Пиковая сестрёнка

***

      Зонтик сидел у себя в комнате и любовался новой картиной Мантии, которую он недавно приобрёл. В этот раз художница изобразила огромное поле васильков, незабудок и ромашек под безоблачным небом.       Вообще, после происшествия в церкви, Трефовый старался избегать стычек со своим народом, но, не смотря на это, он не перестал совершать прогулок по своей стране. Его излюбленными местами стали мастерские Мантии и Армета. Ему нравилось проводить время в их компании, ведь они были единственными, кому Зонт мог довериться и, хоть немного, открыться. Они стали ему друзьями. И именно благодаря шестому, художница и гончар познакомились друг с другом. Правда, Трефовый Валет всё ещё не собирался раскрывать им свою истинную сущность, да и они вряд ли бы поверили бы ему, но ему было как-то всё равно на это, потому что в их компании он ощущал себя по-настоящему живым и он не хотел терять связь с ними.       Задумавшись, Зонтик даже не заметил, как в его покои зашёл Алебард. — Господин, Вы уже вернулись? — А? — Зонтик аж подскочил от неожиданности. — А, это ты, — произнёс шестой, немного успокоившись. — Ну, я уже минут как пятнадцать назад вернулся сюда, а что? Что-то случилось? — Нет, Господин, всё хорошо, как никогда, но меня немного удивляет, что после того случая, Вы всё ещё продолжаете выходить в город. Разве прошлые ошибки ничему Вас не учат? — приподняв одну бровь вверх, спросил Алебард. — Ну, мне кажется, что каждый заслуживает второго шанса, и те жители не исключение, — улыбнувшись, произнёс Зонтик. — Каждый заслуживает второго шанса? Пф… — презрительно бросил Алебард, подходя чуть ближе к голубоглазому. — Я считаю, что сколько бы мы не давали шансов, люди никогда не изменятся. Природа, заложенная в них, им этого не позволит. — Отчасти ты прав, но не стоит слишком рано разочаровываться в них и принимать одиночество. Природа изменчива, нужен лишь толчок, который и приведёт к этим изменениям. И я уверен, что судить человека нужно лишь только тогда, когда ты узнал его так хорошо, насколько это вообще возможно, — стоя на своём, сказал Зонтик. — Может быть, Господин, Вы и правы, но вот то, что вы практически нечего не знаете о правителе Пиковой Империи, не помешало вам посчитать его злодеем. — Откуда ты… — удивлённо воскликнул Зонтик, но закончить фразу не успел. — …Знаю? — мимолётно ухмыльнувшись, завершил восклицание Алебард. — Так Вы сами рассказывали мне о каждом вашем собрании, а провести параллели и сопоставить факты не так уж и сложно. — Ох, а я уже и забыл, что вправду рассказывал тебе про всё, что происходит на съездах, — сказал Зонт, проводя рукой по бирюзовым волосам, разделяя их на небольшие прядки. — Но в прочем, ты прав, мы мало что знаем о некоторых из нас. Можно сказать, что самые загадочные и скрытные масти среди нас — это Бубновые, о которых, лично мне, не известно ничего от слова совсем, и Пиковые, о которых мы толком ничего и не знаем, но это не мешает нам разделять масти на хорошие и плохие, не понимая, что мы — единое целое, и если убрать что-то одно, исчезнет и другое. Хотя поначалу, всё было ещё более-менее терпимо, ведь между нами была лишь неприязнь. — И судя по всему, она переросла во что-то большее. — Да. Эта неприязнь медленно, но верно переросла в ненависть Королей друг к другу, а мы — Валеты, пока что лишь поддались этому влиянию, но я думаю, что если ничего не измениться, мы возненавидим друг друга по-настоящему, а я этого не хочу, — уставшим и, немного, убитым голосом произнёс Зонтик, опираясь на подоконник и вглядываясь вдаль. — А чем плоха ненависть? Ведь именно благодаря ей, люди более охотно и лучше раскрываются друг другу, чем от любви и других тёплых и светлых чувств. Может быть, она вам сейчас и нужна. Ни любовь, ни жизнерадостность или сентиментальность, ни спокойствие, ни неприязнь или простая временная злость, а именно ненависть. Тем более, это чувство помогает решать многие социальные и психологические проблемы. Так чем же она плоха? — спросил Алебард, подходя к шестому. — Может быть, сама она и не плоха, под каким-то углом, но ненависть — это не выход. Нельзя решать все проблемы исключительно ей. Она повышает внутреннюю злость и агрессию, что может привести к более серьёзным и масштабным проблемам, которые уже нельзя будет решить за счёт ненависти, ведь они и были порождены ей, а чтобы уничтожить эпицентр этих проблем, нужно прибегнуть к помощи других чувств и эмоций. Но также я считаю, что полагаться только на любовь и другие светлых чувства при решении других жизненных задач, тоже неправильно, ведь любовь ослепляет нас, заставляя следовать за ней, толком ни в чём не разобравшись, а это порождает другие проблемы, решение которых, находится как раз таки в ненависти. Вообщем, я считаю, что всё должно быть в меру. Где-то должно быть чуть больше светлых чувств, а где-то должно быть чуть больше ненависти. Но это только при условии, что они балансируют между собой. А ненависть между Королями уже давно перелилась за край, постепенно переходя в стадию холодной войны, — Зонтик тяжело выдохнул и продолжил свои рассуждения, вглядываясь в даль. — Да, мы совершенно разные, но мы братья, мы семья. И пусть у некоторых из нас специфический характер, но разве это не было задумкой Фёдора? Сделать каждого из нас личностью со своим индивидуальным характером и спектром эмоции, которые не повторяются никем из нас? Не нужно стараться причесать чужой характер под себя, сделав его таким, каким бы его хотелось видеть другим, но не самому носителю, ведь именно так мы и разрушаем чужую личность, делая из человека, а в нашем случае, из клона — куклу. Живую, но всё же куклу. Я не раз замечал, что Куромаку и Феликс пытаются изменить мой характера под себя. Первое время это было незаметно, а потом стало проявляться с большей настойчивостью. Такую же ситуацию я наблюдал и с Вару, самим Феликсом и некоторое время с Габриэлем, пока тот не исчез без следа. Но больше всего мы пытаемся причесать характер и личность Пика, что и заставляет его испытывать большую злость и раздражение по отношению к нам, а это в свою очередь побуждает нас ещё сильнее изменить его. Замкнутый круг какой-то. — И никто, кроме Вас, Господин, до этого не додумался? — всё также, без всяких эмоций, спросил Алебард, стоящий сзади Трефового. — Ну почему же? На эту мысль меня, как не странно, натолкнул Вару. Однажды, на одном из съездов правителей, он ни с того, ни с сего сказал мне, что пусть я ещё и тот нытик, но он благодарен мне, что я не пытаюсь пригладить его характер и личность под себя, как это пытаются сделать практически все. Вот именно после этого я и стал более внимательно приглядываться к поведению остальных, что и помогло сделать мне такие выводы, — произнёс Зонт и резко развернулся, столкнувшись лицом к лицу с Первым Министром Зонтопии. — В любом случае, спасибо, что выслушал. Мне было просто необходимо поделиться этим а кем-нибудь. — Это не стоит вашей благодарности, Господин. Это часть моей работы. А теперь, с вашего позволения, я вернусь к своим прямым обязанностям, — сказал Алебард, и низко поклонившись, вышел из комнаты голубоглазого.       Дождавшись, пока Министр выйдет из покоев, Зонтик плюхнулся на свою кровать. Он ещё долго смотрел в потолок, перекручивая в голове сегодняшний день, но вскоре глаза сами стали слипаться, и Трефовый Валет провалился в глубокий сон. Да и в Зонтопии уже постепенно наступала ночь, забирая всех её жителей в прекрасное царство Морфея.