ли виновато прижав перепачканные краской руки к груди. Что она делала до визита черепа, я не знала, в любом случае, сейчас это уже не имело значения. Потому что под стремянкой стоял белый Джордж. Потолочная краска стекала с него густыми каплями. Джордж напоминал пасхальный кулич с белой глазурью сверху или гору с заснеженной вершиной — все, что находилось выше его фантомной талии, было бесповоротно залито краской. За моим плечом всхлипнул Киппс. Видимо, настроение у него поднялось, и увечье собственных штанов уже не казалось ему таким уж плачевным. — Нет… — невпопад выдохнул Локвуд, как-то обессиленно опуская руку с рапирой. — Чего нет, когда уже да… — недовольно булькнул из-под слоя краски Джордж. Он снял с себя очки — на белом лице образовались два чистых круга, в которых прятались маленькие глаза. Они несколько раз моргнули, и меня разорвало. То ли абсурд ситуации довел меня до этого, то ли я просто устала и слишком перенервничала за день, но меня скосило таким диким хохотом, что я не смогла удержаться на ногах и осела прямиком на заляпанную клеенку, которой предусмотрительная Холли затянула пол перед покраской потолка. На меня уставилось три пары нормальных глаз и фонари Джорджа, отчего меня окончательно унесло. Из глаз потекли слезы… — Люси, — позвал меня кто-то. Локвуд, кажется… Его голос, впрочем, тоже звучал так, словно он находился на грани серьезности и приступа смеха. — Перестань, пожалуйста… Я рвано вдохнула, превозмогая резь в животе, и выдавила: — Не… могу… прости… — Ты надышалась краски, или у тебя наконец развилось чувство юмора? Я даже не обратила внимания на голос черепа, все еще сотрясаясь от смеха. Может, мне послышалось, но рядом со мной тоже кто-то расхохотался, потом кто-то еще — и вот уже все в прачечной, кроме, возможно, Джорджа, покатывались со смеху. — Ясно. Это токсикомания… — Что… у вас тут… случилось? — изо всех сил пытаясь совладать с собой, но пока не преуспевая в этом, попытался спросить Локвуд, но его вопрос бесследно утонул в истеричном вое Киппса. Через пару минут конвульсивного смеха мы понемногу начали приходить в себя. Я обессиленно привалилась к стене, положив руку на ноющий от долгого хохота живот, и старалась не смотреть в сторону Джорджа, опасаясь нового приступа. Киппс, стоявший чуть поодаль от меня, упирался руками в полусогнутые колени и все еще издавал короткие смешки. От него я тоже отвернулась, избегая смотреть на кричащий белый цвет, который приобрели его темные тренировочные штаны несколькими минутами ранее. — Это череп постарался? — снова спросил Локвуд, окидывая пострадавшего друга взглядом. — Мне даже и делать ничего не пришлось, — почти разочарованно возразил голос призрака в моей голове. — Ага, — без энтузиазма подтвердил Джордж, тщетно пытаясь протереть очки уцелевшей тканью на штанах. — Появился в дверном проеме — Холли испугалась и опрокинула на меня банку с краской… Манро виновато кивнула в подтверждение его слов. — Прости, Джордж, — пискнула она, аккуратно спускаясь со стремянки. Это у нее, слава всему святому, получилось без приключений. — С меня твой любимый пирог, обещаю. — За пирог я готов простить что угодно, — отозвался Джордж, оставив попытки очистить стекла очков и подслеповато прищуриваясь. — Кстати, Киппс, штаны просто пушка. Дизайнерские? На лицо Квилла словно упала тень, так сильно и стремительно оно помрачнело. Я мельком переглянулась с Локвудом, не удержалась и снова хохотнула. — Я почти уважаю Каббинса, — хмыкнул череп, казалось, прямо над моим ухом. — Совершенно непрезентабельно обляпанный, а все равно шутить изволит… Я обернулась и невольно отпрянула: призрак торчал прямо у меня за плечом, наклонившись, словно собираясь шептать мне в ухо (что он, фактически, и так делал все время). Прежде, чем я успела что-то понять, он исчез, буквально растворился, и я мельком увидела острие рапиры Локвуда, рассекшее лишь пустой воздух. — Люси, ты в порядке? — настороженно спросил наш лидер. Веселость напрочь выветрилась из его тона — он снова был сосредоточен и напряжен. Я была готова поклясться, что сейчас Локвуд внутренне винил себя за минутную паузу на смех и потерю бдительности, и что-то в моей груди горько сжалось. — В полном, — заверила я, стараясь придать голосу уверенности и не показать, что на секунду я тоже испугалась. Я не думала, что череп стал бы причинять мне вред — все-таки он спас наши с Локвудом жизни в доме Фиттис и убивать нас после этого было как минимум нелогично. С другой стороны, вдруг после того взрыва он обозлился, и ему взбрело в голову сделать это самому, и сделать извращеннее, собственными руками? Я постаралась отогнать от себя эти мысли. Хотелось верить в то, что череп вернулся не за этим. Череп тем временем снова материализовался, на этот раз чуть поодаль от нас всех и возмущенно обратился ко мне: — Ну и что это за новости, Люси? — он кивнул в сторону Локвуда. — Пусть в себя ей потыкает, задница с ушами и локонами… Если бы я хотел вас прикончить, я бы это сделал еще в доме Фиттис, до того, как меня по вашей милости разнесло на атомы, только вы все такие жалкие, что вас даже разыгрывать невесело, а мочить и подавно… — О чем он? — робко спросила Холли, боязливо косясь на вихрастого юношу. — Он говорит, что если бы хотел нас убить, то сделал бы это еще у Фиттис… — пересказала я, думая в этот момент совершенно о другой части его тирады. — Череп, тебя тогда правда… разнесло на атомы? Локвуд, уже открывший рот, чтобы что-то сказать, так и закрыл его после моего вопроса. Джордж с интересом исследователя уставился на гостя, Киппс слегка выгнул бровь, Холли продолжала жаться к стремянке — присутствие черепа напрягало ее даже тогда, когда он сидел в банке, сейчас и пояснять было нечего. Я же терпеливо ждала ответа на свой вопрос, надеясь, что череп не станет отшучиваться или увиливать. По какой-то причине мне этого слышать не хотелось. — Разве что совсем чуть-чуть, дорогуша. Как видишь, собрался я только сейчас, спустя всего лишь недельку-другую, — явно не радуясь смене темы, недовольно буркнул призрак, скрещивая руки на груди. — И это все ты виновата со своим героем-любовником, — снова кивок в сторону Локвуда. От его слов мне почему-то стало горько. Я нахмурилась, не зная, что сказать, потому просто передала его слова друзьям, лишь бы не молчать. — Тошно с вами, ей-богу, — выдохнул череп, театрально закатывая глаза. — Да и рассвет скоро уже. Нормальные люди ночью спят, к вашему сведению, а не сараи свои ремонтируют… — Череп! — окликнула его я, поняв, к чему он клонит, но куда там — призрака уже и след простыл. Я рвано вздохнула, нехотя пересказывая его последние реплики вопросительно смотревшим на меня ребятам. — Дела… — протянул Киппс, стягивая очки общества Орфея на лоб, от чего его волосы комично задрались, напоминая пламя спички. — На вас даже призрак обижен, оказывается… Да вы, ребята, талантливые. Локвуд заткнул рапиру за пояс, оглядел наш вымотанный ремонтом и приколами черепа отряд и заключил: — Предлагаю на сегодня закругляться, — он бросил взгляд на наручные часы. — И правда почти до рассвета проковырялись, нужно отдохнуть… Все рассеянно покивали, соглашаясь. — Я поеду к себе — переоденусь, приготовлю что-нибудь, пока тут это неудобно, — сообщила Холли. — Киппс? Со всей этой заварушкой с ремонтом они взяли обыкновение ловить одно ночное такси на двоих: то ли в этом была какая-то экономия, то ли просто ехать поодиночке было скучно. Однако сейчас Квилл отрицательно помотал головой. — Я дольше добираться буду, чем спать дома, — ответил он. — Если никто не возражает, займу диван в гостиной. И если Каббинс не будет мимо меня в таком виде ходить — иначе возражать буду я. — Чувствуй себя как дома, чистый ты наш, — язвительно произнес Джордж, направляясь к выходу из прачечной. — А я пошел в душ, но совсем не потому, что Киппс имеет что-то против моего внешнего вида. Я бросила взгляд на Локвуда: он, как обычно, внешне не выглядел уставшим, но что-то в его взгляде и движениях подсказывало мне, что чувствовал он себя, будто мать четверых детей после рождественских каникул с семьей. — Киппс, располагайся, где хочешь, — сказал Локвуд, и в его голосе я уловила едва заметную интонацию, подтверждавшую мои ранние догадки. — Холли, вызвать тебе такси?

***

На то, чтобы приготовиться ко сну, у нас ушло еще минут сорок. Сначала проводили Холли — хоть призраков на улицах уже и было заметно меньше, но убеждаться в том, что кто-то из наших успешно сел в ночное такси, стало неотъемлемым, обязательным ритуалом. Потом пили чай, выдавали Киппсу одеяло и подушку и отмывали Джорджа. Ну как, Локвуд пытался чем-то ему помочь, я бы не сунулась к Джорджу в душ и под дулом дробовика. Я выходила из кухни последней, погасила свет, хотела из вежливости бросить занявшему диван Киппсу что-то наподобие «спокойной ночи», но обнаружила, что тот уже храпел. Пожав плечами, я направилась по лестнице наверх, в задумчивости остановившись перед входом в свою комнату. Хоть я и ощущала сильную усталость, спать мне не хотелось. Так бывает после насыщенного дня — тело валится с ног, а переработавший мозг выключаться отказывается. Я бросила задумчивый взгляд на дверь спальни Локвуда и прикусила губу. С тех пор, как он подарил мне кулон, мы стали чаще оставаться один на один, и от этого было еще непонятнее, что между нами творится. Я пару раз заходила к нему перед сном после особенно эмоционально сложных для меня заданий, мы сидели и просто говорили ни о чем. Меня это успокаивало: сидеть с ним рука об руку, говорить, слушать его спокойный и вселяющий спокойствие голос… Я не знала, как назвать эти ночные посиделки, ведь между нами ничего не было, ни объятий, ни тем более поцелуев. Неловкое касание рук — самое большое. Не знаю, печалило меня это или нет, не знаю, ждала ли я чего-то большего, но определенно хотела движения с этой точки — или вперед, или назад. Оставаться на ней было странно и непонятно. Я стояла в коридоре не потому, что стеснялась зайти к Локвуду. Просто думала, удачное ли сейчас время для подобной ночной посиделки. За день не произошло ничего такого, о чем мне бы хотелось излить душу (разве что упоминание черепом его участи после взрыва в доме Фиттис, но с этим я могла справиться и одна). К тому же, все вымотались, Локвуд в том числе, и мне следовало бы дать ему возможность побольше отдохнуть… Рациональное зерно не победило, и я слегка толкнула дверь в комнату Локвуда. Я и не заметила, как оказалась у нее, а не на лестничной площадке… Толкнула и тут же об этом пожалела… Локвуд стоял спиной к двери. Без футболки. Наверное, он переодевался, или просто спал без нее, я не знала, но это было не важно. Он был без футболки, и его голые плечи темным силуэтом выделялись на фоне слабо занимавшегося за окном рассвета. Он не сразу почувствовал чье-то присутствие за спиной, так что у меня, в общем-то, было время тихонечко ретироваться и не превращать эту уже заканчивающуюся ночь в комок неловкости, но я застыла, будто каменный столб, приклеившись взглядом к его фигуре. И Локвуд обернулся. — Люси?.. — рассеянно спросил он, оглядывая комнату, возможно, в поисках какой-нибудь одежды, которой не обнаружил. Впрочем, он, казалось, довольно быстро смирился с этим, либо просто снова показывал чудеса самоконтроля, держась довольно уверенно. — Что-то случилось? Прежде чем из моих уст полилась связная речь, я что-то беспомощно крякнула и покраснела. — Прости… нет… — я вздохнула. Что я вообще хотела, дьявол меня раздери? — Я просто… В этот момент мой взгляд уцепился за сине-лиловое пятно на спине Локвуда, слабо освещенной лившимся из окна заревом. Сердце в моей груди отчего-то сжалось, и я прошла в комнату, будто забыв о неловкости. — У тебя на спине… — сказала я, подойдя к Локвуду и снова мельком взглянув на красочный синяк, который там поселился. — Ерунда, сойдет через неделю, — отмахнулся он, пожалуй, резковато для полностью спокойного человека махнув рукой в подтверждающем жесте. Локвуд снова повернулся к окну лицом, возможно, надеясь, что оказавшийся таким образом в тени синяк будет сложнее рассмотреть. Ошибся. Теперь, когда я его уже заметила и стояла рядом, хуже видно его не стало. — Это ведь из-за того падения… Когда ты пытался меня поймать… — Ерунда, Люси… — повторил Локвуд, повернув в мою сторону голову и окинув взглядом спокойных темных глаз. Ерунда. А сколько не ерундовых травм, которых я не вижу, он получает, подставляясь под удар вместо меня? — Нужно заживляющей мазью… Чтобы быстрее сошел… — отрывисто сказала я, чувствуя, как подпрыгнуло сердце. Что я только что предложила? — У тебя есть? — В ящике, наверное, — рассеянно отозвался Локвуд. Я прошла к тумбочке и через мгновение вернулась от нее уже с тюбиком мази в руках. Господи, что я вообще творила, зачем это сказала? Ведь Локвуд точно не достанет до синяка сам, значит, придется мне… Сердце колотилось где-то в горле, краска не сходила с лица, но отступать было поздно… Да и голова странным образом отключилась. Я была здесь, в темной комнате Локвуда, смотрела, как привороженная, на силуэт его голой спины и, честно говоря, не чувствовала себя в неправильном месте. Волнение и неловкость были какие-то… другие… Я осторожно коснулась синяка пальцами с мазью, медленно растерла. Мне показалось, что от моего прикосновения Локвуд вздрогнул, на его коже появились мурашки, и мои щеки заалели еще сильнее. «Не придумывай. Просто у тебя холодные руки» Я уже давно намазала синяк, но руку никак не убирала. Не убирала полминуты… Минуту… Не хотелось. Локвуд был тут, в паре сантиметров от меня. Близкий, теплый. Спокойный и внушающий спокойствие. Я не заметила, как вместо пары пальцев на его спину легла уже вся моя ладонь. Потом она соскользнула куда-то вниз и наискосок, и уже обе мои переставшие слушать разум руки вдруг сомкнулись у Локвуда под грудью. — Люси, ты что?.. Я перебила его шепот тем, что прижалась щекой к лопатке, и ничего не ответила. От Локвуда пахло душем, заживляющей мазью и неизменно краской — ей последнее время пахли мы все. Я замерла, не зная, что теперь сделает со мной Локвуд, но почему-то мне казалось, что не так уж он был против того, что я так варварски нарушала его личное пространство. Какое-то время мы просто молча стояли: я слушала биение его сердца (учащенное, или кажется?) и дыхание. Локвуд вдруг развернулся — мои руки каким-то образом оказались в его руках. Я посмотрела на него снизу. Ждала, что он мне скажет, боялась, что прогонит, млела, видя его лицо так близко… и все это одновременно. Локвуд молчал. Взялся за мой подбородок, вызвав волну мурашек по моей спине и перебудив в животе всех бабочек одним этим жестом. Темные глаза смотрели из-под нависавших со лба чуть влажных темных волос с вниманием, нежностью и трепетом. Я не могла отвечать за то, что из этого действительно было во взгляде, а что я придумала, но хотелось верить, что не придумала ничего. Я не сразу поняла, что произошло в следующие секунды — мое сознание просто улетело туда, откуда очень непросто вернуться. Тепло его губ на моей щеке, на лбу, на кончике носа… На моих губах. Казалось, я отключусь, приду в себя — и это окажется сном. Поначалу замерев, как статуя, и лишь убедившись, что это не иллюзия, не сон, я ответила. Кое-как, интуитивно, но дела нам обоим до наших умений не было. Мы прижались лбами и долго стояли в полумраке, уже выгоняемом из комнаты разгоравшимся заревом рассвета. Где-то в доме шумела вода. Джордж все еще мылся.