О любви

      Вопросы, заданные людьми, всегда могут быть внезапными. Совершенно неожиданными. Сбивающими с толку.       Такой же вопрос повис в воздухе и на Бейкер-стрит, 221б. За столом Джон и Шерлок ужинали, как обычно, на этот раз была красная рыба с овощами, как вдруг Ватсон задал вопрос:       — Если серьёзно, Шерлок, за что ты меня любишь?       Холмс такого вопроса никак не ожидал, он ощущал подвох, даже испугался такой формулировки. Ну когда ещё твоя половинка возьмёт и задаст тебе нечто подобное? А вот правильный ответ на подобное высказывание был безмерно важным.       Шерлок вздохнул.       — Это сложный вопрос, Джон. Вроде бы, люди любят друг друга просто так, без того, чтобы на это были причины? Есть теории о предназначении, что твой человек найдётся. Я даже не знаю, что ответить… Я просто очень люблю тебя с первой встречи?       — Ну, про первую встречу ты лжёшь явно, я уже научился тому, как это раскусить, — Ватсон улыбнулся.       Через несколько секунд улыбка Джона померкла, он сам вздохнул, взглянул на Шерлока и сказал:       — Ты прав, сложно сразу сказать за что. Наверное, потому что любят не за что-то конкретное? Так вот. Хоть ты и лгал мне, причём довольно часто, хоть ты и пользуешься моей добротой, хоть ты и любишь надо мной подшучивать и смеяться, я всё же люблю тебя. За тот блеск в глазах при новом расследовании. За то, что ты умеешь успокоить. За то, что ты знаешь, как привнести в жизнь адреналин. За то, что у тебя такой холодный взгляд и говоришь ты холодно, но сердце у тебя безмерно огромное и тёплое. Что в твоих объятиях хорошо. Что ты думаешь о каждом своём друге и обо мне думаешь, что ты всё-таки безрассудно смелый, ужасно умный, замечаешь всегда больше, чем любой другой, но в самом себе тебе нужно разбираться, что иногда ты такой ребёнок, а иногда такой взрослый мужчина, что ты можешь быть и романтичным, что ты добрый, за кудри, за глаза цвета океана, за невероятную чуткость и в то же время циничность, просто за то, что вот есть ты, каждую твою чёрточку внешности твоей и каждую чёрточку твоего характера. Ты самый лучший человек для меня. Вот.       Шерлок только и смог, что выдохнуть наконец. Впервые кто-то вот так говорил о нём.       Он просто не мог что-то не сказать в ответ.       — Это и правда чудесно, Джон, но… Я боюсь, что не смогу так же красиво сказать о тебе. Понимаешь, у меня слов не хватит описать тебя. Не найдётся ничего, что описало бы силу моей любви к тебе. К твоим свитерам. Тёплым глазам, в которых всегда восхищение и любовь. К тому, что ты такой мягкий и светлый, но в то же время кремень, который не сломаешь. Что ты можешь подавать невероятные мысли. Ты чудесный собеседник. С тобой всегда ощущаешь себя комфортно. Что ты можешь очень вкусно готовить, но ленишься и предпочтёшь заказать еду, что ты адекватно себя ведёшь, даже когда выпьешь, что с тобой все чувствуют себя в безопасности, что твой ум тоже очень острый, если можно так выразиться, твоё восхищение всегда искреннее, что ты так веришь в людей, причём всегда… Я думаю, что океан бы не был достойной формой для описания моей любви к тебе, это похоже больше на целую вселенную? И обратно?       Джон аккуратно и быстро стёр слезу.       — Ну вот, а говорил, что не умеешь в хорошие слова и не умеешь трогать души. Вот, меня растрогал.       Шерлок улыбнулся и опустил глаза вниз.       Впрочем, вскоре он снова их поднял, и тогда Джон наклонился к нему и нежно поцеловал. Холмс всегда любил поцелуи Ватсона. Они напоминали сахарную вату. Сладкие, тягучие, медленно но верно затягивающие.       Джону казалось, что поцелуи с Шерлоком похожи на кофе. Такие же бодрящие, яркие, слегка горькие, пока не распробуешь.       Когда они закончили целоваться, Джон вдруг засмеялся и сказал:       — Кажется, мы забыли про ужин?       Шерлок кивнул. Так что эти двое принялись скорее доедать то, что осталось.       А об остальном они ещё поговорят.