Прости меня, моя любовь

      красные следы от рук, словно веревки, покрывали тело парнишки, сотрясающегося на холодном полу ванной комнаты. стеклянные слезы разбивались о красную лужицу рядом с ногами антона, разбавляя густое алое пятно на плитке. антону больно.       арсений не любил антона, даже если ему самому было больно за отсутствия чувств. они знали, что были сведены судьбой, но только шастун признавал его, как пару, а попов отмахивался от него, как от назойливой мухи, однако руками не трогал. никто не смел тронуть антона и пальцем, ведь почуяв на себе хоть один укол боли, попов в эту же минуту набьет морду обидчику. это трогало чувства антона, хоть он и понимал, что заботится арсений вовсе не о нем, а о себе любимом, и как бы выразилась оксана, его девиз это: «только я и прическа моя»       не сдружились они еще в первом классе, когда антону предстояло сидеть с поповым целый год за одной партой. для ненависти было не мало причин, но антон все равно не понимал, за что к нему она в таком размере.       шастун, как и все окружающие его и арсения люди, догадывался, почему попов так резко реагирует на его присутствие. родственные души, как бы они того не хотели, чувствуют влечение и привязанность друг к другу, но чем сильнее ты ее отметаешь, тем сильнее чувствуешь. закон подлости. если бы было можно, антон не только поменял бы соула, но и вообще отказался от какой-либо половинки, потому что он, вроде как, родился целым. а в придачу с этим никому не нужным.       с оксаной они не дружили, только если общались мельком на переменах о предстоящих экзаменах или в поисках ответов на очередную самостоятельную от историка. девушка еще в пятом классе нашла того самого — лешу. он перевелся в конце осени, а уже в начале весны фролова с сурковым были не разлей вода.       стены, покрытые старой, кое-где уже отколовшейся плиткой, начали плыть, и антон выставил дрожащие руки перед собой, чтобы хоть как-то ориентироваться в пространстве. если он сейчас умрет, арсений воскресит его и убьет еще раз, потому что у него сейчас сто процентов какая-то важная фотосессия. важнее, чем его соулмейт.

***

      арсений заскулил от боли, резко окатившей его по внутренней стороне ляшки. сука, он что, совсем ахуел? конечно попов знал о чувствах своей родственной души, наверно еще с восьмого класса. вот только тогда он и не задумывался, что они будут связаны блядской судьбой. в тот день арсений налетел на него с кулаками, но резко отпрянул, почувствовав боль ровно тогда, когда его кулак врезался в идеальное лицо шастуна. они оба скорчились, но антон нашелся первым, удивленно распахивая глаза и глупо глядя на недруга. попов тогда еще раз слегка толкнул мальчишку, дабы убедиться, что ахуевшая природа реально ахуевшая и не ошиблась в его соулмейте, а почувствовав подтверждающий его домыслы толчок в плечи и на удивление сильный удар в спину, низко зарычал. антон все так же глупо смотрел на словно взбесившегося попова, ожидая хоть каких-то слов от него.       арсений ретировался с места слишком быстро, антон не то, что бы не успел опомниться — забыть такое было нереально. спустя неделю трусливой игры в догонялки с арсением, антон все же словил его в одном из темных коридоров школы, объясняя свое странное поведение необходимостью поговорить.       — поговорим после школы, — голубоглазый брюнет дернулся в сторону от шастуна, но тот ловко поймал попова в ловушку, заставляя последнего врезаться в его худощавую руку, посылая обоим слабый толчок тока.       — я знаю, что ты не придешь, пожалуйста, давай поговорим сейчас, это не займет много времени, — антон умоляюще взглянул на раздраженные глаза соула, что сейчас казались ему океаном во время шторма. попов ожидающе поднял бровь, нетерпеливо поглядывая на время. — в общем, ну, мы же соулмейты, и…       — блять, никогда не произноси это вслух! нет никаких «мы»! это ебучая ошибка природы, ты не можешь быть моей судьбой! — арсений тихо рыкнул, отворачиваясь от уже уставшего ловить его по всей школе антона.       — ты же понимаешь, что нет. давай попробуем, нам будет легче, если мы будем вместе. — шастун словил злой взгляд голубых глаз напротив, в которых плескались не только чистая ярость вперемешку с ненавистью, но еще и презрение и брезгливость. ну конечно.       — я не стану встречаться с тобой, отъебись, — попов дернулся, и антон услужливо сделал шаг назад, позволяя ему выйти из своих почти объятий. — еще раз зажмешь меня, я не посмотрю на то, что почувствую ту же боль и врежу тебе. арсений сбежал, оставляя антона одного в пустом коридоре рядом с заброшенным классом. раз в месяц или два они перебрасывались редкими словами, потому что это было просто необходимо, попову было плохо без соула, а рядом с ним бесконечно сильно тянуло к нему, потому даже обычное — нихуя не обычное и уж тем более не привычное — приветствие с шастуном ложилось как бальзам на душу. новость о том, что антон с поповым соулмейты разлетелась по школе за день, а нескончаемые разговоры о привязанности голубоглазого красавчика к высокому парню тянулись до сих пор. все, — кроме девушек, конечно же — кто распускал ложные или не совсем слухи избивались бандой попова за школой, все, кроме антона. он по-прежнему оставался изгоем класса — арсений не давал приказа любить двухметровую шпалу, но неприкосновенность парню обеспечил. точнее даже не антону, а ему самому. за всю свою осознанную жизнь антон не мог вспомнить и раза, когда ощущал сильную боль соула. бывали легкие удары, но это скорее из-за неуклюжести попова по утрам, — кстати, именно поэтому антон и просыпался с ним примерно в одно время. что не утро — больная нога или рука. но никогда насильно причиненный себе вред. тогда к шастуну пришло осознание. его никогда не били. и он сам себя никогда не бил.       блять, да антон завидовал.       с тех пор прошло три года.       9 января, 2020.       новый год антон праздновал один, не осмеливаясь приезжать к родителям, чтобы не расстраивать их бесчисленным количеством порезов по всему телу. каникулы близились к концу, а это значит, что в школе его ждет полная гора пиздюлей от попова, за испорченные праздники и причиненный вред их телам. он всегда так делал. ловил антона где-то за пределами школы, отвешивал несколько совсем невесомых подзатыльников и давал какие-то мази, чтобы шастун мазал ими все то уродство, что натворил. самому арсению лечить свои — не свои — раны было бесполезно — только тот, кто их сделал, мог помочь им побыстрее зажить. а антон не помогал. тогда арсений подсаживался к нему на переменах, не давая убежать из класса, холодным безразличием отвечая на все удивленные взгляды, обращенные к их паре.       понятное дело, что дальше рук и голеней попов никогда не заходил, лишь молча отдавал мазь, надеясь, что антон не глупенький мальчик и все сделает сам. все-таки сделает. арсений знал, что нет. но поделать ничего не мог, кроме как орать на тупого шастуна, что ведет себя ну слишком уж эгоистично, по сравнению с самим поповым. он его — шастуна — как хрустальную вазу бережет, пусть это и обычная забота о себе, но он, сука, бить его запретил, прекратил вечные синяки на их телах, и ради чего? синяки попова на его же теле стали заменять порезы, и это безумно бесило арсения.       он не знал адрес антона, и не пытался вычислить, зная, что шастун любит мерзнуть на улице до полуночи, ни разу не зайдя домой ни чтобы переодеться, ни чтобы перекусить. наверное, поэтому такой худощавый и ходит.       на шастуна арсению было не совсем наплевать. он это понял, когда сидя с ним за партой снова залечивал окровавленные линии на его запястьях. арсению больно не было, но он знал, антону наоборот. он лечил его ради него. безумно тупо. и попов злился сам на себя, позволяя себе срываться на друзей и соулмейта.       но как бы то ни было, арсению не нравился антон.

***

      следующий день для антона был как в тумане. удар ноги о тумбу, завтрак куском хлеба и половиной чашки сладкого кофе, сон, ванна, сон.       одиннадцатое января выпало на четверг, и антон искренне не понимал, на кой черт им идти в школу на два дня, и какой из прихвостней сатаны не разрешил ученикам отдохнуть еще два денечка. кладя в рюкзак все необходимое, а именно ручку, одну тетрадь с класса так девятого, сигареты, зарядку и телефон, шастун накинул черную дутую куртку, которая не особо то и спасала от январских морозов.       на входе в школу ему помахала оксана, сдержанно поздоровавшись, и осталась на крыльце, ожидая лешу. антон прошел дальше, на ходу скидывая рюкзак и вешая куртку на самый дальний крючок. он уже взял рюкзак и шел на выход раздевалки, когда его поймал арсений. это было ожидаемо.       — ты че сделал с собой, придурок? — шастун слабо дернулся от руки попова, сжимающей его локоть, понимая, что наверно, останутся синяки. — ты слышишь, блять? какого хуя творилось на каникулах?       — ничего, я просто, — антон запнулся под внимательным взглядом разъяренных глаз. арсений явно специально пришел в школу раньше, чтобы поймать антона до уроков. но сейчас это ни капельки не льстило. — я мазал твоей мазью, правда.       — этого недостаточно! — арсений сорвался на угрожающий рык, и антон, зная, что тот его в любом случае не ударит, все равно задрожал. — ты убить нас хочешь, дебила кусок? блядство, еще раз, и тебе точно пиздец.       брюнет исчез также резко, как и появился. антон остался в своих мыслях.

***

      если бы в тот день антон не получил сообщения от арса, скорее всего, сейчас бы видел седьмой сон. арсений я тебя убью.

вы это случайно

арсений твое рождение было случайным, и наша связь тоже. шастун, прекращай.

вы если я умру, тебе будет больно?

      антон ждал ответа минут десять и уже успел убрать телефон в карман, наслаждаясь холодным ветром, обдающим его лицо в разы сильнее, чем двадцатью этажами ниже. наконец мобильник пиликнул, а на экране высветилось непривычное «арсений». арсений нет.       выдох.       нет.       пиздец.       антон час обдумывал все «за» и «против», и, поняв, что «за» все-таки перевешивают, включил последнюю песню, которую он услышит. которую он хотел бы услышать.       соулмейты ощущают дикую разрывающую боль в груди, когда один из них умирает. это известно даже младенцу. антон спрашивал про моральное опустошение и внутреннюю боль. и арсений понял. его ответ тому подтверждение. как хорошо, что боль длится лишь те мгновение, пока умирающий делает последние в его жизни вдохи. антон думает, что максимальное количество вдохов, которое он сможет сделать, ебнувшись с двадцатиэтажного дома это один. ну или он вообще дышать не будет. он вообще ради соулмейта старается или что?       арсению будет легче. арсений скажет спасибо.       и это стало главной причиной, почему антон сделал свой последний шаг. пролетая мимо горящих окон, он вспомнил, что так и не отправил сообщение, успев лишь напечатать его в строку ввода. телефон остался двумя…       девятью этажами выше.

***

      у арсения сердце выпрыгивало из груди. билось в районе горла так, что хотелось кашлять, пока не выплюнешь этот бесполезный орган. он чувствовал лишь острую панику, от которой ладони потели, а безразмерная домашняя футболка казалась удушающей. что происходит?       телефон предательски молчал, а антон был в сети уже минут так двадцать.       написать арсений не мог — слишком глупо. у него нет причин писать шастуну. но руки сами потянулись к телефону, набирая текст.

вы антон? че молчишь?

      прочитано в ту же секунду. значит, он в нашем диалоге зависает.       ответа не последовало ни через минуту, ни через десять, и тогда арсения откровенно прошибла паника. сейчас он не чувствовал ни боли от порезов, ни какой-либо еще другой боли.

***

      из легких выбило весь воздух, и только тогда антон понял, что сделал.       вдох.       у арсения спирает грудь и выворачивает ее, будто внутри него ядерная бомба, взрывающаяся медленно, надолго растягивая невыносимые ощущения. посылая разряд мелких горящих частиц по всему телу.       выдох.       отпускает. так же резко, как свернуло, попова вбрасывают обратно на землю, не позволяя отдышаться и прийти в норму — через мгновение ад повторяется.       вдох.       ощущение такое, будто в глотку засунули раскаленное железо и, не давая остыть, позволяют стекать обжигающими струями внутрь. живот крутит, но жжение в глотке чуть не разрывает легкие, привлекая все внимание на себя. арсений кричит. стонет, падая с колен на пол, в судорогах возясь по полу, пытаясь хоть как-то угомонить свои чувства. не выходит. усмирение эмоций работает только при соображающем разуме, а сейчас он затуманен, все мысли слились в один сгусток, позволяя всем частям тела дергаться, не отдавая отчет мозгу. арсений не понимал. перед глазами все плыло, разлепить их было большой мукой, но больше всего беспокоило то, что он не может вздохнуть. голос сорвался, крик выбил из легких последние частицы воздуха, и теперь арсения поглотил настоящий страх.       выдох.       удар тока. сильнее, чем предыдущий. все конечности дернулись, и попов успел сделать только один глоток воздуха, прежде чем подавиться своим криком.       антон упал. прошло секунд пять, а может и меньше, пока он летел с крыши. казалось, он видит свечение своего телефона на крыше, он оставил экран не погашенным. еще секунда, воздуха стало меньше, разум совсем отключился. антон чувствовал разъедающую все тело боль, мокрую лужицу под головой и ногах, а еще холодный снег. январь его любимый месяц. сквозь шум в ушах он услышал крик какой-то бабульки, что обычно сидела на лавочке возле подъезда. сил хватило только на то, чтобы сделать последний вдох.       прошибло так, будто его перемолола мясорубка, он поварился во всех котлах ада и был подан на стол сатане — в самую горячую из всевозможных адовых столовых. это было больнее. настолько больнее, что он, показалось, потерял сознание. но демон, играющийся с ним, как с тряпичной куклой, не дал ему долго отдохнуть. буквально через пять секунд последовал еще один приступ жара в легких, взрывающаяся в животе бомба и еще один круг в карусели «сварись в животе у сатаны». начало постепенно отпускать, и арсений подготовился к сильному удару тока, как в предыдущие разы. но его не последовало. как не последовало и следующего котла, раскаленного железа в горле и подобной ерунды, что творилась с ним последнюю... минуту?       почувствовав легкое жжение на руке, он машинально потер ее, думая, что это, скорее всего, последствия его судорог, в которых он валялся в течение шестидесяти секунд. почувствовав под рукой совсем не раскаленную кожу, а уже знакомо ощущающиеся порезы, арсений раздраженно кинул взгляд на запястье, подавившись воздухом.

***

      красная лужица на снегу — все, что осталось от упавшего мальчишки. вокруг кареты скорой помощи собрались почти все жители второго подъезда, в котором когда-то жил шастун. большинство бабушек знало этого парня, он здоровался с ними каждое утро, а приходил слишком поздно, на скамейках около дома уже никого не было. многие помнят его как тихого и спокойного парня, никогда не водившего в дом ни девушек, ни парней.       врачи диагностировали смерть на месте, мальчик умер еще до приезда скорой помощи в результате внутреннего кровотечения.       полиция обыскала крышу, найдя его телефон включенным. в открытом диалоге с арсением было около десяти пропущенных и более ста сообщений. участковый скинул адрес, куда попов примчался уже через пятнадцать минут.       — вы были знакомы с ним? сможете опознать? — участковый, кажется, видел такое каждый день, иначе арсений не мог объяснить его спокойствия.       — да, это был, — голубоглазый запнулся, давя в себе яркий укол совести и проглатывая комок, вставший поперек горла. — мой соулмейт. — шепот настолько тихий, что полицейский еле расслышал, однако уловив на лице брюнета мокрые дорожки слез, сочувственно опустил глаза, ободряюще похлопывая подростка по плечу.       — соболезную, — арсений припал к бездыханному телу, обнимая уже холодного антона. — думаю, вы должны прочитать это.       участковый — семен владимирович протянул арсению телефон уже его бывшего соулмейта с открытым диалогом.

вы черновик прости меня, моя любовь.

      пара капель с глаз брюнета упала на светящийся в темноте ночи экран антона. он думал, что арсений хочет избавиться от него. на душе скребли кошки, в голове отчаянное осознание того, что его пары больше нет. человека, предначертанного ему судьбой больше не существует. он сам отталкивал его от себя. не признавал его своим. антон любил его.       сейчас он понял, что умер не только антон. вместе с ним умерло и желание просыпаться по утрам. ходить в школу больше не имело смысла. там нет его.

***

      11 января, 2021.       арсений еле передвигает ноги к окну, дабы взглянуть на кружащийся на улице снег. он любил снег. но не любил это число. прошел ровно год после смерти родного ему человека. попов никогда бы не подумал, что будет скучать по двухметровой шпале, что в восьмом классе таскалась за ним по пятам, пытаясь влюбить его в себя.       спустя четыре года арсений понял, что тогда у антона получилось.       он не смотрел. не хотел, не мог. но сегодня это сделать было нужно.       опустив опустевший взгляд уже давно не голубых, а грязно-серых глаз, потерявших свою яркость, из-за постоянных слез на запястье, арсений нежно провел пальцами по выведенным буквам.       «антон шастун»       раньше он не думал, что вообще когда-либо увидит его имя на руке. он знал, кто его соулмейт. пусть даже ненавидел его. но не желал смерти, никак нет.       арсению не нравился антон.       арсений любил антона.