Мы построим новый мир, вместе

       Эфир раздражённо плёлся мимо стен разрушенного города. Десять минут он уже блуждал здесь, словно мародёрствующий бродяга, безуспешно пытаясь найти печать, маскирующую телепорт в подземелья. Похоже, её местонахождение изменили, тактично забыв его об этом уведомить.        Прошло не менее получаса, когда он наконец заметил слабый магический след внутри останков камина. Индивидуальный отпечаток, который был так похож на его собственный… — Вот ты где, — ухмыльнулся он, касаясь неестественно тёплого камня, чтобы перенестись.        Едва успев вернуться в «уютное гнёздышко», как близнецы называли бездонные подземелья руин некогда великого государства, он не успел даже дойти до своих покоев, как получил от сестры приглашение встретиться в тронном зале. Каждая клеточка его тела ныла от усталости, но он, надеясь, что у Люмин есть веская причина, всё же прошествовал за хиличурлом-лакеем к роскошным двойным дверям, за столько лет не превратившимся в пыль только потому, что когда-то давно мастер обработал древесину чем-то вроде лака.        Эти игры в королевских особ его раздражали, но он любил сестру и потому потакал ей, позволив «короновать» и себя, потратить столько ресурсов ещё ослабленного Ордена на расчистку и приведение в порядок развалин королевских убежищ и обрядить наиболее приближённых к ним соратников в наряды фрейлин и камергеров. К его сожалению, против не выступил никто, даже наоборот — большинство радостно приняло это предложение, охотно заняв предложенные роли и титулы.        Ещё один дворецкий, встретивший их у двери, любезно предложил Эфиру его диадему, но парень покачал головой. Сегодня он слишком устал, чтобы тешить фантазии сестры.        Он надеялся увидеть её корпящей над столом с картами и планами, но его ожидания в очередной раз не оправдались — Люмин ворковала о чём-то со своей свитой. Герцогини и графини, спрятавшие безвозвратно искажённые магией лица под изящными масками, суетливо галдели после всякого слова своей принцессы, что-то беспрестанно болтали, чем очень радовали её. Первые месяцы Эфира это зрелище умиротворяло, но сейчас вызывало лишь раздражение.        Он прочистил горло, чтобы привлечь к себе внимание. — Еле нашел печать, которую вы так любезно перепрятали, не сообщив мне об этом, — хмуро произнёс он вместо приветствия. — Дорогой брат, ты вернулся, — улыбнулась девушка, жестом отсылая прочь окружающих, — Мы так рады тебя видеть!.. — Я очень устал, Люмин, — выдохнул он. — По какому делу ты хотела меня видеть? — Ох, право слово, ничего важного, но мы решили, что ты должен знать о переделке тронного зала! К тому же, Нам нужен твой совет относительно цвета новых гербов и штор… — Люмин, — как можно спокойнее прервал её Эфир, — я думал, у тебя очень серьёзный вопрос ко мне, а не всякая ерунда… — Это важно, — отрезала девушка, отбрасывая прежнюю мягкость и любезность. — Абсолютно нет. Вместо этой чуши ты могла бы заняться делами Ордена… — А что ты делаешь в ордене Бездны, брат? Бесцельно бегаешь туда-сюда по Тейвату, помогая нашим врагам, и жалуешься согласным с тобой на меня? — Значит, ты наблюдаешь за мной либо в перерывах, либо после того как я всё заканчиваю. Чем ты думала, когда вломилась в офис Джинн? Благо была глубокая ночь, а патрули там так себе. — Хе-хе. Ну знаешь, теперь мне приятно смотреть на твою недовольную мордашку.        Она не смогла скрыть улыбку, припоминая, с каким удовольствием составляла письмо для госпожи Гуннхильдр, в подробностях описывающее, как вымирающий аристократический род бросил жребий, предав свою родину ради иллюзорной власти, которую ему сулил договор с Орденом Бездны. Как жаль, подумала она, что остатки их городости она растопчет, раскрыв этот план Ордо Фавониус, навсегда лишив изгоев последнего шанса на спасение, а брата — выгодной сделки. Да, так они потеряют шанс получить Мондштадт, но это стоило того, чтобы увидеть разочарование на его лице. — Как грубо, — отметил он, чуть сбавляя градус резкости в голосе. — Но мы ведь на одной стороне, сестра? Знаешь, я и сам бы хотел вернуть те времена, когда нас ничего не держало и мы могли путешествовать вместе. Куда захотим. Когда захотим. Но есть кое-что, что я не могу просто так оставить. — И что же это? — прищурилась она. — Наблюдение за помощницей главного алхимика из Мондштадта? Технологии Ордена можно было использовать с куда большей пользой. — Ты недооцениваешь масштабы. Я… — Подглядывать не только за её работой, но и за жизнью вне неё — не масштабы, дорогой брат, — усмехнулась Люмин, безуспешно пытаясь скрыть изящным веером отраву сарказма в своей речи. — Но, если я вдруг ошиблась, обязательно посвяти меня. — Ты хоть раз задумывалась, как сложно вести жизнь двойного агента? — не удержался Эфир. — Я вынужден вредить своим же друзьям, чтобы втереться в доверие к врагу и продвинуться в исследовании его слабых мест. Я прекрасно знаю гуляющие по Ордену слухи о моём якобы предательстве, хотя на деле я делаю работу за нас обоих, пока ты здесь занимаешься самолюбованием! Знаешь, как это тяжело?!        За всё время его монолога на лице девушки не дрогнул ни один мускул. Лишь когда он вынудил себя остановиться, ощущая как колотится сердце в груди от ярости, она широко улыбнулась своей любимой фрейлине, всегда остававшейся с ней рядом: — Ой, как ему тяжело, видишь? Тяжело представить, как невыносимо торчать здесь и строить из себя бессердечную злодейку, круглые сутки находясь в окружении безвольных кукол, которые даже не слышали о собственном мнении!        Эфир понимал, что так они ни к чему не придут, лишь рассорятся окончательно, но успокоиться уже не мог. — Может, ты уже прекратишь? Я все-таки пытаюсь сделать нашу жизнь хоть капельку лучше! Но ты, вместо того, чтобы поддержать меня, постоянно срываешься от безделья и скуки. Разве ты не выбираешься куда-то кроме Монда по ночам?! И не вздумай отнекиваться, я не раз видел тебя возле винокурни. Развлеклась хоть, наводя беспорядок и выдавая тех аристократов? — Неловко получилось, не так ли? — лицо Люмин вновь озарила улыбка, которую она тут же спрятала за расписным веером. — Но мне кажется, ты ограничился не только парой аристократов? — И тут ты права, вот только переманить их к нам будет куда тяжелее чем я думал, ведь они значимы не только для нас, но и для городов в которых, они находятся. — И кого же ты собрался переманить к нам? Магистра с ее алхимиками? Или же ты умудрился уговорить саму Царицу примкнуть к нам? Не томи, говори уже, — Люмин быстро свернула веер и ударила о свою руку. — Раз ты избегаешь советов и мучаешься от скуки, то вот тебе загадка, — ухмыльнулся Эфир. — И прекращай выбираться по ночам в Мондштадт. Я беспокоюсь, что тебя там кто-нибудь узнает. У нас будут проблемы.        Девушка нахмурилась. Откуда бы ему об этом знать? — Какое тебе дело до моих прогулок? В конце-то концов, не только же тебе развлекаться! — фыркнула она и недовольно пробурчала, понизив голос. — Почему кому-то можно наблюдать за алхимичками, а кому-то нельзя тратить время на действительно важные вещи вроде тренировок с… достойным оппонентом. — И с кем же? Хотя можешь не отвечать. Уверен, вместо ответа я получу лишь очередную горсть колких фраз, — отмахнулся парень. — Впрочем, мне всё-таки любопытно, почему тебя заметили возле известнейшей винокурни, откуда ты поспешила скрыться сразу же, как поняла, что поместье охраняется. Ждала того самого оппонента?        Её скривившееся лицо было лучшей наградой. — Я знаю, что Дилюк ведет на нас охоту. Я лишь проверяла, не облажался ли ты со своими «планами». А вот до моих оппонентов, дорогой брат, тебе дела быть не должно. К слову, что-то я не припомню, чтобы алхимик интересовалась чем-то, кроме ботаники. — Может, она не занимается элементами напрямую, но с зельями и маслами это очень сильно связано, — неуверенно парировал Эфир. — А чем ты собираешься заниматься дальше? Просто тренироваться и ждать чего-то масштабного? Или ты уже сходишь с ума, задумываясь о патрулях в безлюдных лесах? Как же я хочу вернуться туда, где нас ничего не тревожит. Жаль, такого места у нас больше нет. Как думаешь мои речи вернули тебя в реальность?        Он знал, что это проймёт сестру. Ей тоже было больно вспоминать, почему целое государство, где они нашли приют, обратилось в прах во мгновение ока. Парень был уверен, что она успокоится и прекратит с ним спорить, но она вскочила с трона, отбросив белоснежный веер прочь, и лишь отблеск золотой росписи на шёлке и кости указал, где фрейлинам потом придётся искать его. — Ты мыслишь прошлым! Всегда мыслил! Почему нельзя смотреть в будущее? Почему всегда надо упиваться ностальгией и страданиями о былом? Ты не ничего не вернёшь, даже если весь Тейват решит принять нашу сторону и помочь! Почему нельзя быть дальновиднее и построить новый дом здесь? Чем тебе не нравится идея мирной жизни вдали от интриг, коварных планов и кровопролитных сражений? — не осознавая, что делает, девушка не глядя перепрыгнула несколько ступеней, и резко схватила брата за плечи. — Пойми, всё это не имеет смысла! Мы можем обосноваться здесь и забыть всё, что случилось! Это будет для нас лучшим решением! Прекрати раздирать рану, дай ей зажить! — Рана никогда не заживёт! — неожиданно для самого себя взревел Эфир, отталкивая её. — Ты отгородилась от реальности своим кукольным театром, чтобы забыть катастрофу, на которую нас обрекли боги?! Как ты смеешь?! Пора проснуться, Люмин! Время для грёз закончилось! Возьми себя в руки и принимайся за дело! Мы вернём всё, что у нас отняли, и покараем всех, кто посмеет встать на нашем пути, мешая нам строить новый мир! — Потому что без тебя я не могу строить жизнь дальше. Пока ты пытаешься вернуть хоть что-то, я наблюдаю за этим провалом каждый раз! Мой мир не будет полным без тебя! Я смогла отпустить все это, и каждый раз я смотрю в слезах как ты пытаешься вернуть все это. Прекрати, цепляться за остатки того чего ни я ни ты вернуть не сможем! — Люмин отпустила брата и роняя слезы сделала пару шагов назад.        Её речь началась с крика, такого же яростного, каким были его призывы, но с каждым словом её голос утихал, размывался, а последние предложения и вовсе превратились в едва различимый шёпот.        Впервые за много лет их жизни он видел сестру в слезах. Эфир поймал себя на том, что хочет утешить её, чего бы это не стоило, лишь бы она не плакала, не чувствовала себя плохо, но за её спиной, у трона он заметил последнюю фрейлину в пурпурном платье. Жестом прогнав её прочь, и убедившись, что она исполнила приказ, он мягко коснулся руки Люмин. — Ты действительно думаешь, что мы уже все потеряли? Если ты дашь мне еще один, последний шанс, я, может, смогу переубедить тебя. Если же опять все закончится крахом… Я прекращу. Я оставлю всю ту боль, агонию позади. И тогда мы сможем начать с чистого листа, все как ты и хотела. Извини меня…        Она неуверенно взглянула на него, словно не веря, что он говорит правду. Но что-то в его словах задевает её, и, едва совладав с эмоциями, она снова начинает плакать, но уже в крепких объятьях брата, который не мешает ей выразить те чувства, которые она, как оказалось, немо хранила в себе так долго. Эфир мягко гладит её по спине, извиняясь за свою узколобость и грубость, обещая, что скоро всё будет по-другому, лучше, чем все эти годы, когда они прятались от мира в руинах, готовя Тейвату свою жуткую месть.        Немало свечей, освещавших тронный зал, гаснет, оставляя близнецов в полумраке, когда Люмин всё-таки находит в себе силы успокоиться, и стыдливо отворачивается от него, осознавая, насколько ужасно должно быть сейчас выглядит, но всё же спрашивает тихонько: — Т-ты обещ-щаешь? Обещаешь, чт-то это будет пос-следний раз? — Обещаю, это будет моей последней попыткой.