Наше утро

— Итэр, — тянет он тихо, сжимает руку парня в своей сильнее. Названный в ответ мычит коротко, переплетает свои пальцы с чужими и чуть лениво тянется к тонковатым губам. Касается их неспеша, не переходит на что-то большее, просто наслаждается моментом сладким до безумия. Тянет его как свою любимую резинку, чтобы закрепить милую причёску. Утопает в тепле чужого тела, покрывается дрожью, когда чувствует мокрый язык в полости своего рта. — Хей, Казу. Голос блондина чуть хрипит, оно и не удивительно — всего пара минут с того как он проснулся. Сам Казуха в ответ молчит, притягивает к себе вновь и касается чуть более жадно. Пальцами зарывается в мягкие пряди на чужом затылке и тянет едва ощутимо. Аккуратно. Лёгкое прикосновение к шее, короткое поглаживание и целовать хочется уже более властно. Касания Итэра всё такие же. Приятные до безумия, прямо там, где надо. От этого хочется обладать им ещё сильнее. Грубо врываться в рот, сжимать запястья над головой и припадать губами к нежной коже. Везде, до куда только дотянуться можно. А потом по новой. Оставить на теле россыпь алых пятнышек с переходом в тёмно-фиолетовый, много раз укусить, а после покрыть кожу тонким слоем блестящей слюны. Дуть на него и с великим удовольствием смотреть на то, как юноша резко вздрагивает. Отказывать себе не хочется совершенно и Казуха просто валит блондина на постель. Чуть кусает нижнюю губу, отстраняясь с явной неохотой. — Что же мне с тобой сделать, хм-м, — выдыхает в чужое ушко горячо, проводя языком по самой раковине медленно до жути. — Мой милый братик. Итэр знает прекрасно — в ответе его парень не нуждается совершенно. Поэтому лишь обвивает чужие плечи рукой, другой зарываясь в почти белые волосы. Резко тянет и хмыкает на судорожный вздох. Хочет ещё, поэтому вновь тянется за сладким поцелуем. Уже более грубым, но всё равно наполненный неуловимой нежностью. Ладонь Каэдэхары скользит под чужую футболку легко, гладит светлую кожу и изредка оставляет розовеющие полосы царапин. Он знает отлично — Итэр такое любит просто до безумия, дрожи в кончиках пальцев и судорожных хрипов. Казуха проводит ниже, ведёт у самой кромки нижнего белья, нарочно не стягивает ткань ниже. Блондин на это недовольно мычит, чуть кусая чужую губу. Юноша хмыкает, всё же стягивая тёмное бельё вниз и сразу касаясь головки возбуждённого члена. Чуть надавливает и сразу ощущает как дыхание Итэра прерывается. Всего на пару мгновений, но он слышит отчётливее некуда. Пальцы легко ведут дальше, скользят по внутренней стороне бедра, между ягодиц и наконец давят на розоватую дырочку. Внутри оказывается тесно до жути, именно это Каэдэхара и шепчет на грани слышемого. После губами припадает к чужой шее, именно там, где сбоку виднеется причудливый чёрный узор татуировки. Когда юноша наконец касается простаты, то Итэр под ним чуть выгибает спину, пальчиками сжимает чужие плечи и явно кусает свою губу. Вид определённо прекрасен. Как именно Казуха вошёл в чужое тело наверное не вспомнит уже никто. Лишь жгучее удовольствие, быстро ползущее по коже. Резкие движения выбивают воздух из лёгких, заставляют давиться протяжными стонами, сжимать то плечи брата то почти чёрные простыни пальцами и вновь выгибать спинку до тихого хруста позвонков. Тело пробирает резкая дрожь, завладевает каждым его сантиметром и стекается чуть ниже живота. Ранее нарастающей напряжение разом исчезло, покидая организм вместе со светлой спермой. Она выходит толчками, пока горло сдавливает очередной стон, с перед глазами маячат разноцветные кружочки. А после Итэр чувствует лишь наполняющую жидкость внутри и тёплые объятия. — Стоило бы сказать тебе доброе утро, — Казуха выдыхает прямо в чужое ушко. — Мой милый.