Сто скучных и унылых зимних вечеров из десяти

— Черт возьми, Намджун, это катастрофа! Чимин тут же осекся, проглатывая все слова, что катались на языке и должны были пулеметной очередью выстрелить в микрофон, превратившись в новую песню Намджуна. Он с запозданием вздрогнул от неожиданности и обернулся, чтобы растерянно взглянуть на вошедшего. Незнакомец громко и зло матерился, и Чимин бы скривился на это, если бы не узрел на его белоснежной рубашке отвратительно огромное кофейное пятно от воротника до ремня. — Хен, где ты умудрился? — Намджун тут же с носом нырнул в ящик стола, чтобы подать бедняге салфетки. Ответом ему было невнятное бурчание и жалкие попытки оттереть пятно в перерывах между ругательствами. Картина от этого не становилась яснее, и Чимин поджал губы, искренне сочувствуя незнакомому хену. — Вообще-то я сюда пришел за твоей помощью, — Намджуна оглядели с ног до головы и разочарованно вздохнули. У него на черной футболке горела яркая надпись: «Посыпь мой член перцем и пососи». — Но, думаю, вряд ли в твоем гардеробе завалялась хоть какая-нибудь мало-мальски приличная одежда. — Да даже если бы и завалялась, то болталась бы на тебе, как мешок, хен. Чимин отвернулся, чтобы сделать пометку на листе бумаги, где ровным рядом напечатанных букв красовался текст песни, как почувствовал на себе тяжелый изучающий взгляд. Шея тут же покрылась мурашками, но оборачиваться Чимин не спешил. Он уже знал, что за этим последует, и не ошибся. — Эй, как тебя зовут? Чимину бы очень хотелось проигнорировать незнакомца, но Намджун повернул к нему голову, и теперь мурашками покрылась еще и щека, и пришлось нехотя представиться: — Пак Чимин. — Мин Юнги, четвертый курс, направление «Продюсирование». Красивый джемпер. Чимин вздохнул, невольно начиная теребить рукава. На нем сегодня был облегающий сливочный джемпер в мелкую вязку, который идеально подходил к черному костюму Юнги. Его рубашка была безнадежно испорчена кофе, хоть прямо сейчас иди в пиджаке, светя в разрезе голой грудью. Юнги кивнул в сторону дивана, где на спинке лежала толстовка: — Вряд ли намджуновская, значит, твоя, а это уже в свою очередь значит, что тебе есть, что надеть помимо джемпера. У меня собеседование через пятнадцать минут, я даже в ближайший магазин съездить не успею. Я в полнейшей заднице, помоги мне, Пак Чимин, я в долгу не останусь. Юнги требовательно уставился на него, а потом до него словно бы дошло, что стоит быть немного повежливей. Он улыбнулся, неловко переминаясь с ноги на ногу, будто он никогда не просил кого-то о помощи, и даже взгляд у него как-то смягчился. А Чимин в силу доброты душевной и природной скромности уставился на Намджуна, мол, хен, у меня тут джемпер отжимают, голым намереваются оставить, помоги. Но Намджун демонстративно и яростно что-то печатал на своем компьютере, предоставив донсену право самому драться за свою одежду. — Обещаю, что верну его в целости и сохранности и ни одна капелька кофе, чая или чего-то цветного не упадет на него, — заверил Юнги, прекрасно понимая, что капкан захлопнулся. Растерянное и недовольное лицо Чимина буквально кричало об этом. — Я заплачу сверху за помощь. Пожалуйста. Отдавать собственный шмот кому бы то ни было не хотелось, пусть даже и попавшему в беду хену Намджуна, а уж тем более не хотелось оставаться голым. Поэтому Чимин еще долго буравил взглядом своего, как он считал, лучшего друга, но Намджун все еще копался в компьютере, игнорируя всех и вся, и Чимин чуть ли зубами не скрипнул, раздраженно выдыхая: — Хорошо. Юнги, даже не дослушав, принялся раздеваться. Все еще не высохшая рубашка липла к его торсу, и на секунду Чимин задержал на нем взгляд. С каждой расстегнутой пуговицей Юнги обнажал бледную, почти прозрачную кожу, и вот когда последняя пуговичка была расстегнута, а рубашка снята с плеч, Юнги нахмурился и кивнул Чимину: — Раздеваться планируешь, или помочь? Тот сразу встрепенулся, невольно покраснел и наконец-то отвел взгляд, заметив краем глаза, как уголком губ усмехается Намджун. Джемпер тут же яростно был сдернут через голову, и Юнги тут же в него нырнул. — Немного узковато в плечах, но, обещаю, не порву. Юнги скомкал свою рубашку и мощным профессиональным движением зашвырнул ее в урну. — Спасибо, Пак Чимин, ты меня выручил. Он выскользнул за дверь студии, и Чимин с запозданием кивнул. — Одеваться планируешь или помочь? — хихикнул Намджун, заставив Чимина тут же натянуть свою толстовку на голое тело. — А я считал тебя своим другом, — фыркнул он. — Зато ты выручил Юнги, и теперь он твою доброту будет помнить до конца жизни. А иметь в знакомых таких людей, как он, очень полезно. — Да? И что же он может мне дать? — Дружбу и хорошее отношение, — пожал плечами Намджун. — Разве еще что-то нужно в этой жизни? Лично мне этого достаточно. — Считай, что мою дружбу ты потерял, — Чимин поморщился, разглаживая толстовку на груди. Намджун на его слова только покачал головой, мол, куда ты денешься, у тебя ведь больше нет друзей. — Зачем он ее выкинул? — прошептал Чимин, доставая из мусорки мятую грязную рубашку. — Юнги проще купить новую, чем пытаться отстирать эту, — отмахнулся Намджун. — Он что, слишком богат, чтобы трястись над каждой вещью? — поджал губы Чимин, разглядывая кофейное пятно и прикидывая, чем можно его оттереть. — В точку, — подтвердил Намджун. — Да брось ты, ее уже не спасти. — А я попробую, — упрямо заявили ему, и рубашка тут же отправилась в старый потертый рюкзак.

***

С неделю Чимин оплакивал расставание со своим сливочным джемпером, бесконечно жалуясь Намджуну в смс-ках, что Юнги тот еще похититель одежды. Хен его длинные монологи успешно игнорировал, а под конец и вовсе добавил Чимина в черный список. «Зачем выходить на улицу, когда любой незнакомец может воспользоваться моей робостью и отжать у меня шмот?» — эта фраза, написанная на ярко-желтом стикере, со вчерашнего дня должна была красоваться на двери в студию Намджуна. По крайней мере, Чимин теперь снова мог писать хену и изливать ему душу. Но, к сожалению, не в рабочее время, так что Намджун мог передохнуть. — Добрый день, что будете заказывать? О. — Привет, Пак Чимин, — Юнги криво усмехнулся. — Айс американо. Чимин принялся вбивать заказ, когда Юнги чуть склонил голову набок, принявшись внимательно его изучать. Отчего-то стало тут же неловко, и Чимин попытался спрятать взгляд, стараясь максимально сосредоточиться на чеке. — Удивлен? — Не особо. Кафе рядом с университетом, так что студенты — наши основные посетители. — Грабите бедных студентов своим дорогим кофе. Чимин удивленно взглянул на меню за своей спиной. — Я бы сказал наш кофе достаточно бюджетный. В отличие от фирменных пирожных, — Чимин со знанием дела покосился на ряд выпечки, украшенной всеми возможными кремами и присыпками и грозящей если и не убить студента от кариеса, то разорить точно. — Да, это грабеж, — хмыкнул Юнги и ткнул пальцем в витрину, указывая на самый дорогой маффин. — И этот десерт. Чимин добавил заказ в чек, сообщая своему напарнику, что срочно требуется айс американо. — На самом деле я пришел отдать джемпер. Сначала хотел оставить его у Намджуна в студии, но он сказал, что ты не так уж и часто у него бываешь. Чимин хмыкнул, вспоминая вчерашнее послание. — Это он сказал, где я работаю? Юнги кивнул: — Так что я решил отдать тебе джемпер лично и поблагодарить. — Да ладно, — Чимин махнул рукой, смущенно улыбаясь, — ты попал в беду, тебе нужна была помощь. — Ага, — Юнги покопался в кармане пальто, выуживая на свет божий ярко-желтый стикер. Улыбка с лица Чимина тут же стыдливо уползла прочь. Руки автоматически потянулись к краю фартука, чтобы начать неистово его теребить. — Я вел себя нагло и неподобающе. Поставил тебя в неловкое положение, заставил снять с себя одежду. Возможно то худи было твоей верхней одеждой, судя по тому, что на вешалке у входа в студию Намджуна висела только его куртка. И ты шел домой в одной толстовке на голое тело в октябре! Ты мог простудиться. И я был бы в этом виноват. Так что прости меня и спасибо, что выручил. Чимин растерянно смахнул со стойки пару крошек, слыша, как за спиной жужжат кофе-машины. Юнги, как ни странно, выглядел не менее смущенным, не таким, как неделю назад. Тогда он был слегка взвинченным и ругался похлеще сапожника. Почему-то сейчас его слегка виноватое выражение лица заставило Чимина попытаться разрядить обстановку: — Вау. Ты должно быть репетировал эту речь у зеркала. — На самом деле да, — жарко согласился Юнги. — Тяжеловато общаться с людьми, когда ты интроверт. Я даже заказ репетировал перед входом в течении минуты. Обычно я слишком наглый, когда что-то идет не по плану, например, когда неделю назад я опрокинул сам на себя тот чертов кофе. Чимин улыбнулся. Все это ему самому было знакомо не понаслышке, разве что наглым он был только с Намджуном, и то, потому что тот позволял. — Ваш заказ, — Чимин принял холодный напиток от напарника и вместе с дорогущим маффином подал его Юнги. За его спиной уже образовывалась очередь, и Юнги, заметив это, заторопился. — Я отдал джемпер в химчистку, так что он чист и свеж, — он протянул было бумажный пакет через стойку, как Чимин вскинул руки. — Погоди. Менеджер наблюдает. Юнги растерянно взглянул на менеджера, стоящего за Чимином, и опустил пакет. — Если ты подождешь меня за столиком, то мы обменяемся нашими вещами. Юнги недоуменно нахмурился: — Нашими вещами? Я что-то забыл у Намджуна? — ответом ему было молчание, и он прищурился. — Ладно, будем считать, что я заинтригован. Чимин, сняв фирменный передник, присоединился к Юнги через несколько минут, когда обслужил пару-тройку клиентов. Все это время намджунов хен наблюдал за ним, и каждый раз, когда Чимин замечал это, ему хотелось спрятаться под стойку. Он не привык к таким внимательным взглядам через все кафе, и то и дело боролся с желанием накосячить и перепутать заказ или опрокинуть стаканчик с кофе на клиента. — У меня перерыв десять минут, — сообщил Чимин, протягивая Юнги пакет. — Это твое. — И что же там? Я прямо сгораю от любопытства. Удивление на лице Юнги тут же сменилось недоумением, когда он понял, что это его рубашка, которая уже как неделю должна была гнить на мусорной свалке. — Какого?.. О, не стоило тратиться на химчистку. Таких вещей у меня с десяток. Юнги пожал плечами и, заметив, как улыбка Чимина гаснет, засуетился: — Но спасибо. Серьезно. Выглядит как новая, даже следов не осталось. — Как прошло твое собеседование? — Чимин прижал к себе свой джемпер в бумажном пакете, искренне надеясь, что своей не особо веселой, как он считал, компанией не помешает Юнги. По крайней мере, тот никуда не торопился, хотя уже доел свой маффин, а кофе плескался в стаканчике почти на самом дне. — Неплохо. Я бы даже сказал хорошо. Возможно, благодаря твоему джемперу. Чимин фыркнул: — Он же не волшебный. — Как знать. Может, вечером мне позвонят из какого-нибудь агентства и предложат работу. И тогда я точно выкуплю у тебя этот джемпер, чтобы надевать его на все важные встречи. — А я его не продам, — нахмурился Чимин. — Мне тоже нужно немного волшебства в жизни. Они оба синхронно хихикнули, и тут же оба этого смутились. Юнги принялся играться с трубочкой, и это вдруг заставило Чимина улыбнуться. Он тоже порой игрался с коктейльными трубочками, не зная, как продолжить разговор, который продолжить очень уж хотелось, потому что собеседник больно приятный. — Я думал, что ты учишься в нашем университете. — Потому что я сидел у Намджуна в студии? Нет, я слишком бесталанный для такого места. — Эй, не говори так! — возмутился Юнги. И даже трубочку отложил, подняв на Чимина грозный взгляд. — У каждого человека есть талант. Иногда он о нем даже не подозревает. Так что, если ты еще не нашел свой, то у тебя вся жизнь впереди. Хотя, на самом деле, я думаю, что талант у тебя все-таки есть. — Какой же? — хмыкнул Чимин. — Виртуозно управляться с кассовым аппаратом? — Намджун дал мне послушать свой трек, который ты помогал ему записывать. — Оу, это… — Я никогда не слышал такого высокого голоса, — Юнги аж подобрался весь, что-то в его голосе поменялось, и Чимин даже понял, что: так звучало восхищение. — Но ты немного дребезжишь на самых верхах. Я думаю, это с непривычки. Ты явно начал петь совсем недавно? Ничего страшного — наберешься опыта и поймешь, как правильно играться со своими голосовыми связками. По крайней мере, мне весьма понравилось то, что я слышал в записи. Чимин не так часто краснел, чаще из-за смущения и неловкости и еще реже от похвалы. И сейчас его щеки буквально горели, что он готов был вытрясти из стаканчика Юнги весь лед и приложить к лицу. — Спасибо, конечно. Но что-то я сомневаюсь, что ты интроверт, слишком бойко общаешься. — Ты ведь понимаешь, что быть интровертом — это не равно быть немым? — фыркнул Юнги. — То, что я репетирую свой заказ еще не значит, что я боюсь общаться с людьми. К тому же чем больше ты знаешь человека, тем тебе с ним легче. — Мы видимся второй раз в жизни. — Вот именно! А мы уже успели увидеть друг друга обнаженными, ты рылся в мусорке ради моих вещей, как какой-нибудь извращенец, а еще я извинился перед тобой за свою наглость, что бывает со мной никогда. Так что можешь называть меня хеном. Чимин собирался было возмутиться, что он никакой не извращенец, как вдруг рядом задребезжали ножки стульев о пол, и к ним присели двое молодых парней. — Хен! Не знал, что ты сюда ходишь. — Хен, с кем это ты? Представишь нас? — Я Ким Тэхен! Второй курс, направление «Актерское мастерство». — Я Чон Чонгук. Первый курс, направление «Вокал». Чимин растерянно переводил взгляд с одного на другого, не понимая, откуда они, такие шумные, взялись. — Это твой знакомый? — У вас свидание? — Мы все испортили? — Боже, да заткнитесь, потише и по очереди, — построил их Юнги, и оба тут же по струнке выпрямились и замолчали, с интересом разглядывая Чимина. Разве что пальцами в него не тыкали, из любопытства пытаясь понять, а какой он на ощупь. — Это мои донсены, — пояснил Юнги. — Очень любят лезть не в свое дело и смущать людей. — Неправда! — Мы не такие! — Ложь. — Провокация. — Угостишь нас кофе, хен? Юнги закатил глаза, и Чимин улыбнулся. Судя по всему, ребятам доставляло удовольствие издеваться над своим хеном, а Юнги терпеливо им позволял. — Нет, не угощу. Вы сами в состоянии платить за свои напитки. Пошли вон. — Нет, хен, мы сегодня оба забыли кошельки, — Чонгук подмигнул Тэхену, и они оба скорчили лица, выдавливая из себя фальшивые слезы. — Бесите. Вы позорите меня перед Чимином. — О, так его зовут Чимин. Где ты учишься? На секунду Чимин ощутил себя загнанным в угол зверем, но ему удалось взять себя в руки. — Нигде. Я здесь работаю, и у меня закончился перерыв. Пока. Перед тем, как встать из-за столика, Чимин заметил, как на лице Юнги мелькнула какая-то тень. Что-то отдаленно напоминающее сожаление, или досаду, а может, обиду, и он недовольно взглянул на своих шумных донсенов. Тишина за спиной Чимина взорвалась громкими перешептываниями: — Кто он такой? — Симпатичный. Вы встречаетесь? Он уже называет тебя хен? — Он работает здесь, обслугой? — и последняя фраза, произнесенная тихим низким голосом Тэхена, источала такой яд и презрение, что Чимину на секунду стало максимально неуютно.

***

— Как всегда айс американо? — подмигнул Чимин. — Что в этот раз из десертов? Банановый кекс? Юнги задумался, изучая содержимое витрины. — Клубничный мусс. — Кто-то из нас двоих сладкоежка? — улыбнулся Чимин, вбивая заказ. — Точно не я, потому что я терпеть не могу сладкое. — Тогда, — Чимин растерялся, — почему ты всегда заказываешь что-то к кофе? — Я просто все жду, пока ты прокомментируешь мой выбор, мол, это мороженое полнейшее дерьмо, возьми лучше кокосовый пирог, мой любимый, и я сразу такой, вау, он любит кокосовые пироги, я куплю ему тысячу таких и конечно же попробую сам, потому что я должен знать о нем все. Чимин аж рот открыл от удивления, совершенно забыв про кассу. И сейчас Юнги стремительно покрывался испариной, понимая, что ляпнул лишнего. — Возможно, мне стоит придумать оправдание своей излишней болтливости, но я думаю, ситуацию уже ничем не спасешь. Так что можешь посмеяться надо мной и поставить для себя галочку, что твой очередной знакомый полный придурок, — Юнги развел руками, ожидая, что Чимин похихикает хотя бы из вежливости, но тот продолжал молчать. — У меня не так много знакомых, чтобы ставить галочки, — вдруг сообщил Чимин, подавая заказ. — А ты вроде пока не давал поводов думать, что ты полный придурок. По крайней мере, твое желание знать обо мне все и купить все кокосовые пироги мира не заставляют меня так думать. Как ни странно. — Так какой твой любимый десерт? — хрипло поинтересовался Юнги. — Узнаешь, когда придешь в следующий раз. — Черт, это был маркетинговый ход! Это обидно! — возмутился хен, унося свой заказ под хихиканье Чимина. Юнги приходил в кафе почти каждый обеденный перерыв вот уже на протяжении недели и выбирал самый дальний столик у стены, и ему открывался обзор прямо на стойку, на Чимина. И тот принимал заказы, ловя на себе внимательные взгляды хена, и все пытался скрыть смущение и румянец на щеках. Потому что какой нормальный человек будет пялиться на кассира весь свой обеденный перерыв, неустанно при этом жуя нелюбимый десерт? У Чимина было определение для таких людей, но пока ему не очень-то и хотелось об этом думать. Несколько раз к Юнги присоединялись его донсены, и Чимину каждый раз приходилось выдавливать из себя дружелюбную улыбку, когда заказ делал Тэхен. Он закатывал рукава черной рубашки, что была невероятно ему к лицу, светил перед его носом своими золотыми часами, поправлял идеально уложенные волосы и небрежным жестом прикладывал черную карту к терминалу, оплачивая самый дорогой карамельный латте с ореховой крошкой. И все это время, пока Чимин вбивал заказ, во взгляде Тэхена мелькало что-то острое и неодобрительное. — Мальчик, побыстрее, — говорил он, обращаясь то ли к самому Чимину, то ли к его напарнику, что и готовил кофе, но ощущение от этих слов, брошенных куда-то в пустоту, было неприятным. Как и сам Тэхен. Уходя втроем, Юнги всегда бросал на Чимина взгляд и улыбался едва заметно, уголками губ, тогда как Тэхен метал в него чуть ли не молнии. Поэтому Чимин предпочитал, чтобы Юнги приходил в кафе один или хотя бы с Чонгуком. Тот постоянно мельтешил, лезя под руку хена и перебивая его: — Хочу эспрессо. Нет, хочу молочный коктейль. Нет, хочу двойной макиато. И давно вы с Юнги-хеном встречаетесь? — допытывался Чонгук и тут же получал от хена подзатыльник. — Не слушай его, он всегда несет чушь, — смущался Юнги. — Его в детстве несколько раз роняли головой на пол. — Это было всего один раз, — возмущался Чонгук. — Не особо-то это и отразилось на моих умственных способностях. Вроде. — Он тоже будет айс американо. И самый большой кусок торта, чтобы было чем занять рот. — Хен, я люблю тебя, — улыбался Чонгук, радостно улыбаясь мысли, что ему заказали самый большой кусок торта. — Невзаимно, — бурчал Юнги, утыкаясь взглядом куда-то в стойку, пока Чимин веселился, глядя на их перепалку. — Капучино, айс американо и гляссе. Навынос, — как-то заказал Юнги, и Чимин, заглянув ему за спину и отметив, что очереди за ними пока нет, обиженно выпятил губу. — Ну вот, а ведь именно сегодня я хотел назвать тебе мой любимый десерт. — Вот черт. Тогда, может, его тоже навынос? Съем по дороге. — На ходу он не такой вкусный. Юнги замешкался, вертя в руках бумажник, когда Чимин махнул рукой. — Расслабься. Если берешь с собой, значит, у тебя нет времени. И не такой уж мой любимый десерт и вкусный. — Если тебе нравится — значит, вкусный. — Не все, что мне нравится, должно нравиться тебе. Твой заказ. — На самом деле у меня к тебе дело. Чимин удивленно захлопнул кассу. — Намджун участвует в конкурсе, и ты записывался для него. Ему явно светит призовое место, и все благодаря тебе. — Ну Намджун вообще-то сам по себе достаточно талантлив. Я бы даже сказал — гений. — Да это уж точно, — согласно кивнул Юнги. — Но и твой вклад в его работу я бы засчитал как успех. Так что я завидую Намджуну и хочу его победить. Чимин нахмурился: — Как? — Помоги записать бэк для моей конкурсной песни, — на этих словах лицо Чимина вытянулось, и Юнги поспешно добавил. — Я заплачу. — А разве это честно по отношению к Намджуну? — Ну я сказал ему, что хочу привлечь тебя к работе, и он был не против. — Я не так уж и хорош… — Чимин растерянно потянулся к краю передника, чтобы начать его нервно теребить. — Это такая ответственность. Я согласился помочь Намджуну, потому что ему и вправду нужна была помощь… — Всего лишь бэк, — заверил его Юнги. — К тому же у тебя далеко не главная партия. В любом случае, тут оцениваются не вокальные способности. Так что все остальное на мне. Хотя на твоем месте я бы в себе не сомневался, твой вокал достаточно неплох, — Юнги вдруг поманил Чимина пальцем, заставив опереться локтями о стойку, и нагнулся ближе к его уху. — Я бы даже сказал, ты очень хорош. Чимин тут же отпрянул, словно ошпаренный, стремительно розовея. Что-то во взгляде Юнги заставляло его каждый раз смущаться и хотеть одновременно и спрятаться под стойку, и распушить свой воображаемый павлиний хвост. Несколько секунд Юнги внимательно вглядывался в его еще красное лицо и кивнул. — Если согласен помочь мне, напиши. Можешь взять мой телефон у Намджуна. Юнги удалился, прихватив с собой заказ, когда напарник толкнул Чимина в плечо: — Ты ведь понимаешь, что этот чувак хочет выйти из тесных рамок кофейной забегаловки и практически зовет тебя на свидание? — Он зовет меня записать песню, — фыркнул Чимин. — Он зовет тебя записать какой-то сраный бэк-вокал, хотя у тебя даже нет музыкального образования. Даже если ты и хорош в своем деле, думаешь, он не мог позвать еще с десяток таких, как ты? Чувак, ты ему нравишься. И он ищет повод увидеться с тобой вне стен кафе. И признайся ты уже, что ему необязательно пробовать наши дурацкие десерты, чтобы понять, какой твой любимый. Потому что ты тупо не ешь сладкого. Чимин вздохнул. Было у него все-таки определение для таких людей, что весь свой обеденный перерыв не отрывают взгляд от кассира. Таких людей называли влюбленными. И Чимин думать об этом все еще не хотел, но, кажется, стоило.

***

Студия Намджуна была маленькой, но уютной. На стенах висели картины модных художников, и разглядывая абстрактные мазюканья, Чимин решил, что современное искусство — это слишком сложно. И один такой холст стоит как его пятилетняя зарплата без выходных и больничных. Студия Юнги была чуть больше по площади и исполнена в темных тонах, и никаких тебе картин на голых стенах или коллекции побрякушек на стеллажах. — Проходи, можешь кинуть рюкзак на диван. Чимин растерянно заткнул свой старый потертый рюкзак с брелоком Пикачу в самый угол дивана, понимая, что в этой дорогой студии он сам выглядит как-то максимально инородно. — И ты умеешь на всем этом играть? — Чимин восхищенно присвистнул, оглядывая и барабанную стойку, и гитару, и пианино. — На чем-то умею, на чем-то только учусь. Садись, — Юнги пододвинул ему стул и даже по сидению похлопал, мол, да примости ты уже сюда свою задницу, хватит бродить по моей студии с открытым ртом. Чимину включили песню, и, когда трехминутная композиция закончила играть, он заметил, что Юнги выжидающе на него уставился. Лицо у него было такое, будто он расплачется, если услышит, что Чимину не понравилось. — Это ты написал? От и до? Юнги смущенно кивнул, и Чимин, не удержавшись, присвистнул в который раз за несколько минут. — Я, конечно, знал, на что способны талантливые люди на примере Намджуна, но это… Я не очень умею говорить комплименты, но если бы эту песню можно было бы скачать, то я сделал бы это незамедлительно. Юнги зарделся, но постарался это моментально скрыть, уткнувшись в монитор и касаясь пальцами губ. Вот только спрятать улыбку было трудно, учитывая, какой яркой она была. — Голос вокалиста кажется знакомым. Я уже где-то его слышал? — Это Чонгук. — А он хорош, — заметил Чимин. — Ты уверен, что в качестве бэка тебе нужен именно мой голос? Ты ведь можешь взять партию Чонгука и обработать ее. — Я уже пробовал, это не то, — Юнги откинулся на спинку стула, — я хочу именно твой голос в своей песне.

***

На запись ушел не один день, и Юнги все время извинялся, что Чимину приходилось заниматься этим после работы. — Я заплачу за дополнительные часы, — говорил он, но Чимин отмахивался. С Юнги было комфортно. Он знал, чего хочет, и мог объяснить это как можно доступнее: — У меня не такой высокий голос, поэтому я уверен, ты будешь смеяться, пока не надорвешь животик. Но ты должен взять именно эту ноту. Юнги тянул голос вверх и срывал дыхание, и по ушам било скрежетом металла о металл, а потом они оба смеялись, потому что даже в таких условиях Чимин понимал, что от него требуется. И он не чувствовал себя полнейшим придурком, когда откровенно фальшивил, — Юнги относился к этому спокойно. — Удивительно, что ты еще не учишься у нас, — как-то посетовал Юнги, когда они устроили перерыв, и заказали еду. — Почему? — Ты просто обязан в следующем году попробовать поступить в наш университет. — На вокал? — На вокал. Тебя примут, я уверен. Просто грех прятать такой талант. — Но я ведь не прячу. Видишь, у меня уже есть два трека. Я сотрудничаю с самыми лучшими композиторами Сеула: тобой и Намджуном, — это можно было бы назвать лестью, но Чимин обычно таким никогда не занимался, гений Юнги был слишком очевиден. — Но это совсем не то, — возмутился он, и Чимин вздохнул, уже без аппетита ковыряясь палочками в еде. Он невольно потянулся к рукавам свитера, чтобы начать их теребить. — Меня не тянет на сцену. Это совершенно не мое. Не все стремятся к популярности, Юнги, — и что-то в его голосе заставило сомневаться в правдивости этих слов даже самого Чимина. Что уж говорить о хене, который с таким подозрением прищурился, что даже пришлось отвернуться, дабы скрыть лицо. — Что это? — Юнги потянулся к его руке, хватая за запястье. Чимин тут же перестал оттягивать рукава свитера и позволил хену внимательно изучить украшение. — Вау. Какие красивые часы: кожаный ремешок, это что, настоящее золото? — Да, кажется. — Они, должно быть, очень дорогие. Чимин смутился: — Да, это дедушкины. Отец отдал их мне, когда я переезжал в Сеул. Это что-то типа семейной реликвии. — Тебе идет. Но учитывая твой стиль, выглядит немного… — Юнги замолчал, кажется, поняв, что не стоило заострять на этом внимание, но Чимин кивнул. — Инородно? Да, я знаю. Но мне совсем не хочется с ними расставаться, вот я и ношу их, не снимая. — Разве тебе не хочется иметь сотню таких часов? — Зачем? Если их будет так много, то они перестанут иметь хоть какую-то ценность для меня. — Я о том, что если ты будешь развивать свой талант, то будешь иметь с этого много денег. А это позволит тебе покупать все, что ты захочешь. — Но мне ничего не нужно, у меня уже все есть, — Чимин откровенно недоумевал, чего от него хочет Юнги, и снова принялся теребить рукава свитера. — Машина, квартира? — Квартиру я снимаю, а машина… мне и на метро неплохо. — Ты всю жизнь собираешься работать в кафе? — Чем тебе не нравится моя работа? — возмутился Чимин. — Тем, что я зарабатываю там меньше, чем какой-нибудь айдол? Так мне многого и не надо, мне хватает на еду, квартиру и мелкие прихоти, например, поход в кино раз в месяц. Или ты пытаешься ткнуть меня носом в то, что между нами финансовая пропасть, потому что ты можешь позволить себе кофе каждый день, а я нет? Юнги аж растерялся, явно не ожидав такого напора: — Я не… речь не о деньгах, а об амбициях. У кого-то есть цель в жизни, и он к ней идет… — Если ты насильно хочешь сделать целью моей жизни вокал и обучение в твоем университете, то это звучит, по меньшей мере, странно, тебе не кажется? Я не хочу этого, да и я просто не могу. И почему мы вообще это обсуждаем? Я пришел записать тебе бэк, а не выслушивать нотации о том, что мне нужно образование и какая-то мифическая мечта развлекать людей своим голосом. Чимин от волнения выбил нитку из своего свитера и теперь край рукава был распущен на два ряда. Пришлось намотать нить на запястье, чтобы не мешалась. — Прости, я не хотел тебя обидеть, — Юнги схватил его за руку, когда Чимин уже собирался было встать с кресла и уйти. — Просто мне казалось, ты даже не задумывался над своими перспективами, и мне хотелось тебя подтолкнуть к развитию собственного таланта. Но если тебе это не нужно… твое право, я не могу осуждать. Прости, мне правда жаль. Чимин смягчился, видя, как Юнги пытается загладить вину. — Ладно, я не обижен. — Ты придешь завтра? Я буду работать над треком всю ночь, хочу довести до ума и дать послушать тебе завершенную версию. Честно говоря, Чимин не относился к своей подработке вокалистом как к чему-то, что действительно заслуживало его внимания. Он отработал свое и оценивать результат ему совсем не хотелось. Но Юнги так отчаянно в этом нуждался, что Чимин кивнул. — Я приду.

***

Ради этого вечером следующего дня Чимин отпросился с работы пораньше, вот только в студии Юнги был не один. — Они сами пришли, я их не звал, — пробурчал он, и в его голосе прозвучало больше оправдательных ноток, чем недовольства. — Вообще-то мы достаточно часто здесь бываем, — мрачно заметил Тэхен, оглядывая слегка запыхавшегося Чимина с ног до головы. Взгляд его задержался на старом выцветшем рюкзаке, невольно заставляя Чимина почувствовать себя неловко. — Если хен нас не выгоняет, — уточнил Чонгук. — А выгоняю я их часто, потому что в студии я работаю, а не развлекаюсь. — Но тебе ведь нравится, когда мы приходим, — Чонгук обворожительно улыбнулся во все свои белые и тридцать два, но Юнги продолжал пыхтеть. — Нет, вы меня отвлекаете. — Это он всегда так ворчит, но на самом деле ему нравится, когда мы с ним тусим здесь. — Нет, не нравится. — Я думал, вы закончили записываться, — удивился Тэхен, не сводя с Чимина глаз. Тот и так чувствовал себя не в своей тарелке в относительно знакомой компании, так еще он до сих пор топтался у входа, как незваный гость, и Тэхен буравил его тяжелым взглядом. — Трек вышел классный, у тебя необычный голос, такой высокий, звонкий. Думаю, Юнги-хен выиграет этот конкурс, — заявил Чонгук, и Тэхен поморщился в ответ на первые слова. Юнги вдруг поднялся, оглушительно в тягучей тишине скрипнули колесики его стула: — Мы хорошо поработали, давайте отпразднуем это дело в лапшичной. Я угощаю, — он снял свое пальто с вешалки, как заметил, что Чимин смущенно качает головой, явно собираясь отказаться. — Ты идешь с нами, ты тоже отлично поработал. — Но… — Я обязан угостить вас с Чонгуком мясом — вы же помогли записать мне песню. — А-а, то есть я иду в задницу и остаюсь без мяса, — фыркнул Тэхен. — Ну конечно, я ведь не пою в твоих треках. Ты такой жестокий, Юнги-хен. — Боже, да будет тебе мясо, только не плачь, — поморщился Юнги, подталкивая Чимина к выходу. До лапшичной было рукой подать, дошли они быстро. Все это время Тэхен и Чонгук обсуждали свое расписание, тогда как Юнги молчал, изредка бросая на Чимина виноватые взгляды. Не то чтобы Чимин не хотел ни с кем из его донсенов общаться, но как-то странно было даже пытаться найти с ними общий язык. И если Чонгук проявлял к нему минимальный интерес и выглядел вполне дружелюбно, то от Тэхена веяло холодом и враждебностью. Лапшичная оказалась не простой — цены здесь были запредельными, у Чимина аж дыхание перехватило, когда он увидел меню. — Выглядишь шокированным. Никогда не был в таких местах? — хмыкнул Тэхен. — Не бойся, заказывай все, хен нас угощает. — Серьезно, не смущайся. Бери все, что хочешь, — согласился Юнги. — Хорошо, — кивнул Чимин, понятия не имея, что он хочет, и невольно начиная теребить рукава своей кофты. Не хотелось заказывать дорогие блюда, чтобы не ставить Юнги в неловкое положение, но Тэхен и Чонгук словно соревновались друг с другом, кто разорит хена быстрее, и Юнги оставался при этом таким невозмутимым, что Чимин немного успокоился. Пока они ждали еду, он внимательно разглядывал Чонгука, пытаясь на взгляд прикинуть, сколько стоит его одежда. Выглядел он очень стильно, и сидело на нем все по фигуре, и пусть Чимин мало разбирался в моде и брендах, но глупо было считать, что Чонгук одевается в масс-маркете. Что уж говорить о Тэхене, который словно бы сошел с обложки Forbes как минимум. Блеск его наручных часов буквально слепил, небрежно уложенные волнами волосы невзначай намекали, что за ними тщательно ухаживают, что уж говорить об идеальном состоянии его кожи. Это внезапно заставило Чимина посмотреть на Юнги новым взглядом. Его обеспеченность не мозолила глаза, хотя нужно было быть слепым, чтобы этого не заметить. Та же самая рубашка, выброшенная в мусорку, ежедневные походы за кофе, дорогое оборудование в студии, учеба в далеко не последнем университете. У Юнги даже была машина, которую Чимин видел мельком, но успел оценить ее габариты и предположительную сумму, которую за нее могли отдать. Все это внезапным грузом легло на плечи, и Чимин ощутил дикое желание немедленно бежать прочь прежде, чем он успеет от волнения распустить рукава своей вязаной кофты. — Ты впервые в таком дорогом ресторане? — усмехнулся Тэхен, замечая, как Чимин озирается по сторонам, разглядывая интерьер. — Судя по твоим старым джинсам, стоптанным ботинкам, потертому рюкзаку и куртке, явно ношенной не один сезон, твоей зарплаты явно не хватит даже на самгепсаль, приготовленный местным поваром. Чимин от такой наглости аж задохнулся, не зная, что сказать и как ответить. Взгляд у Тэхена был такой недовольный, но при этом на губах его плясала победная улыбка, мол, смотри, я всего лишь перечислил факты, а ты уже унижен. — Что ты делаешь? — мрачно поинтересовался Юнги, весь как-то подбираясь. — Просто заостряю внимание Чимина на том, что это отличное место и здесь готовят отменные блюда. Тебе понравится, вот увидишь. Не зря мы частенько здесь бываем, когда тусим в студии хена. Почти каждый вечер и только мы втроем. Чимин нащупал торчащую из рукава нить и едва удержался, чтобы не потянуть за нее. — Хорошо, что ты сможешь попробовать сегодня говядину, она просто великолепна. Хотя бы раз в жизни попробовать такое мясо — уже успех. Ты бы никогда не смог накопить даже на самый маленький кусочек, так что стоит поблагодарить хена, что он тебя угощает, — Тэхен склонил голову набок, словно бы говорил Юнги спасибо. И все его существо буквально кричало, что Чимину тут не место, и голос его отражался от стен и эхом прокатывался под потолком. И даже когда принесли еду, Тэхен с набитым ртом умудрялся расспрашивать Чимина о его жизни: о том, в каком районе Сеула он живет, откуда он родом, кем работают его родители. И Чимину приходилось отвечать односложными предложениями, увиливая от вопросов, и не то чтобы он стеснялся своих родителей, но говорить при Тэхене о том, что его отец работает охранником в супермаркете, а мать — библиотекарша, было бы как минимум опасно. Такой бы сожрал и не поморщился, и Чимин уже ощущал, как его ноги медленно обгладывают до костей. — Да что с тобой? — удивился Юнги. — Ты ведешь себя странно. — В нашей маленькой компании наконец-то появился кто-то новенький, мне просто интересно узнать о нем все-все-все, — в этот момент его лицо было таким нечеловеческим, что Чимин даже оглядел Юнги с Чонгуком, пытаясь понять, а заметили ли они. Стол ломился от блюд, но Чимину в такой гнетущей атмосфере есть совсем не хотелось, и он вяло ковырялся в остывающей лапше, молясь, чтобы этот жутковатый ужин побыстрее закончился. — Ешь побольше, — с этими словами Юнги положил ему в тарелку пару добротных кусочков мяса, и в это время Чимин поднял глаза на Тэхена. У того настолько искривились губы в немой ярости, что на секунду показалось, что из ушей повалит пар. — Хен, я тоже хочу мяса, — попросил Тэхен, и Юнги, не глядя, пододвинул к нему миску. — Выбирай, что больше нравится. Чимину захотелось немедленно сползти под стол, настолько испепеляющим в этот момент был взгляд Тэхена. — Может, сходим в Октагон, — после ужина предложил Чонгук, но Чимин засобирался. — Мне завтра рано вставать на работу, простите. — А тебя никто и не звал, там слишком дорого для таких, как ты, — бросил Тэхен, улыбаясь. — Какого черта ты себя так ведешь весь вечер? — раздраженно поинтересовался Юнги, но прежде чем ему ответили, Чимин поспешил покинуть зал. Надевая в гардеробе свою куртку, Чимин внезапно заметил, как сильно у него дрожат пальцы, и он постарался убраться отсюда как можно быстрее. Нужно было еще успеть на метро, а там можно было бы и занять свободное местечко в углу и наконец-то достать из рюкзака клубок ниток и спицы и облегченно вздохнуть.

***

— Как обычно — айс американо? — Да, — кивнул Намджун. Чимин вбил заказ и дал указание слегка сонному и вялому напарнику начать готовить кофе. Они только открылись, и из посетителей здесь был пока только Намджун, поэтому Чимин вздохнул и состроил горестную гримасу. — Нам стоит придумать звонок спасения. — Звонок спасения? — Вот представь, ты сидишь в незнакомой компании и тебе срочно надо уйти, но сказать напрямую ты не можешь, потому что ты слишком вежливый и скромный, и поэтому тебе нужен железный аргумент. Например, звонок друга, которому срочно нужна твоя помощь. — В какую передрягу ты попал на этот раз? — хмыкнул Намджун. — Ни в какую. Все как всегда — мне неловко и совсем не хочется общаться с незнакомыми людьми, потому что одна только мысль об этом вызывает у меня тревогу, особенно если они и сами не рады твоему присутствию. — Юнги-хен тебя обидел? — Нет! С Юнги мне вполне комфортно, если не считать того, что пару дней назад у нас возник конфликт. — Ты что, поссорился с Юнги? Он, конечно, та еще заноза в заднице, но, чтобы с кем-то открыто ссориться, — удивился Намджун. — Чем ты его так взбесил? — Мы не ссорились, — жарко возразил Чимин. — Просто он отметил, что неплохо было бы мне поступить в ваш университет на направление вокала. Намджун вздохнул: — Ты все еще не собираешься возвращаться? — Ты помнишь, чем это закончилось. Даже если мне сейчас лучше, то где гарантии, что у меня не случится обострение? Я не хочу снова сидеть дома, вздрагивая от каждого телефонного звонка. И предугадывая твой вопрос — нет, я и сам не хочу возвращаться. Твой заказ. Чимин оглянулся, чтобы заметить, что очереди за хеном нет. — Кем работают родители Юнги и его друзей? Если Намджун и удивился такому вопросу, то виду не подал: — Отец Юнги владеет довольно успешной строительной компанией, они даже, кажется, строили олимпийские объекты. Отец Чонгука, если не ошибаюсь, бывший теннисист и обладатель Большого шлема, а сейчас работает где-то в Министерстве спорта. Мать Тэхена театральная актриса, а отец режиссер. Какие-то его фильмы были представлены в Каннах. Чимин аж присвистнул, начиная теребить подол фартука. — У тебя все пальцы красные, опять всю ночь вязал? — Да, не мог уснуть, — нехотя признался Чимин. — Это ведь неплохо, что они так богаты. В конце концов все мы люди, внутренности у всех одинаковые. Я, как ты знаешь, тоже не из простой семьи. — Знаю, — вздохнул Чимин, вспоминая, каким тяжелым и злобным был взгляд Тэхена.

***

— Айс американо, как всегда? — Да, — прошептал Юнги, нервно отбивая чечетку ногтями по стойке. — Что-то из десерта? — А что посоветуешь? Чимин задумчиво пожевал губу, разглядывая хена. Юнги сначала постарался выдержать его взгляд, но не хватило сил, и он опустил глаза. — Ну, ты попробовал все, что было в меню, поэтому это ты лучше скажи мне, что тебе понравилось больше, — хмыкнул Чимин. — На самом деле ничего, я терпеть не могу сладкое, — признался Юнги, и они с Чимином синхронно вздрогнули, когда один из сотрудников в голос засмеялся и опрокинул на себя стаканчик с кофе. — О боже, он в порядке? Кофе, должно быть, горячий. — Это мой напарник и, судя по тому, что он продолжает ржать, с ним все в норме, — проворчал Чимин, вбивая в чек один лишь айс американо. Юнги молчал, выглядя при этом как побитая собака, и на мгновение это заставило Чимина злорадно рассмеяться где-то в глубине души. Потом, конечно же, за это стало стыдно, и пришлось смущенно наблюдать за тем, как его напарник, все еще в грязном фартуке, готовит ледяной напиток, продолжая косить на них обоих глаза и похихикивать. — Ты ушел вчера и даже не попрощался. Чимин поджал губы. Возможно, стоило извиниться за свою невоспитанность, но ему совсем не хотелось этого делать. — Как интроверт, ты должен был понять, что мне не очень понравилась идея разделить трапезу с твоими донсенами. Не потому, что они плохие и мне не нравятся, а просто… — Чимин пожал плечами, протирая стойку. — Я их не знаю, мне с ними странно и неловко, я чувствую себя нелепым. И люди правы, когда говорят, что глупо стесняться, нужно дать шанс человеку узнать тебя получше и тогда с ним станет легче, но… — Да, понимаю, незнакомая компания, надо поддерживать разговор, выглядеть дружелюбным и проявлять живой интерес к беседе. Это слишком энергозатратно, учитывая, что ты и так всю жизнь на энергосбережении. Но я очень хотел, чтобы ты пошел, — признался Юнги. — И поэтому не дал возможности отказаться. Согласен, что ужин прошел неловко. И Тэхен как-то странно себя вел. Прости, что заставил пойти. Но я все равно считаю, что мы неплохо провели время. По крайней мере, я побыл с тобой, и мне это словно бальзам на душу. Чимин вздохнул, в который раз протирая одно и то же место, пока его не окликнули, чтобы он передал заказ. — Ты так и не прослушал песню, — заметил Юнги, принимая стаканчик. — У меня завтра выходной, — замешкавшись, признался Чимин, заставив лицо хена радостно вспыхнуть.

***

Смена закончилась еще двадцать минут назад, но Чимин все еще торчал в рабочей раздевалке, пытаясь привести молнию на рюкзаке в порядок: между зубчиками застрял целофанный пакет, и Чимин слишком яростно вжикал бегунком, в итоге вырвав его из пазов. Когда все же удалось с горем пополам присобачить его обратно, оказалось, что молния разъехалась и отказывалась подчиняться. Выругавшись и запихав спицы поглубже, чтобы ненароком никому не выколоть в метро глаза, Чимин, весь вспотевший, наконец-то выбрался из раздевалки, с твердым намерением наконец-то уйти из кафе. Но, видно, двери этого не особо желали, и как-то слишком яростно влетели ему прямо в лицо. — Ох, простите меня, — заверещала какая-то девушка, и Чимин лишь отмахнулся откуда-то с пола, грохнувшись ей под ноги. Определенно сегодняшний день был не самым лучшим, но он хотя бы подходил к концу, что уже радовало. Пришлось в этот раз выругаться сквозь зубы, потому что из открытого рюкзака на пол посыпалась мелочевка: ключи, пару ручек, упаковка салфеток, полупустая бутылка воды и фиолетовый клубок шерстяных ниток укатился кому-то прямо под ноги. Этот кто-то остановил бегущий на полном ходу клубок носком ботинка. Грязной от ноябрьской уличной жижи подошвой он потерся о нитки и отправил его в полет куда-то посетителям под стол. Чимин поднял глаза, чтобы заметить, что этот модный ботинок принадлежал Тэхену. — Клубок? — прыснул он. — Ты что, спер этот рюкзак у какой-то бедной аджуммы? Помогать он конечно же не стал, с улыбкой наблюдая, как Чимин ползает по полу в поисках своих вещей. — Только не говори, что все эти стремные свитера ты вяжешь сам, — прищурился Тэхен и во весь голос рассмеялся, когда Чимин зло зыркнул на него откуда-то снизу. На них оборачивались, с любопытством оглядывая. — Видно, денег нет на нормальную одежду. Ты сделал мой день, надо рассказать Чонгуку. Боже, свитерочки, — продолжал хихикать Тэхен, уже выходя за дверь и наконец-то оставляя красного от стыда Чимина на потеху публике.

***

Юнги не отрывал от него взгляд, следя за реакцией, и Чимину так и хотелось посмотреть на него в ответ. Но он знал: если обернется, то смутит Юнги, поэтому с умным видом пялился в монитор, слушая их песню. Трудно было узнать в бэке собственный голос, — Намджун как-то говорил, что это нормально, — и Чимин просто наслаждался гармонией звуков и голосом Чонгука. Потому что тот и вправду был профессионалом своего дела и слушать его было одно удовольствие. — Намджун говорил, что ты читаешь рэп. Почему не вставил сюда свою партию? — поинтересовался Чимин, все же бросая на Юнги быстрый взгляд. — Ты узнавал обо мне у Намджуна? — прищурился хен. — Да, я поинтересовался у него, что за мудень отобрал у меня кофту. Юнги фыркнул. — Просто конкретно этой песне рэп совершенно не подходит. Тоже самое ты мог спросить и у Намджуна, он ведь тоже рэпер. — И много песен ты написал? — Достаточно, — хен пожал плечами, словно это не имело значения. — Дашь послушать? Юнги, кажется, совершенно не ожидал такой просьбы, поэтому пару секунд растерянно глотал воздух, как выброшенная на берег рыба. Но он все же полез в свои папки на рабочем столе и включил первый в списке файл. В этот раз он изучал лицо Чимина с настороженностью, словно боялся, что ему не понравится и он не оценит, мол, пожалуйста, если ты думаешь, что это ужасно, то промолчи, иначе я провалюсь сквозь землю. Чимин вслушивался в текст, максимально приблизившись к колонке и, возможно, рисковал слухом, но так хотелось понять, о чем конкретно говорит Юнги в своих песнях, что его беспокоит, что заставляет переживать и, что самое главное, его радует. У Чимина подушечки пальцев были стерты и слегка воспалены. Он заметил, как хен пялится на них, и тут же спрятал руки в длинные рукава своего вязаного кардигана. Голос Юнги из колонок звучал хрипло и с надрывом, будто он сейчас вот-вот должен был разрыдаться в микрофон, и почему-то именно это нравилось Чимину больше всего. — Ты лицемер, — в конце концов заключил он, ставя один из треков на паузу. Юнги аж опешил: — Прости? — Ты говоришь здесь, что необязательно иметь мечту, но сам при этом ткнул меня носом в то, что я не хочу учиться вокалу. — Это не… — Юнги вздохнул, выпрямляясь в кресле, — я ведь думал, что ты еще в полной мере не осознал, что у тебя талант, и ты не знаешь, в каком направлении двигаться. И решил, что неплохо было бы, поступи ты в наш университет. Но оказалось, что ты уже определился и понял, что сцена и популярность не твое. Я не виню и не осуждаю. Я просто не знал. Прости, если мои слова тебя задели. Он снова извинялся, и Чимин ощутил себя слегка виноватым за эту маленькую манипуляцию. У него неприятно саднили пальцы после того, как он всю ночь вязал крючком, не в силах выкинуть из головы отвратительный смех Тэхена. Поэтому и настроение у него было ни к черту, к большому его сожалению, потому что Юнги не заслужил такого к себе отношения. Чимин прокашлялся: — Насчет твоих песен… их можно где-то послушать, например, на Spotify или в Apple Music? — Я могу дать тебе флешку, чтобы ты скачал себе треки. — Спасибо, — он дождался, пока Юнги отыщет в своем столе флешку и перекинет туда свои песни. И лишь когда он вручил эту флешку ему в руки, Чимин засобирался. — Я, наверное, пойду. — Может, все же останешься? Закажем еду, посидим еще, послушаем песни. Необязательно мои, — на лице хена мелькнуло отчаяние, настолько ему не хотелось, чтобы Чимин уходил. — Нет, я… у меня дела. Дел у него, конечно, не было. Разве что устроиться поудобнее попой на диване, укрыться связанным им же пледом и вязать весь вечер под какие-нибудь старые фильмы, если его не сморит. — Я сделал что-то не так? — Юнги раздраженно мотнул головой. — Почему ты уходишь? — Потому что твои песни очень грустные, и мне не хотелось расплакаться у тебя на глазах, — бросил Чимин, хватая собственный рюкзак. Он все еще не починил чертову молнию, и от резкого движения содержимое сумки в который раз высыпалось им под ноги, в том числе и тот самый грязный фиолетовый клубок ниток. Чимин выругался, запихивая рассыпанные по полу металлические спицы и полусвязанный шарф. Он выхватил из рук Юнги клубок и, лишь когда забросил его в рюкзак, понял, что это было уж слишком агрессивно. Хен до сих пор моргал глазами так, будто Чимин отобрал у него леденец, который он уже успел лизнуть. — Ты вяжешь? — удивился он. — Если и вяжу, то что?! — буркнул Чимин, выпрямляясь, и Юнги улыбнулся. — Так вот почему, когда я относил твой джемпер в химчистку, на нем не было бирок. А я-то думал, какая заботливая у тебя бабуля, следит за трендами да еще и такая мастерица. — Не говори так, — попросил Чимин, опуская взгляд. — Не называй меня бабулей. — Эй, я не называл тебя бабулей, — Юнги коснулся его подбородка, но не стал заставлять его поднимать глаза. — Ну какая из тебя бабуля. Я просто немного удивлен, потому что вязание — весьма необычное хобби для молодого парня. Но разве я осуждал и высмеивал? Я вообще восхищаюсь людьми, которые руками умеют творить такую красоту. Моя мама, например, вышивает крестиком. А старший брат в школьные годы делал фенечки, у меня до сих пор пару штук сохранилось, и он все ворчит, что я такой неблагодарный, их даже не ношу. Юнги коснулся его плеча, провел пальцами по краю кардигана и его перламутровым пуговкам. — Это твоих рук дело? Чимин кивнул. — Очень красиво, — хен вдруг коснулся его рук, разглядывая свежие мозоли от яростного вязания крючком. Пальцы Чимина казались такими крошечными по сравнению с Юнги, и от этой картины внутри вдруг стало так уютно, что тут же защипало в глазах. — И, должно быть, тепло. А вот я постоянно мерзну. Все-таки мне стоит выкупить у тебя тот джемпер, что ты мне как-то одолжил. Мало того, что ты его сам связал, так он еще и волшебный. — Не отдам. Мне самому нужно волшебство в этой жизни, — напомнил Чимин. — Почему ты начал вязать? Должна же быть какая-то предыстория? — Разве нужна? — удивился Чимин, пожав плечами. — Мне просто нравится. Одежда выходит неплохой, я бы даже сказал вполне носибельной. Вязание еще и успокаивает, помогает избавиться от тревог и пережить стресс. — А мне от тревог помогает собирать пазлы, — признался Юнги, слегка массируя мозоли Чимина. — Правда? Я тоже люблю их собирать. Точнее любил в детстве, но я любил собирать большие, по две тысячи, и я мог тратить на это целые вечера, но родителей раздражало, что в моей комнате из-за этих пазлов вечный бардак. И они постоянно говорили, что это отвлекает меня от учебы, хотя на самом деле это учеба вгоняла меня в стресс. — Ты больше их не собираешь? — Юнги продолжал массировать его руки, палец за пальцем, медленно и аккуратно. — Нет, как-то не задумывался, что снова хочу начать. — Может… — Юнги сжал его руки, — как-то встретимся и купим большой и красивый пазл и будем его собирать? Вдвоем дело явно пойдет быстрее. Насколько скучно и уныло звучит подобное предложение? — На сто скучных и унылых зимних вечеров из десяти, — улыбнулся Чимин, наконец-то расслабляясь. — Тогда забились. Кисти у Юнги были бледные, испещренные синими венами, словно змеями, и пальцы тонкие и длинные. В его широких ладонях руки Чимина скрывались полностью, будто в лодке в самый жуткий шторм. Он крепко взял Чимина за руку и повел обратно в кресло. — Давай так: чего еще я о тебе не знаю? Чимин задумался. — Я очень экономный. Если у меня выпадает возможность проехать зайцем в автобусе, я этим шансом всегда воспользуюсь. — Ты ужасный человек, Пак Чимин, — фыркнул хен. — Мало того, ты еще и маленькая жаба. Чимин хихикнул, но Юнги вдруг замер: — Подожди. Моя рубашка, которую я испачкал кофе. Получается, ты не относил ее в химчистку, а постирал сам? — Да. — Почему? Она же была даже не твоя. Чимин пожал плечами: — Я тогда подумал, ну и придурок же этот Мин Юнги. Я тут штопаю каждый носок по сто раз, а он рубашками разбрасывается как фантиками. К тому же ее просто нужно было хорошенько замочить. — Ладно, беру свои слова обратно, ты не маленькая жаба, ты заботливая хозяюшка: и вяжешь, и стираешь. И даже, возможно, вкусно готовишь. — Нет, готовлю я просто отвратительно. Вершина моего кулинарного искусства — заварить в кипятке быстрорастворимую лапшу.

***

Чимин натянул куртку и вышел в зал, ища глазами Юнги. Сегодня хен обещал после смены подвезти его до дома, поэтому должен был смиренно ждать за столиком. Вот только пока Чимин собирался, к старшему присоединились Чонгук с Тэхеном, и Чимин на секунду замедлил шаг, понимая, что не хочет с ними даже здороваться. — Давайте проваливайте, — услышал он недовольный голос Юнги. — Нет, хен, мы пойдем с тобой. — Я еще не допил свой кофе. — Мы подождем. — Как же бесите, — раздраженно выдохнул Юнги, наверняка закатывая глаза к потолку. Чонгук хихикнул и заметил Чимина, топчущегося чуть позади. — О, Пак Чимин! Юнги обернулся и снова на его лице играло то самое виноватое выражение, что некогда в студии, мол, я их не звал, они сами пришли. Чимин выжал из себя приветственную улыбку, надеясь, что Юнги не станет допивать свой кофе, и они уйдут и, дай бог, за ними не увяжутся их донсены. Но хен не шевелился, развалившись на стуле, и мрачно оглядывал своих младших. Чимин присел. — Милый свитерочек, — фыркнул Тэхен. На нем был темно-бирюзовый свитер крупной вязки, и да, его связал сам Чимин. Он оглядел себя, внезапно вспыхивая и думая, что же в его одежде снова не так и почему он не сразу застегнул свою куртку. — Да, милый. Я бы сам такой носил, — вдруг сообщил Юнги, даже не поворачивая голову, чтобы рассмотреть вещь. — Ты же не носишь ничего вязаного, — удивился Чонгук. — А я бы купил такой же свитер. Ты только посмотри: красивый, теплый, да еще и цвет обалденный, — настаивал Юнги, и Чимину стало максимально неловко, когда Тэхен скосил на него тяжелый взгляд. — С каких пор мы обсуждаем свитера? — нахохлился Чонгук, искренне не понимая, что происходит и почему его одного не посвятили в эту тайну. — Езжайте по домам, уже поздно, — устало выдохнул Юнги. Тэхен аж весь подобрался, внимательно оглядывая их с Чимином: — Так значит, ты прогоняешь нас, чтобы потусоваться с ним? — У вас что, свидание? — изумился Чонгук. — Хен, мы же друзья, почему ты не сказал, что у тебя появился парень? Юнги молчал, окатывая донсенов холодным взглядом. Происходящее ему не нравилось, да и Чимин ощущал себя как на допросе, и даже макнэ зябко поежился. — Что бы поменялось, если бы я подтвердил это? — Мы бы с Чонгуком немедленно ушли, чтобы не мешать вам. — Правда? — Юнги хмыкнул. — Ты бы ушел, если я вправду сказал, что встречаюсь с Чимином? — А ты встречаешься? — Тэхен прищурился, и с секунду они глядели друг на друга словно не поделившие добычу два хищника. — Потому что, глядя на затравленное выражение лица твоего якобы парня, так не скажешь. Юнги взглянул на Чимина, и лицо у него действительно было растерянным, и ему так и хотелось натянуть шапку аж до самого подбородка, чтобы никто на него не пялился, да и слушать, что говорит Тэхен и с каким презрением, ему не очень-то нравилось. — Это потому что ты нас всех здесь смущаешь, — заявил Юнги. — Я? Чем же? Это, кажется, ты не можешь признаться, что вы с Чимином парочка. — Да, мы парочка, — Юнги схватил Чимина за руку и крепко сжал. У Чонгука аж лицо вытянулось. Тэхен сжал зубы, но его тут же быстро отпустило, и он налепил на лицо улыбку. — И что ты в нем нашел? Он же мелкий и работает в кафешке. У него за пазухой ничего и он носит стремные свитера, которые вяжет сам, как какая-нибудь бабка. Юнги скрипнул зубами, сильнее сжимая руку Чимина, тот аж пискнул от боли. — Во-первых, еще раз назовешь его бабкой и тебе придется выпрашивать у родителей деньги на ринопластику и новые зубы. Во-вторых, какая к чертям разница все то, что ты перечислил. Тебя это ни в коем разе не касается. Тэхен набрал воздух, собираясь разразиться гневной тирадой, когда Чонгук вскочил: — Так, брейк. Мне надоело это выслушивать, да и Чимину явно неловко. Поэтому остановитесь оба, пока не поздно, и извинитесь друг перед другом. Воцарилась звенящая тишина в уже и так полупустом кафе, было слышно, как все еще жужжат кофейные аппараты. Тэхен поправил свое черное пальто, идеально на нем сидящее и явно дорогое и сшитое на заказ, и тяжело вздохнул: — Ладно. В знак примирения приглашаю вас с Чонгуком… — Серьезно? — прыснул Юнги. — Нас с Чонгуком. Кажется, у тебя с математикой было плохо, раз ты не видишь, что за столиком сидит еще один человек, перед которым ты должен извиниться. — Хен, у меня есть только два билета на мой спектакль, потому что я всегда приглашал туда только вас с Гуком, — Тэхен самодовольно развел руками. — Я знаю, что ты можешь достать билет для Чимина. Я думаю, ему очень понравится. Чимин тут же замахал свободной рукой, замечая, как на лицо Тэхена ложится тень: — О нет, не стоит, если тебе… — Вот видишь, хен, он не хочет. Так что я жду вас с Гуки вдвоем. — Я могу отдать Чимину свой билет, — влез Чонгук, и тут же получил от Тэхена злобный взгляд в свою сторону и мгновенно затих. — Почему ты себя так ведешь? — очень тихо прошептал Юнги, заставив Тэхена недоуменно нахмуриться. — Если ты не хочешь приглашать Чимина, то зачем ты говоришь при нем про свой спектакль? Хочешь демонстративно показать, что ему в нашей компании не место, потому что ты относишься к нему с презрением? — Ребят, пожалуйста, не надо… — пискнул Чимин, но был успешно проигнорирован. — Пригласил бы нас, когда мы исключительно втроем. — Вот именно, что мы никогда не бываем исключительно втроем, потому что ты всегда тащишь к нам его, — Тэхен демонстративно ткнул в Чимина своим длинным пальцем. — С каких пор это стало проблемой? Что тебе не нравится? — Юнги пылал, еще сильнее сжимая чужую ладошку, и Чимину впервые стало немного страшно, потому что он еще никогда не видел Юнги таким злым. — Он, — Тэхен сверкнул глазами в сторону Чимина. — Он мне не нравится. Юнги наконец встал, и Чимину пришлось подняться следом, потому что его руку все еще не отпускали. И хен быстро двинулся прочь из кафе, таща за собой Чимина. Холодный декабрьский воздух резко остудил горящие щеки, и Юнги отпустил чужие пальцы. В машине они ехали молча, Чимин разглядывал пока еще непокрытые снегом дороги, и чувствовал, как Юнги все еще негодует, но отчаянно пытается это скрыть. Когда они добрались до дома Чимина и тот выскользнул из салона, Юнги виновато вздохнул: — Прости за Тэхена. Не знаю, какая муха его укусила. Должно быть, стоило что-то сказать в ответ, но Чимин лишь кивнул, захлопывая дверь автомобиля.

***

— Как всегда, — сделал заказ Намджун и, заметив, что за ним нет очереди, облокотился о прилавок. — Чем занят на выходных? — Собираю пазлы с Юнги, — прозвучало слегка неуверенно. После того, как Юнги подвез его до дома, он отправил ему короткое сообщение «Спокойной ночи, Чимин», и с тех пор они пока не общались. Юнги, видимо, был слишком занят, чтобы заскочить за кофе или даже написать. А может, он пожалел о том, что ляпнул, мол, они встречаются. — Вы что, две бабки? — удивился хен. — Эй, — Чимин ткнул в Намджуна коктейльной трубочкой. — Не смей называть нас бабками. — Ладно, два маленьких собирателя пазлов. — То, что ты выше меня на семь сантиметров, не дает тебе права издеваться надо мной. — Ты уверен, что вы с Юнги будете заниматься исключительно пазлами? — Намджун хитро прищурился. — То есть? — Не думаешь, что он тебя разложит на этих пазлах? Чимин взглянул на хлопочущего у кофе-машин напарника и залился румянцем. — А он может? Намджун улыбнулся: — Ты ведь понимаешь, что нравишься Юнги? — Я не планировал встречаться с кем-либо в ближайшее время. — И до каких пор это твое «ближайшее время» планирует растянуться? — Неплохо было бы, если бы до конца жизни, — признался Чимин. — Ну это тебе вряд ли светит. Юнги обычно не отступает, если ему кто-то нравится. — И часто такое было? — А ты подловил. На моей памяти… — Намджун задумался. — Стоит ли вообще тебе об этом говорить? Я скажу, что однажды, а ты накрутишь себя, что у Юнги в жизни была одна настоящая любовь, и ты второй его любовью быть не готов. Или я скажу, пятеро, а ты решишь, что Юнги та еще шлюшка. — Их действительно было пятеро? — Чимин, — предупредил его Намджун, резко прекратив попытки начать загоняться. Ответом ему был тяжкий вздох и очередная волна румянца, вспыхнувшая на щеках. — Он милый. Даже если и любвеобильная шлюшка, — признался он. — Он тоже тебе нравится, — заключил Намджун. — Я заметил, как в первую же вашу встречу между вами пролетели искры. — Он просто разделся и стащил с меня мою одежду — это не считается, — фыркнул Чимин, протирая стойку. — Но ты его разглядывал. — Он был такой бледный, я просто не мог отвести свой взгляд. А вообще… он какой-то настоящий. Не стесняется выглядеть смущенным и робким. Это я не могу контролировать свои эмоции, хотя очень стараюсь. А ему плевать: он даже сразу признался мне, что ему тяжело общаться с людьми, но со мной он почему-то вел себя свободно и позволил называть хеном. Он весь какой-то одновременно суровый и мрачный, а с другой он так красиво улыбается. То опускает глаза, стараясь не смотреть в лицо, то внимательно наблюдает, пока думает, что я не вижу. — Чимин. Отбрось к чертям свои тревоги и просто будь с Юнги. Ты заслужил хорошего человека рядом с собой. — Я не думаю, что мы подходим друг другу. — Ну и с какого хрена ты так думаешь? Кто вдолбил тебе это в твою голову? — Почему если я в чем-то сомневаюсь, то это сразу «кто-то вдолбил в мою голову»? — Чимин от возмущения аж тряпку от себя отбросил. — Потому что вспомни прошлый год и кто внушил тебе, что ты неуклюжий танцор, который не слышит музыку и которому стоит сбросить вес. — Мне никто не вд… Ты сделал только хуже, — стальным голосом сообщил Чимин. — Зачем ты напомнил? — Хотел, чтобы до тебя дошло, что это только тебе решать, как жить дальше и с кем быть. Если тебе нравится Юнги — будь с ним, и хватит делать тупые выводы из не менее тупых слов Тэхена. Чимин потянулся к фартуку: — Откуда ты знаешь? — А ты думаешь, я не в курсе, кто такой Тэхен? Это у Юнги есть голова на плечах, да и Чонгук в силу возраста еще не успел попасть под влияние Тэхена. Да и Тэхен сам по себе весьма неплохой человек, если не начинает нести чушь, не подумав. А такое у него, к сожалению, бывает частенько. Ты ведь помнишь, что надо делать в таких случаях? — Обрывать общение, если не можешь ответить колкостью на колкость. Но как, если Тэхен дружит с Юнги и пытается делить его со мной? — Тогда, может, стоит собрать яйца в кулак и поставить его на место? — Ты ведь знаешь, я не могу. Может, ты сделаешь это вместо меня? — Я не могу собрать твои яйца в кулак — Юнги нас не так поймет. — Идиот, — фыркнул Чимин, возвращаясь к протиранию стойки.

***

— Минимализм твое все, — прошептал Чимин, оглядывая квартиру Юнги. — Ну я же не Намджун, коллекционирующий произведения искусства и захламляющий ими все пространство вокруг. Я, конечно, люблю все миленькое и маленькое, — хен красноречиво хмыкнул, — но не до такой степени. — Кофе, какао, шоколад? Чимин уселся на высокий стул, слегка ежась от серых и белых тонов, в которых была выполнена кухня. Немного безлико и, как ни парадоксально, это так шло Юнги. — Если можно, черный чай. Хен возился с чайником, пока Чимин за ним наблюдал. Сегодня они купили огромную коробку пазлов с безумно сложным рисунком, и, честно говоря, он еще никогда не видел, чтобы Юнги так радостно улыбался, совсем как ребенок, наконец-то получивший заветную конфету. — Мы помрем раньше, чем его соберем, — фыркнул Чимин, разглядывая на коробке море и небо. — Ага, — восторженно закивал хен, и ничего не оставалось, как согласиться. Чимин вздохнул, начиная теребить рукава свитера. У него были пока свежие манжеты, еще ни разу не распущенные, — на всех его остальных кофтах рукава были распущены не раз и не два и снова связаны обратно, — но избавиться от привычки было сложновато. Отпускало лишь тогда, когда он вязал. — Я знаю, что твой отец владеет строительной компанией. — Это проблема? — удивился Юнги, заваривая чай. — Нет, ни в коем случае, — поспешил заверить его Чимин. — Тогда почему ты упомянул это? Под внимательным взглядом своего хена Чимин немного стушевался: — Потому что я работаю в кафе и у меня не так уж и много денег. Я не могу позволить себе кофе каждый день и хожу в кино раз в месяц, да и то не факт, и да, я вяжу себе одежду и штопаю носки. Меня душит жаба отдавать вещи в химчистку, когда я сам способен вывести пятно. И я не выкидываю вещь, если ее испачкал. И я езжу на метро и не хочу быть айдолом… — Эй, — Юнги присел за столик, — тебя это беспокоило до того, как мы начали общаться? Чимин задумался. — Нет. — Тогда почему тебя заботит это сейчас? — Потому что ты богатый, а я нет, — Чимин едва удержался от того, чтобы надуть губы. Вот только он подцепил торчащую из рукава нитку и потянул за нее. — Я как-то зацикливался на этом? Делал акцент на своей обеспеченности, разбрасывая вокруг себя деньги и купаясь в бассейне шампанского? Да, я выбросил, как думал, испорченную к чертям рубашку, и покупал кофе каждый день, чтобы только увидеть тебя. И сводил вас всех в лапшичную, и то потому что мы закончили работу над конкурсным треком и я был доволен работой. Это плохо? Чимин пожал плечами: — Нет. — Тогда почему ты сейчас сам проводишь между нами черту «богатый и бедный»? Потому что Тэхен заставляет тебя об этом думать? Он раньше себя так не вел. Не знаю, что с ним происходит, — Юнги вздохнул и отвел взгляд, будто тема и вправду была ему неприятна. — Не стоит слушать его, потому что он категорически и бесповоротно не прав. Не грусти и не думай об этом. Хен поставил перед ним чашку с чаем и, когда Чимин потянулся к ней, накрыл его руку своей. Он аккуратно обмотал его запястье торчащей из рукава полуметровой нитью. — Не переживай. Оно того не стоит. Уже стемнело, когда они с Чимином, расположившись на обогреваемом полу, наконец-то смогли найти все самые крайние кусочки пазла и теперь у них хотя бы была рамка. — А сейчас нужно отделить море и небо, — со знанием дела заявил Юнги, разминая затекшую шею. Чимин хрустнул плечами, заставив хена поморщиться. — Фу, не делай так больше, а то напоминаешь мне моего деда. Он так же щелкал суставами. — Эй, кто бы говорил: это ты вообще-то вставал каждые десять минут, чтобы похрустеть коленками, еще при этом и кряхтел как настоящий аджосси. — Ладно, закончим на том, что мы два старых деда, — миролюбиво заключил Юнги, — и сосредоточимся на том, что небо у нас голубое, а море — темно-синее. В основном. Иногда. Чимин фыркнул, начиная разбирать мозаику по цвету. Через двадцать минут Юнги покинул его, кряхтя и щелкая коленками, чтобы сделать им очередную порцию чая. Телефон хена громко запищал, оповещая о пришедшей смс-ке. — Тебе сообщение пришло, — крикнул Чимин, краем глаза взглянув на засветившийся экран. В уведомлениях мелькнуло имя Чонгука и за секунду до того, как экран погас, Чимин успел разглядеть слово «спектакль». Когда Юнги вернулся с чашками, сортировка пазлов была заброшена, и Чимин начал распускать уже другой рукав. — Прости, хен, — виновато прошептал он, когда Юнги взялся за телефон, — но я прочитал смс-ку. Ты не пошел на спектакль Тэхена. Послышался тяжелый вздох, и на мгновение в комнате воцарилась тишина. — После того, как он нагрубил тебе, мне не очень хочется тешить его эго. — Но ведь он твой друг, и он пригласил тебя на свой спектакль. Он хотел, чтобы ты пришел. — Я уже был на этом спектакле раньше. К тому же я отправил ему цветы. — Но это не одно и то же. Ему важно было твое присутствие, а не букет растений, — горячо заявил Чимин. — Я бы пошел на выступление Намджуна, даже если бы мы были в ссоре. Юнги резко подорвался с места, взлохмачивая волосы. Он мерил комнату быстрым широким шагом, пока Чимин продолжал тянуть нить из собственного свитера. — Тэхен пригласил нас с Чонгуком и обделил приглашением тебя, потому что хотел показать всем присутствующим, что ты лишний в нашей компании. Он даже не постеснялся твоего присутствия. Ты бы с кем-нибудь так поступил? Ты бы дал напрямую понять Тэхену, что он не вписывается в нашу тусовку, состоящую из тебя, меня и Намджуна? Ты бы хотел, чтобы он присутствовал на твоем гипотетическом концерте, чем бы ты ни занимался? — Наверное, нет, — тихо признался Чимин. — Тогда бы ты стал приглашать меня и Намджуна на его глазах? Ты бы сделал бы это наедине, никоим образом не дав Тэхену понять, что видеть ты его не желаешь. Потому что так поступил бы любой человек, который обладал бы чувством такта. А теперь вспомни, что сделал Тэхен, — Юнги наконец остановился, словно бы остыв. — Букет дорогой, ему понравится, он такое любит. Он присел, слегка сдвигая кусочки пазлов и примеряясь, подходят ли они. — К тому же я хотел побыть с тобой. Мне можно иметь желание побыть с тобой, а не идти на спектакль, который я видел уже не один раз, пусть там и играет мой друг? — спросил Юнги, и Чимин опустил взгляд, переставая мучить рукав. — Намджун был прав. — В чем? — Что мы не просто пазлы будем собирать. — Ну пока мы занимаемся только этим. — То есть разложить меня на них ты не хочешь? — хмыкнул Чимин, тут же густо краснея. Юнги аж закашлялся, поперхнувшись чаем. — Так внезапно. Я думал, у нас сначала будет первое свидание, потом первый поцелуй, а там и до первого секса как-нибудь доберемся, не спеша. Но если ты хочешь, чтобы я трахнул тебя прямо на пазлах… Чимин покачал головой, не в силах сдержать смех. — Нет, давай не будем торопиться. Трахнуть меня на пазлах ты еще успеешь.

***

Намджун долго пялился на улыбающегося Чимина, вбивающего заказ в чек. — Ты чего такой счастливый? Юнги все-таки взял тебя на пазлах? — Нет. — Нет? — Нет, — Чимин смутился, все еще продолжая ярко сиять, — мы только целовались весь вечер напролет. — Серьезно? — А что? Надо было сразу друг другу в трусы залезть? Я вообще-то достаточно скромный, — Чимин мотнул головой, наигранно обиженно дуя губы. — Просто, мне казалось, Юнги своего не упустит. — Так я и не упустил, — хмыкнул Юнги, и Намджун вздрогнул от неожиданности, когда из-за его спины вынырнул хен. — Так вот с кем ты обсуждаешь свою личную жизнь, — цокнул он Чимину, заставив его тут же залиться краской. — Намджуни, как тебе не стыдно: это ты внушил моему Чимину, что я должен его трахнуть на пазлах. — Ой, хен, будто бы ты этого сам не хотел, не строй из себя неженку, — фыркнул Намджун. — Может, уже перестанете обсуждать наш гипотетический секс на мозаике? — прошипел Чимин, оглядываясь на напарника и стоящего чуть поодаль менеджера. — Это уже стало локальным мемом, смирись. Я теперь никогда не смогу смотреть на пазлы и не представлять вас. — Намджун, ты извращенец, — вздохнул Юнги, складывая руки на груди, мол, я очень осуждаю, но можешь подкинуть еще идей для будущего перепихона. — Это вообще-то вы оба передо мной разделись в тот раз, да еще и пялились друг на друга, как голодные волки, — возмутился Намджун, тыча в них обоих пальцем. — Неправда! — синхронно воскликнули Юнги с Чимином. — Я уж думал, придется освобождать студию, а потом драить ее под ультрафиолетом. И я уверен, что Чимин сообщит мне, когда у вас действительно будет секс на пазлах. — Никогда в жизни. Теперь уже нет, — демонстративно обиделся он, на что Юнги облокотился на стойку и приблизил к нему лицо. — Я надеюсь, ты не про секс в целом, а только про пазлы? — Так, все! Я запрещаю вам обоим произносить при мне слово «пазлы», — Чимин шлепнул тряпкой о прилавок и грозно взглянул на них с Намджуном. — И все остальные синонимы к этому слову тоже. Я пошел за заказом, и чтобы за это время вы не сгенерировали новую шутку на эту тему. — А он, оказывается, секси, когда злится, — хмыкнул Юнги. Намджун потоптался на месте и все же начал: — Не обижай его. — Ты думаешь, я могу? — искренне возмутился хен, выглядел он оскорбленным. — Может быть, и нет, но держи Тэхена подальше, либо вправь уже ему мозги. Юнги вздохнул: — Ты ведь знаешь его, не пойму, что с ним происходит. С чего он ведет себя как истеричная девка? — Завидует, что ты уделяешь Чимину больше времени, чем ему? Тэхен, он ведь такой: любит внимание, иначе бы не стал актером. Они тут же замолчали, когда Чимин принес заказ. Юнги выжал улыбку и склонил голову набок: — Хороший у тебя друг — и отчехвостит, и про секс пошутит. Где вы познакомились? — На курсах борьбы, — бросил Намджун. — Ты ходишь на борьбу? — у Юнги аж глаза чуть было из орбит не посыпались. Чимин смутился: — Было дело. — Ладно, я побежал на лекцию, — Намджун умчал, оставляя их двоих под недовольным наблюдением менеджера, и Чимин взглянул на свои часы. — У меня перерыв через двадцать минут. — Я никуда не спешу, буду ждать за столиком. Чимин колдовал над кассой, ловя на себе взгляд хена, и каждый раз смущался, потому что выдержать на себе такое было просто нереально. Что-то в его взгляде изменилось, стало мягким и при этом более настойчивым, словно он раздевал своего донсена глазами. Чимин старался не смотреть на него в ответ, потому что это трубочка между губ Юнги чертовски отвлекала от клиентов. Когда наступил перерыв, Чимин бабочкой выпорхнул из-за кассы и бросил фирменный передник под стойку. — Я зайду за тобой после смены и отвезу домой, — заявил Юнги, крепко сжимая его руку. — Окей, — Чимину бессовестно нравился тот факт, что у хена есть машина и он подвозит его темными холодными вечерами до дома. Наверное, они слишком сильно увлеклись разглядыванием друг друга, потому что не сразу заметили, как за их столик присели Чонгук с Тэхеном. Юнги сразу весь как-то подобрался, одаривая Тэхена тяжелым взглядом. — Что ты здесь делаешь? Тэхен опустил глаза на их сцепленные между собой пальцы, но тактично промолчал. На его лице не мелькнуло даже тени недовольства сим фактом, и Чимин удивленно нахмурился. Тэхен чуть повернулся к нему и виновато поджал губы. — Я хотел бы извиниться за свою несдержанность и откровенно проявленную неприязнь к тебе. Я был груб, отвратителен и многое позволял по отношению к тебе. Прости, что задевал, глумился над твоей работой, одеждой и всем остальным твоим видом. Честно говоря, я очень тяжело привыкаю к переменам, поэтому, когда я понял, что хен хочет, чтобы ты влился в нашу компанию, я разозлился и у меня сорвало крышу. Но я понял, что был не прав, поэтому, если сможешь, то прости меня и давай попробуем наладить отношения. Начнем, так сказать, все заново. У Чимин от такого отвисла челюсть, он даже на секунду потерял дар речи. И, кажется, даже Юнги издал странный изумленный возглас. Тэхен пристыженно опустил голову, совершенно не следя за их реакцией, и Чонгук погладил его по плечу, мол, хен, ты справился, я горжусь тобой. — Ты серьезно? — поинтересовался Юнги. — Не шутишь? Не планируешь усыпить наше внимание и не строишь дьявольские козни? — Хен, как ты можешь? — оскорбился Тэхен. — Ты настолько плохого мнения обо мне? Вот значит, что ты думаешь. Чимин внимательно вглядывался в его лицо. Выглядел он уже не таким самодовольным как раньше, и исчезла эта его дурацкая ухмылка. Да и речь его звучала очень искренне, будто он и вправду раскаивался. — Тэхен, — позвал его Чимин, чувствуя, как Юнги крепко сжимает его ладонь. — Я принимаю твои извинения. Действительно, давай начнем заново, — он освободил руку из объятий хена и протянул ее в знак примирения. Тэхен с секунду колебался и все же пожал ее. — Спасибо. Я буду называть тебя хеном. Чимин благодарно опустил голову, немного смущаясь. Его никто никогда еще не называл хеном. Чонгук рассмеялся, сбрасывая напряжение: — Я тоже буду называть тебя хеном. Итого два донсена в копилку, Чимин аж развеселился. — И ты, Юнги-хен, тоже прости, — прошептал Тэхен. — Давай снова разговаривать, а то эти несколько дней без общения с тобой были тяжелыми. — Ага, — влез Чонгук, — он все жаловался, что никто не ворчит у него под ухом и не кряхтит как старый дед. — Эй! Я не дед и я не умею кряхтеть! — Да, конечно, — фыркнул Чимин, и Тэхен улыбнулся. — Тогда, может, сыграем в игру? — предложил он. — Скоро Рождество, и мы обычно втроем играли в Тайного Санту. — Чонгук же только на первом курсе, — удивился Чимин. — Мы сдружились, когда я еще ходил на подготовительные курсы в наш университет, — пояснил макнэ. — Мы знакомы уже пару лет. — Третий пошел, — уточнил Юнги. — Терпеть не могу Тайного Санту. — Брось, хен, тебе это нравится. Ты любишь всякие безделушки, что мы тебе дарим, — фыркнул Тэхен. — Нас было трое и поэтому игра немного надоедает, но нас теперь четверо и, я думаю, станет веселее. — Да, — интенсивно закивал Чонгук, подтверждая. — Давайте соглашайтесь. Чимин взглянул на Юнги, тот снова сгреб в охапку его руку и сжал в своей большой и теплой ладони. Выглядел он задумчивым, и вроде как казалось, что это совсем уж неплохо — Тайный Санта. Обычно Чимин дарил подарки на Рождество только родителям и Намджуну. — Не думаю, что это хорошая идея, — вдруг сообщил Юнги, и Чимин удивленно на него уставился. — Хочешь нарушить традицию? — Чонгук выглядел расстроенным. — Будет весело, — заверил их Тэхен, хватая со стола салфетку и разрывая ее на четыре равные части. Он достал из сумки ручку и быстро написал их имена, беспорядочно скомкав затем бумагу. — Разбирайте. Первым за кусочек схватился Чонгук, он быстро развернул салфетку и удовлетворенно кивнул. Второй листок взял Тэхен, но разворачивать не спешил, глядя на застывших на своих местах хенов. Юнги вздохнул, покорно утаскивая со стола салфетку. Чимин уже было потянулся за последней, когда вдруг заметил, как на лице Тэхена мелькнула хищная улыбка. Всего на доли секунды, и так же быстро пропала. Чимин мотнул головой, наваждение, наверняка просто тень упала. Но бумажку он сжал в кулаке, ощущая некую тревогу. Руки потянулись затеребить рукава кофты, но сейчас он был в фирменной футболке, а фартук закинут под стойку, и теперь Чимину нечего было теребить в пальцах. — Тогда у нас есть две недели, чтобы придумать, что дарить друг другу, — сообщил Тэхен. Чимин поднялся со стула, понимая, что у него закончился перерыв. Уходить от Юнги не хотелось, но что-то нехорошее вновь поселилось в груди, и очень хотелось скрыться от посторонних глаз. Уже за прилавком Чимин нацепил на себя передник и, параллельно теребя его край, раскрыл бумажку. «Юнги», — было выведено стройным почерком, и Чимин облегченно вздохнул. А потом тут же испуганно подпрыгнул: наверное, стоило установить лимит на цену подарка. Он скажет об этом позже, решил Чимин, поднимая глаза на Тэхена, смеющегося над какой-то шуткой. А может, и над ним.

***

Юнги не раз говорил, что мерзнет. А еще он дважды покушался на чиминов джемпер, называя его волшебным. Дарить ему свою кофту Чимин не планировал, но и вязать для него такую он не собирался — боялся не угадать с размером и не успеть в срок. Поэтому он вытащил на свет все свои коробки с шерстяными клубками, раздумывая, что бы такое связать для своего хена. Приближалось Рождество, наконец-то выпал снег, и Чимин, недолго думая, остановил свой выбор на носках. — Ему ведь понравится? — спрашивал он у Намджуна, надоедая тому своими вечерними звонками. — Он ведь говорил, что мерзнет. Хотя, может, он соврал, у него ведь дома полы с подогревом. — Чимин, ты можешь подарить ему все, что угодно, и ему это понравится, потому что Юнги-хену нравишься ты, — всегда отвечал Намджун, но Чимина этот ответ не удовлетворял. — Я не хочу, чтобы подарок был дерьмом, но Юнги все равно говорил, что ему нравится только лишь потому, что ему нравлюсь я. — Тогда подари ему себя, он точно оценит. — Намджун, сколько раз я уже грозился, что перестану с тобой дружить? — Не перестанешь, — фыркал хен, — потому что я твой единственный лучший друг. Чимин долго выбирал подходящий цвет ниток, долго думал, а стоит ли налепить туда узор. Сильно переживал, что носки не подойдут по размеру, но утешало то, что их можно было распустить и быстро перевязать. Это не джемпер, который бы не сошелся в плечах или по длине рукавов. Чимин даже покопался в обуви Юнги, когда был у него дома, чтобы понять, какой размер обуви тот носит. — Кому ты даришь подарок? — выпытывал у него хен, касаясь прохладным носом его шеи, пока Чимин изучал чужие тапочки. — Все будет хорошо, ему понравится. Кому не нравятся носки, сшитые по любви и золотыми ручками Пак Чимина? — хмыкал Намджун, когда Чимин звонил ему, чтобы пожаловаться, мол, цвет ниток не тот, или что фасон ужасен. — Успокойся, это всего лишь носки, у них один фасон. Мне ты, например, носки никогда не дарил, — обижался хен, на что теперь Чимину приходилось его утешать. Он несколько раз распускал их, менял цвета, узоры, вязку, когда Намджун тяжко не вздохнул и не вправил ему мозги: — Ты загоняешься, Чимин. Да, я понимаю, это подарок для важного тебе человека, но ты превращаешь свое любимое дело в каторгу. Вязание избавляет тебя от тревожных мыслей, а ты сейчас сам превращаешь это в тревогу. Сядь, успокойся и подыши, а потом просто довяжи эти носки и положи их в праздничный пакет. Юнги они понравятся, я уверен. Чимин и вправду отложил спицы. Вздохнул, успокоился и все-таки довязал носки. Намджун был прав, неважно, если они не подойдут по размеру — это исправимо, неважно, возможно, многое, о чем говорил хен, но Чимин все еще боролся с червячком сомнений — носки должны были понравится Юнги, иначе — Чимин будет рвать на себе волосы. Вручение подарков должно было быть дней за пять до Рождества. Они собирались у Тэхена дома, и Юнги долго извинялся — у него в этот день был зачет. Чимину пришлось добираться на метро, но сожалений по этому поводу он не испытывал — часа за два до этого Намджун усадил его в кресло и зарядил своей энергией. — Если ты будешь плакать по поводу носков, я отберу у тебя все твои клубки и спицы, — грозился Намджун. — Не отбирай, — дулся Чимин. — Тогда обещай не плакать, потому что Юнги твой подарок понравится. Повтори. — Юнги мой подарок понравится, — шептал себе под нос Чимин, добираясь до дома Тэхена в лютую вьюгу. Сеул погружался в снег с пугающей скоростью. — Юнги опоздает, — сообщил Чимин, когда Тэхен помог снять ему куртку и одолжил гостевые тапочки. — Да, он написал. Раздевайся, мой руки, Чонгук сделал какао. Квартира Тэхена была больше, чем у Юнги, и обставлена раза в три, а то и четыре богаче. Хотя такое впечатление явно сложилось из-за того, что хен предпочитал минимализм, тогда как Тэхен — помпезность. Никаких золотых лепнин или колонн посреди коридора и бриллиантовых ручек на дверях, но Чимин ощутил себя в этом доме маленькой бедной букашкой. — Располагайся, — Тэхен пододвинул ему кружку с горячим напитком, и они с Чонгуком переглянулись. — Давай колись, — заявил макнэ. — Что? — Кому ты даришь подарок? — Так в этом же вся соль Тайного Санты, — удивился Чимин. — Ну, — Тэхен сел напротив и уставился на него, не сводя взгляд, — судя по тому, что ты не стал за эти две недели выпытывать у нас с Гуком о наших предпочтениях, то я предположу, что подарок ты делаешь Юнги-хену. — Повезло, — кивнул Чонгук. Чимин улыбнулся. — Вот видишь, я был прав, — хмыкнул Тэхен. — Так, и что ты ему даришь? Можешь говорить, его все равно пока нет. Чимин растерянно уставился на праздничный пакет. Он все еще помнил, как Тэхен смеялся над ним, когда из его рюкзака выпал клубок. — Шикарные носки, ты обязан мне связать такие, — настаивал Намджун, и Чимин ему верил. Не потому, что тот всегда его поддерживал, а потому что у него был вкус. И это в какой-то степени заставило Чимину поверить, что они и вправду не так уж и плохи. — Носки, — прошептал Чимин, и у Тэхена аж глаз дернулся. — Носки? — Носки, — уже не так уверенно сообщил Чимин. — Ты их сам связал? — уточнил Тэхен и, когда ему кивнули, замолчал. Воцарилась тишина, кто-то шумно отхлебнул остывающий напиток, и Чимин поежился от того, как же все-таки стало неловко. — Наверное, стоило тебе сказать, но я думал, ты и сам все понимаешь, — вздохнул Тэхен. — Посмотри на нас, на нашу одежду, аксессуары, — он повертел перед носом Чимина своей рукой, на которой красовались часы, а потом полез к Чонгуку, заставляя его чуть нагнуться. Цепочка на его шее явно была дорогой, хоть Чимин в этом и не разбирался. — Я думал, Юнги-хен тебе все разъяснит. Мы очень богаты, можешь считать, что нам просто некуда тратить деньги. И мы привыкли к роскоши, к дорогим подаркам, деликатесам и золотым украшениям. И Юнги явно не заслуживает обычных носков. Он таких может накупить себе с сотню. Тэхен одарил его сочувствующим взглядом, и Чимин стушевался, сжимая пакет. Захрустела бумага. Он эти носки вязал две недели, то распуская, то начиная заново. И Намджун оказался не прав, его хен и вправду не заслужил такого подарка. — Мне бы на твоем месте было бы не по себе, понимаю тебя, — Тэхен коснулся его плеча. — Я бы ушел, чтобы не позориться. — Все настолько плохо? — голос дрогнул, и Чимин еще крепче сжал пакет, оставляя на нем сгибы. — Скажешь Юнги, что занят. Например, напарник приболел и тебя вызывали на работу. Мы с Чонгуком подтвердим, скажем, что ты не захотел оставлять подарок, потому что хочешь подарить его лично. Не переживай, — Тэхен ободряюще похлопал его по спине, когда Чимин на автомате слез со стула и направился к выходу. — Хочешь, я разузнаю, что ему нужно и сообщу тебе позже? Чимин с запозданием кивнул. — Тогда пока. И не надо расстраиваться, — кивнул Тэхен, закрывая за ним дверь. В ступоре Чимин покинул дом и направился к метро. Снег бил в лицо, но ему было совсем не больно, даже когда он поскользнулся и чуть было не вывихнул лодыжку. В метро он умудрился набрать Юнги сообщение, а вечером, когда ему позвонил Намджун, чтобы спросить, как все прошло, Чимин, не моргнув глазом, ему соврал, что все было просто отлично. Мол, Юнги был в таком восторге, что полез целоваться. Перед сном на телефон упала смс-ка. Это Тэхен скинул ему ссылку на сайт ювелирных украшений. «Юнги-хену понравится», — написал он, и Чимин вздохнул. Юнги и вправду понравятся эти серьги, на которые у Чимина нет денег.

***

Чимин вяло протирал стойку. В такой ранний час посетителей еще не было, и можно было позволить себе побыть сонной мухой. Вот только когда Чимин увидел в стеклянной двери Юнги, он бросил тряпку и кинулся к своему напарнику, тряся того за плечи. — Подмени меня, — прошептал Чимин, ныряя с головой под прилавок. — Что за хрень? — донеслось до него сверху, и он услышал удивленный голос Юнги: — Я думал, сегодня смена Чимина. Напарник кашлянул, поправил фартук и все же подошел ближе, невзначай пиная виновника всех своих бед. — Нет, он сегодня не вышел. — Что-то случилось? — Нет, он… э-э-э, приболел. Чимин поморщился, хоть и понимал, что сам подставил своего коллегу и выбирать теперь не приходилось. Пугать хена тоже, потому что, судя по его взволнованному голосу, Чимину придется собрать все свои актерские способности и правдоподобно изображать больного. — Будете что-то заказывать? — Нет. Чимина снова пнули, и он, выхватив из кармана телефон, вовремя успел поставить его на беззвучный режим. Юнги удерживал вызов еще долго, пока тяжело не вздохнул и не настрочил ему смс-ку: «С тобой все хорошо? Мне сказали, ты заболел». Чимин не стал отвечать, закрыв голову руками. Ему не хотелось врать хену, но и встречаться с ним, пока он не купил подарок, казалось неправильным. Чимина снова пнули, и напарник присел рядом с ним на корточки. — Выходи, он только что ушел. Вы типа поссорились? — на что Чимин скрипнул зубами. Платиновые серьги-кольца малого диаметра стоили очень дорого, и пусть на его счету было немного сбережений, но Чимин все еще не мог себе их позволить. Брать долг казалось ему чем-то постыдным, особенно в преддверии Рождества, поэтому Чимин перебрал все свои вещи, решая, что можно продать. Тэхен был прав, ошибкой было надеяться, что какие-то вязаные носки понравятся Юнги. Он заслуживал большего, того, чего Чимин уж точно не мог ему дать. И это так расстраивало, что он снова принялся драить стойку, стеклянным взглядом уставившись куда-то в зал. Ему нужны деньги. Поэтому в обеденный перерыв Чимин заскочил в ближайший ломбард и, недолго думая, положил на прилавок дедушкины часы.

***

Серьги должны были доставить на следующий день, и Чимину в эту ночь пришлось нелегко: Юнги заваливал его звонками и сообщениями, все пытаясь узнать, что же с ним случилось. «Со мной все в порядке, всего лишь простуда», — отмахнулся Чимин, надеясь, что хену этого будет достаточно. «Я приеду, привезу лекарства». «Не стоит, я лягу спать и все пройдет». «Я все равно приеду, вдруг тебе станет хуже. Кто-то должен быть рядом», — настаивал Юнги, и Чимину бы умилиться с этого, но встречаться с хеном, когда еще не привезли подарок, ему не хотелось. «Я заражу тебя. Не стоит болеть перед Рождеством», — петлял он, но Юнги было плевать на его хлипкие аргументы. «Плевать, я хочу быть рядом, когда тебе плохо», — и на этих словах Чимин взвыл, потому что ему и вправду было плохо, но не от температуры, а от того, что хен такой упрямый и не хочет отступать. «Пожалуйста, не надо так собой жертвовать. Со мной все будет хорошо. Лучше подготовься к зачету». «Не могу думать об учебе, когда знаю, что ты болен», — такого парня да в охапку бы и зацеловать насмерть, но Чимин такого жеста не оценил. «Я лягу спать, а сплю я крепко, так что вряд ли услышу, как ты звонишь в дверь», — ответил он и отключил телефон. Юнги его не послушал: приехал вечером и стал трезвонить в дверь, пока Чимин сидел в коридоре, в кромешной тьме, и жался лбом в собственные коленки. Если бы подарок был у него в руках, он бы не стал трусливо прятаться, а тут же бы впустил Юнги в квартиру. Не надо было бы даже изображать больного. Чимин зажал уши руками, чтобы хоть немного приглушить трель звонка. Знал бы хен, как ему сейчас стыдно за свое поведение, но еще хуже было надеяться, что Юнги подойдут те самые носки. Тэхен абсолютно и бесповоротно был прав и хорошо, что они помирились. Вряд ли бы тогда он открыл Чимину глаза на его промах, и сейчас Юнги бы не стал долбиться в его дверь — он бы наверняка высмеял его за самонадеянность. Высмеял бы? Чимин представил, как хен над ним глумится, и стало только хуже. И даже его слова, что он восхищается его хобби, были просто вежливостью, Чимин в этом был уверен. В дверь начали стучать, протяжно и монотонно, почти не делая пауз, и Чимин пополз к себе в комнату, чтобы ненароком не издать шум и не дать понять хену, что он якобы проснулся.

***

«Я звонил тебе раз сто, почему ты отключил телефон?» «Я уже приехал, но ты не открываешь. Тебе плохо?» «Чимин, открой дверь. Что случилось?» «Я переживаю, тебе не стало хуже?» «Извини, я уснул. Я же говорил, что у меня очень крепкий сон», — соврал Чимин, надеясь, что Юнги ничего не заподозрит. И лишь когда в обед сережки наконец-то были доставлены, Чимин позволил себе написать Юнги второе сообщение: «Приезжай, мне уже лучше». — Они ему понравятся, это ведь то, что он хотел, так сказал Тэхен, — шептал Чимин себе под нос, стоя у входной двери. Он редко повторял себе такие мантры, обычно этим занимался Намджун, пытаясь его успокоить. Сегодня на нем был огромный свитер, и рукава на нем были такие длинные, что не видно было пальцев, но даже сейчас Чимин умудрился распустить их, и теперь нитки неаккуратно торчали и мешались. Юнги лишь коснулся дверного звонка и даже не успел нажать на кнопку, как Чимин распахнул дверь. Хен выглядел, как ни парадоксально, хуже чем сам Чимин, бледный и с синяками под глазами. Он тут же коснулся его лба, проверяя температуру. — Я думал, ты двинул коньки, — заявил Юнги. — Хотел уже взламывать дверь. Пожалуйста, больше не пугай так, всегда отвечай на звонок, иначе я решу, что ты умер. Чимин растерянно отступил в коридор. Он и не думал, что хен настолько о нем беспокоился, и сейчас ему стало вдвойне не по себе. — Я принес куриный бульон, — Юнги повертел термосом в своей руке. — Показывай, где кухня. Чимин кивнул куда-то вбок, и хен послушно последовал за брошенным взглядом. Чимин поплелся следом. — Почему ты не сказал, что простудился? Почему я узнал это от твоего напарника? — Юнги не возмущался, скорее устало брюзжал, и Чимин от его тона становился весь каким-то маленьким и пристыженным, как школьник, начавший кидаться едой в столовой. — Это тебе, — Чимин протянул ему бархатную коробочку, и Юнги удивленно замолчал на полуслове. — На Тайного Санту. Как кстати прошло? Я не смог прийти, меня вызвали на работу. Юнги взял в руки коробочку, повертел ее и нахмурился: — Без тебя было скучно, это все, что я могу сказать. Судя по тому, что ты внезапно не упал на колено, это не кольцо. Чимин улыбнулся, понимая, что если хен шутит, то у него улучшается настроение. Он во все глаза уставился на Юнги, наблюдая за реакцией. — Вау. Это же… Откуда ты узнал, что я их хотел? — удивился он, открывая коробочку и не решаясь примерить подарок. — Тэхен сказал. — Чимин, они очень красивые, — Юнги сгреб его в охапку, почти отрывая ноги от земли. Чимин аж крякнул от неожиданности, цепляясь хену в плечи. Его еще никогда так горячо не благодарили за побрякушки, и Чимин на секунду ощутил, как это приятно, что он все-таки сделал правильный выбор. — Они очень дорогие, откуда у тебя деньги? И тут Чимин отцепился от хена, неловко переминаясь с ноги на ногу. — У меня были накопления, мне хватило, — отмахнулся он, и почти не соврал: накопления и вправду были, но их хватило бы разве что на мышиные слезы. — Это куриный бульон? Пахнет замечательно. Ты сам его приготовил? Это лапша, и она даже не разварилась? Почему ты молчал о том, что так вкусно готовишь? Он принялся уплетать бульон, пока Юнги насильно не отобрал у него тарелку — Чимин так увлекся, что чуть было не начал ее вылизывать. — Смотрю, тебе лучше, — рассмеялся хен, утыкаясь Чимину куда-то в ключицу. Пришлось вымученно улыбнуться, хотя никто уже это не видел — улыбка вышла сама себе, жалкая и растерянная. — Что дарили друг другу ребята? — поинтересовался он, и Юнги выдохнул ему в шею. — Я подарил Тэхену часы от Cartier, а он Чонгуку — мотоцикл, тот всегда хотел. Надеюсь, не убьется по весне, когда сядет на него. Чимин сглотнул. Юнги всю жизнь жил в роскоши, он к этому привык, разбрасываясь испачканными рубашками, как фантиками. Такое Чимину, выросшему в обычной среднестатистической семье, наверное, не понять. Он бы никогда не смог позволить себе такие дорогие украшения, кофе с десертом каждый день, ужин в элитной лапшичной и еще много чего, о чем он еще даже не задумывался. Быть может, Юнги даже трусы не носит обычные, а какие-нибудь брендовые, Чимин не знает — не проверял, но почти уверен, что так и есть. Глупо было дарить ему носки собственной вязки, прав был Тэхен. — Ты что-то стал вялым, — заметил Юнги. — Хочешь поспать? — Да, наверное… — Пойдем, поспим вместе, — хен потянул его за руку, — показывай, где здесь кровать. — Тебе разве не нужно по делам? — Хочешь, чтобы я ушел? — удивился Юнги, и Чимин виновато поджал губы. — Нет, конечно, нет. — Тогда пойдем поваляемся, — Юнги потащил его в комнату, обнаружил лежащий на полу матрас и отсутствие кровати, и плюхнулся в ворох одеял и подушек, утаскивая Чимина за собой. В какой-нибудь другой раз ему бы понравилось, как Юнги плотно оплел его руками и ногами, и он бы обязательно уснул под его тихое сопение себе в затылок, но сейчас Чимин не смог сомкнуть глаз, все время теребя рукава свитера.

***

И так началась череда лжи. Чимин солгал, что уехал на Рождество к семье в Пусан, когда Юнги предложил отпраздновать вместе. Все праздники он послушно отработал в кафе, молясь, чтобы туда случайно не заявился хен. Но, видимо, он не так сильно нуждался в кофеине в отсутствии Чимина. Затем он перестал отвечать на звонки хена, потом и на смс-ки, а когда тот наконец-то заявился в кафе, сделал вид, что ему некогда. — Я тебя чем-то обидел? Сделал что-то не то? Почему ты не берешь телефон? Я же просил меня не игнорировать — я начинаю беспокоиться, — Юнги чуть было не положил ладонь на чиминову руку, но тот быстро ее отдернул, забивая заказ в чек. — Тэхен что-то тебе ляпнул? У тебя что-то произошло? Почему ты молчишь? — Ваш заказ, не задерживайте, пожалуйста, очередь, — сухо бросил Чимин, со всей силы прикусывая внутреннюю сторону щеки. Знал бы кто-нибудь, каких усилий ему стоило выглядеть таким хладнокровным при виде растерянного лица Юнги. Чимин обслужил еще четверых, когда за прилавком вновь оказался хен: — Клубничный мусс, — заказал он, и в голосе его сквозила такая обида, что Чимин понял — он не выдержит такого натиска. — Почему ты со мной даже не разговариваешь? Я не понимаю, хотя бы намекни. Если надоело собирать со мной пазлы — так и скажи. Если хочешь расстаться, то не надо поступать так по-скотски. Не тяни кота за хвост, скажи уже как есть. Чимин молча подал заказ, и Юнги еще долго пялился на ненавистный ему десерт. — Спасибо, — холодно бросил он, хватая заказ и убираясь из кафе. Через стеклянную дверь Чимин заметил, как Юнги выбрасывает десерт в урну и так громко матерится, что слышно даже отсюда. — Да какая кошка между вами пробежала? — удивился напарник, и в свой единственный десятиминутный перерыв Чимин разрыдался прямо в раздевалке, вытирая слезы связанным только что шарфом.

***

— Ты думаешь, что, если будешь вести себя так со мной, я от тебя отстану? — Чимин вздрогнул. На парковке возле кафе его ждал Юнги. На курсах борьбы его научили одной хорошей вещи: обрывать общение с людьми, которые делают вам только хуже. Чимин делал такое, и не раз, и от этого и вправду становилось легче. Но рвать отношения было тяжко, и каждый раз Чимин едва находил в себе силы на это. Юнги будет без него лучше, определенно, как и Чимину без него, по крайней мере, последнее Чимин повторял себе снова и снова, пока фраза перестала иметь хоть какой-нибудь смысл. Чимин выдохнул облачко пара в воздух, изучая собственные ботинки. Все никак не хватало смелости взглянуть Юнги в глаза. — Я все еще жду объяснений, — сообщил он, подходя ближе, и Чимин сделал шаг назад. Хен тут же остановился. Так будет лучше, — повторил про себя Чимин, но почему так не хочется расставаться и делать хену больно? В том, что Юнги будет больно, Чимин не сомневался — у него и сейчас лицо было такое, что он вот-вот и расплачется. — Не будь трусом, хватит молчать. Скажи уже то, что хотел. — Нам лучше расстаться, — наконец признался Чимин, ожидая, что станет легче, вот только нет. Юнги моргнул, но удивленным не выглядел, будто уже давно все понял, и ему нужно было подтверждение. — Не назовешь причину? — Разве она нужна? — Было бы неплохо знать, что тебя во мне не устроило, — фыркнул Юнги, но вышло настолько паршиво, что Чимин вжал голову в плечи. Ну вот. — Не в тебе дело. Юнги рассмеялся, и в уличной морозной тишине это вышло просто оглушительно. — Банальщина. «Дело не во мне, дело в тебе, — передразнил он. — Мы слишком разные, мы можем остаться друзьями». — Я бы и друзьями не хотел оставаться, — признался Чимин, потому что это было логично: стать друзьями все равно означало, что он будет вхож в их компанию, а там снова Тайный Санта, дни рождения, праздники. На этих словах Юнги дернулся, словно ему залепили пощечину. Те самые серьги в его ушах красиво замерцали в свете уличных фонарей. — Даже так. Я настолько тебе стал противен? Почему? В чем причина такой резкой смены настроения? В чем я провинился? Чимин не знал, что ответить. Он не хотел говорить про разницу в социальном статусе, деньги, дедушкины часы, вспоминать о которых было очень больно, и запястье до сих пор было таким непривычно голым. — Я просто хочу расстаться без лишних вопросов. Юнги сжал кулаки и кивнул. По его напряженно сжатым губам было видно, что он хочет что-то сказать, и Чимин уже готов был выслушать в свой адрес все что угодно. Но Юнги лишь молча сел в свою машину. Чимин грустно проследил за тем, как он выезжает с парковки, и ощутил себя настоящим ублюдком.

***

В наушниках звучал голос Юнги, и Чимин пожалел, что вообще включил сейчас его песни. Под них не то, что вязать, — жить не хотелось. Но и без него, в принципе, тоже было невыносимо, хоть в окно, потому что не знаешь, как лучше. Чимин то срывал наушники, злясь на себя за то, что позволил себе это малодушие, то снова включал на повтор треки Юнги и чуть ли в голос не выл. Без Юнги было очень пусто и одиноко, никто не держал за руку, не отпуская ни на минуту, никто не водил холодным носом по шее и не заваривал самый вкусный на свете чай. Чимин больше не вглядывался в каждого посетителя, надеясь, что это Юнги, и не ждал десятиминутных перерывов, чтобы присесть за его столик. Никто не подвозил его после работы до дома, и приходилось жаться в метро, распутывая клубки ниток или щелкая металлическими спицами. — Ну и? — Намджун заказывал айс американо, и от этого накатывали воспоминания — Чимин аж морщился, настолько это было болезненно. — Не расскажешь, что у вас с Юнги произошло? — А надо? — от того, насколько бесцветно прозвучал его голос, Намджун даже растерялся. — Ну я бы хотел узнать, что за муха тебя укусила. Ты нравился Юнги, он нравился тебе. С какой стати так внезапно расставаться? Юнги ходит весь бледный и потерянный, будто на него стая вампиров напала, почти с ног валится. Он даже с конкурса снялся, для которого ты помогал ему записывать песню. Чимин, — очень осторожно позвал его хен, — посмотри на меня. Это Тэхен нашептал тебе что-то на ушко, что ты начал сомневаться в своих с Юнги отношениях? — Причем тут Тэхен? — А при том, что он тебя всячески унижал, мешая вам с Юнги, разве нет? Я ведь тебя знаю, тебе нужен триггер, чтобы ты поступил так необдуманно. Чимин шлепнул тряпкой о прилавок. — Ничего не случилось и никто мне ничего не говорил. Я могу сам принимать решения. Намджун вздохнул. — Вспомни, где мы с тобой познакомились и в каком ты тогда был состоянии. А сейчас посмотри на себя — у тебя уже рукавов не осталось. Чимин опустил руки под стойку, потому что хен был прав — у него нет рукавов ни на одном из свитеров и даже довязывать их теперь совершенно не хотелось. Так у него в гардеробе появилось множество жилетов. — Намджун, — Чимин мотнул головой, — за тобой очередь, не задерживай людей. — Если снова начнется, то я готов выслушать, — бросил хен напоследок, и Чимин невольно вздрогнул.

***

От чувства собственной никчемности лекарства не было. Но если бы и было, то Чимин вряд ли бы наскреб на него денег, — уже нечего было продавать. Вязание больше не успокаивало, потому что каждый раз когда петелька за петелькой складывалась форма, Чимин в ужасе понимал, что начинает вязать очередной носок. — Привет, хен. — Привет, Чонгук, — за эти недели Чимин видел его впервые. Да и вообще кого бы то ни было из знакомой троицы. — Что будешь заказывать? — Ничего. Ты тогда так быстро ушел, что я не успел подарить тебе подарок на Тайного Санту. Вот, держи. Чимин уже и думать об этом забыл и сейчас удивленно пялился на коробочку, что протягивал ему Чонгук. — С прошедшими Рождеством и Новым годом! — Что это? — не понял Чимин, открывая коробку и разглядывая побрякушки. — Запонки, — пояснил Чонгук. — Нравится? — и он весь подобрался в ожидании реакции, что Чимин кивнул, выдавливая из себя улыбку. Он не носил рубашек, и подарок был максимально бесполезен и явно дороже, чем весь его гардероб, что Чимину только и оставалось, что натянуто улыбаться, чтобы Чонгук не чувствовал себя неловко. — А вот это от Юнги, — уже чуть тише добавил он, протягивая уже знакомую бархатную коробочку. Не нужно было и заглядывать в нее, чтобы знать, что там лежат серьги. — Юнги-хен постоянно сидит в своей студии и нас с Тэхеном туда не пускает. От чувства собственной никчемности лекарства не было, но даже если бы и было, Чимину бы оно не помогло. От вины бы не избавило, и от тревог бы не вылечило. Поэтому оставалось надеяться, что Юнги, в отличие от него, быстро выкарабкается. — Не думаю, что он хотел расставаться с этими сережками, — признался вдруг Чонгук. — Потому что это ты их ему подарил. Но я понимаю, почему он их вернул, и это не от того, что они напоминают о тебе. Если бы лекарство от никчемности существовало, то Чимин им бы обязательно передознулся.

***

В ломбарде, куда он пришел, чтобы сдать серьги и запонки и забрать дедушкины часы, последних уже не оказалось.

***

Когда Юнги увидел Чимина, выходящего из кафе, у него внутри все затрепетало и чуть было не оборвалось. В своей короткой курточке и огромный вязаной шапке с помпоном он выглядел очень мило, и его так и хотелось сгрести в охапку и прижать к себе. Но увы, теперь это было невозможно, и Юнги жутко бесился с того, что не знал причины. Так захотелось Чимину — и это все, что он знал. Наверное, в жестокости с ним никто не сравнится, никто еще не разбивал Юнги сердце с таким грохотом да еще и так, что он не мог собрать осколки. Без Чимина было тоскливо, холодно и пусто, и пусть Юнги с рождения жил в таком состоянии, но с появлением Чимина все изменилось. Возвращаться снова в это темное мрачное место под названием «Одиночество» не хотелось, но Чимин так решил. И больше всего раздражало, что Юнги ничего с этим не смог поделать, хотя наверняка мог бы. Чимин вдруг остановился возле урны, стащил с плеч свой старый драный рюкзак и завозился со сломанной молнией. Юнги выдохнул в морозный воздух облачко пара — он никогда не дарил Чимину подарки и теперь жалел об этом. Потому что он заслужил, и вообще его хотелось завалить всеми этими ненужными ему вещами, мелкими побрякушками, бессмысленными безделушками, но он почему-то стеснялся — боялся, что Чимин неадекватно отреагирует, обидится. Судя по тому, как чехвостил его Тэхен и как Чимин после этого расстраивался, это явно стало для него больной темой. Но Юнги мог бы хотя бы купить ему новый рюкзак с нормальной молнией. Чимин наконец-то справился с замком и извлек на свет какой-то прозрачный пакет с чем-то цветным внутри и выбросил его в мусорку. Туда же полетело что-то длинное и блестящее. Чимин натянул рюкзак на плечи и пошел прочь. Юнги заметался по парковке, как полный придурок, боясь, что его заметят, и нырнул за свою машину. Наверное, у него и вправду сорвало чердак, потому что как объяснишь тот факт, что Юнги полез в урну, рядом с которой недавно околачивался Чимин? Он извлек из мусорки вещи, с удивлением понимая, что это были клубки шерстяных ниток и спицы. Он долго пялился на все это, пока мимо него кто-то не прошел и странно на него не взглянул, мол, какого черта ты роешься в мусоре? Юнги прижал эти вещи к себе. Что-то тревожное разливалось в груди — Чимин выбросил то, что ему так нужно было для вязания. А он сам говорил, что это его успокаивает. Что с ним случилось? Захотелось броситься за Чимином следом, догнать, поинтересоваться, все ли с ним в порядке, но вместо этого Юнги вошел в кафе. Не зря же он ждал в машине, пока у Чимина закончится смена.

***

Чонгук с Тэхеном, как обезьянки, порой вешались на него и жутко мешали жить. Особенно сейчас, когда он ходил мрачный, словно грозовая туча, донсены не оставляли его в покое ни на минуту даже в студии, куда вход им вообще-то был запрещен. — Ты что, виделся с Чимином? — удивился Чонгук, заметив, что Юнги держит в одной руке пакет с клубками, а в другой — спицы. — Нет. — А я-то уж обрадовался, что вы помирились, — признался макнэ. Юнги вдруг повертел перед глазами пакетом с разноцветными нитками. Клубки там были разных размеров, от больших до совсем крошечных. — Интересно, почему он подарил тебе именно серьги, а не что-то сделанное своими руками, раз он умеет вязать? — Чонгук уставился в пакет, разглядывая сквозь него глаза хена. — Почему же? Хотел, — пожал плечами Тэхен, и Юнги аж весь вздрогнул. — Что? — На Тайного Санту Чимин хотел подарить тебе носки, — пояснил Тэхен, не отрывая взгляда от экрана своего телефона. — И почему же он этого не сделал? — на этих словах Юнги Чонгук расширил глаза и вдруг захотел спрятаться куда-то под стол. Тэхен усмехнулся: — Ну потому что это глупый подарок, хен. Ты достоин лучшего, а именно дорогих вещей, брендовой одежды, золотых украшений, последних моделей айфона, а не самодельных открыток с надписью «Поздравляю» от нищего парнишки, который совершенно не в курсе, как правильно зарабатывать деньги. Юнги поднялся с кресла и навис над Тэхеном. — А ты? — А что я? — удивился Тэхен, поднимая голову. — Ты как будто в курсе? Ты ни дня в своей жизни не работал, никогда не вел бюджет и не экономил, ты всю жизнь сосешь деньги из своих родителей. Ты буквально родился с золотой ложкой во рту и при этом смеешь говорить что-то о Чимине, который работает, пусть и за гроши? Но он хотя бы сам оплачивает себе крышу над головой, в отличие от тебя, которому квартиру купили родители и даже коммуналку за тебя оплачивают. — Хен, ты чего? — Тэхен выглядел ошарашенным, и, если бы не это, Юнги бы точно его ударил. Чонгук схватил хена за плечо, так, на всякий случай, — у того в руках все еще были острые спицы. — Ты и вправду не понимаешь, в чем дело? — В чем? В вязаных носках? Юнги издал какой-то жуткий звук, похожий на рык, и, смахнув с плеча руку Чонгука, выбежал за дверь. — Да что не так?! — недоумевал Тэхен, и макнэ на это тяжело вздохнул. — Я объясню.

***

Чимин был очень занят — он отключил телефон, заперся дома и выходить в ближайшие выходные на свет божий не планировал. Поэтому когда в дверь позвонили, а потом без паузы тут же резко заколотили, он чуть было не подпрыгнул до самого потолка. — Носки. Где мои носки? Чимин на секунду даже растерялся, когда в открытую дверь шмыгнул Юнги и задал ему этот вопрос. — Что? — Ты хотел подарить мне на Тайного Санту носки. Так и где же они? Чимин молчал, даже и не зная, что ему стоит ответить. Юнги выглядел взмыленным, обычно уложенные волосы торчали в разные стороны, и он сжимал в руках знакомые ему вещи. — Откуда это у тебя? — удивился он. — Рылся в мусорке. Как и ты когда-то. Наверное, это передается через поцелуи, — Юнги всучил ему пакет и спицы и принялся разуваться. Чимин хотел было возмутиться, но его мягко оттолкнули и просочились в комнату. — Что за… Чимин вжал голову в плечи, потому что такого беспорядка никто не должен был увидеть. По полу были разбросаны все вещи из его гардероба и Чимин уже начал потихоньку распускать то, что было связано им за все это время. Юнги в ужасе оглядел свитера, которые видел на Чимине раньше, и у них уже не было по рукаву или по вороту. От молочного джемпера, что он и сам носил, остался только перед. — Ты и мои носки распустил? — возмутился хен, начиная рыскать в сваленных в кучу вещах. Чимин опустился на пол, растерянно наблюдая, как Юнги копошится в его одежде и отступать явно не собирается. Чуть позже он скинул с себя пальто, когда понял, что дело затянется, да и судя по взмокшему лбу ему явно стало жарко. Юнги бросился к шкафу, выгребая оттуда остатки вещей, когда наконец-то наткнулся на праздничный пакет и заглянул внутрь. — Это они? — поинтересовался он, разглядывая белые пушистые носки с узорами. — Вроде как мой размер, — Юнги натянул их прямо на свои обычные черные носки и удовлетворенно оглядел свои ноги, держа их в воздухе. — Они такие мягкие. Кстати до меня, кажется, начинает доходить, почему ты постоянно разглядывал мои тапочки, когда был у меня дома. Эй, ты чего? Юнги подполз к Чимину, одиноко сидящему на полу и крепко сжимающему спицы. — Тэхен рассказал мне, — хен положил руку ему на колени и заглянул в лицо. — Не думаю, что он хотел тебя обидеть, но вышло как вышло. Вряд ли он вообще понимал, что говорит и делает, хотя я уже и не знаю, что о нем думать. Чимини, ну скажи хоть что-нибудь. Что с тобой случилось? Почему ты выбросил все это, почему распускаешь свои вещи? — Зачем ты их надел? Снимай, — прошептал Чимин, готовый уже разрыдаться, но при Юнги выглядеть слабым очень не хотелось. — Почему? Это мои носки, они теплые и они мне нравятся. — Не говори так, я же знаю, что… — Хватит думать, что я не могу оценить самые простые и обычные вещи, — разозлился Юнги. — Ты думаешь, мне так было важно, что ты мне подаришь? Да ты мог вообще заявиться без ничего, и я бы даже не обиделся. Потому что мне было важно твое присутствие, а не то, что ты с собой принесешь. Ты хотел подарить мне носки, так подарил бы, наплевав на все то, что говорит Тэхен. Он просто не понимает, а ты его еще и слушаешь. Я забираю эти носки. — Но это ведь… — Что? От чистого сердца? Да, — кивнул Юнги, и когда Чимин опустил голову, он тут же заключил его лицо в свои объятия. — Ты думал обо мне, когда их вязал. Ты слышал, что я не раз говорил, что мерзну, и позаботился обо мне. Это ли не ценно? — Я боялся, что облажаюсь, — вдруг всхлипнул Чимин и разрыдался, крупно сотрясаясь. — Я боялся, что не подхожу тебе. Потому что мы разные. — Мы же уже обсуждали это, — Юнги притянул его к себе, позволяя взобраться с ногами на свои колени. — Это ты проводишь между нами черту, мне же на все это плевать. Я просто хочу, чтобы мы были вместе, какая разница с сережками ли, с носками, просто будь рядом, — Юнги коснулся кончиком носа его уха. — Мне без тебя было так плохо. Чимин плакал ему в шею, изредка обдавая ухо жаркими всхлипами и оглушительно шмыгая носом. — Спицы-то зачем выкинул? — поинтересовался Юнги, поглаживая его вздрагивающую спину. — Потому что… — Чимин вздохнул, шумно втягивая сопли, — вязание раньше спасало от тревожности. Но чем чаще я стал вязать, тем хуже становилось. Я уже не мог успокоиться, и все это, — он обвел заплаканными красными глазами свою комнату, — стало только раздражать. Юнги убрал с его лица всклокоченные волосы, с улыбкой наблюдая, как Чимин растерянно моргает слипшимися мокрыми ресницами. Он снова нырнул в изгиб его шеи, смущенно пытаясь выровнять дыхание. — И давно ты такой тревожный? — осторожно спросил Юнги, заставляя его вздрогнуть. Они немного помолчали, пока Чимин причесывал мысли и приходил в себя. — Это началось пару лет назад. Я тогда только поступил в ваш университет. — Ты учился с нами? — удивился Юнги. — Да, на направлении «Танцы», — Чимин вытер лицо рукавом кофты. — Первый семестр прошел замечательно, но вот потом… Не знаю, что случилось. Намджун говорит, что это из-за того, что одногруппники мне завидовали и всячески пытались принизить, делая едкие замечания. Я тяжело отношусь к критике, хотя порой она бывает полезной. Но то, как они комментировали мои выступления… В общем, я сам себя загнал в тупик. Я стал переживать из-за выступлений, хотел, чтобы все было идеально, поэтому репетировал в студии ночи напролет и почти не спал, уча связки и придумывая образы. Меня жутко трясло перед каждым выступлением, и я, прекрасно зная, что выучил все назубок и могу произвести фурор, каждый раз лажал на глазах у публики. Я забывал движения, не слышал музыку, мог стоять перед сотней недоумевающих лиц. Меня буквально парализовывало. Чимин грустно улыбнулся: — Ты наверняка помнишь неуклюжего мальчишку, который просто вышел на сцену и все выступление простоял на сцене столбом? Это было на глазах всего университета. Юнги отвел взгляд. Он и вправду помнил. И над Чимином тогда и посмеивались, и сочувствовали. Юнги не помнил его лица, но ситуация была жуткой, и он старался о ней не вспоминать. Такое могло произойти с каждым, и он просто надеялся, что с ним такого никогда не случится. — Преподаватели ничего не понимали, да и я сам не знал, что со мной. Мои оценки ухудшились, и каждый выход на сцену сопровождался тревогой и паникой. Я чуть ли не писался от страха — я стал бояться сцены. Все дошло до того, что любая мелочь вызывала у меня дикий необузданный ужас. Чимин сжал кулаки, пока Юнги ободряюще поглаживал его спину. — Я боялся опоздать на пары и приходил за два часа до их начала. Я боялся попросить человека слезть с моей ноги, когда он наступал мне на ботинок в общественном транспорте. Боялся попросить ручку у одногруппника, боялся открыть рот, чтобы не произнести очередную глупость. Боялся ходить в магазин, ведь там так много людей и все они глазеют на меня, хотя им на самом деле до меня нет никакого дела. Я боялся заказать доставку на дом, ведь тогда нужно будет общаться с курьером, и пусть это дежурные два-три слова, — Чимин невесело усмехнулся. — В конце концов я перестал ходить на учебу, потому что я настолько боялся находиться на парах, что не мог уснуть, прокручивая в голове алгоритм: будильник ровно на шесть, десять минут на завтрак, десять минут, чтобы умыться, десять минут, чтобы одеться, пять минут собраться и выйти из дома, десять минут, чтобы дойти до автобусной остановки, и тут все выходило из строя, ведь автобус пусть и следовал расписанию, но мог опоздать на три минуты или приехать раньше на две. С учетом утренних пробок, проезд мог растянуться на семь-десять минут, и я не успевал приехать в университет к назначенному времени, и я дико паниковал из-за каждой чертовой секунды промедления. Казалось бы, такие мелочи, и они даже не связаны с моей основной проблемой — с боязнью выступать, — но это настолько мешало мне жить, что я перестал выходить из дома, но даже там я не ощущал себя в безопасности. Чимин потянулся к рукавам, начиная их безостановочно теребить, хотя от них уже оставалась одна мохра. — Я вздрагивал от каждого телефонного звонка, шороха листвы за окном и чиха соседа за стеной. Я думал, что умру затворником и, честно говоря, меня это даже устраивало. Пока родители не забили тревогу. Хотя кто бы не забил тревогу, я ведь перестал отвечать на их звонки, и им пришлось приехать ко мне в Сеул из Пусана, — Чимин снова улыбнулся. — Мне повезло, что они меня поняли и не стали принижать мои психологические проблемы и возмущаться, что я валяю дурака, мол, мое тревожное расстройство — результат безделья. Юнги погладил его по бедру, когда Чимин на него взглянул. Ресницы у него все еще были мокрые, как и щеки, и он не удержался и коснулся его лица. Смотреть на вспухшие губы было невыносимо — так и хотелось их поцеловать. — Намджун не соврал, когда сказал, что мы познакомились на курсах борьбы, но он не договорил. Это были курсы по борьбе с тревожным состоянием. Он был единственным, с кем я подружился за весь год пребывания в Сеуле, а ведь мы ходили в один университет, а я его там даже не видел. Я не поборол тревогу полностью: я понял, что не смогу выступать и бросил учебу. Но я научился справляться: на курсах была одна девчонка и успокоиться ей помогало вышивание крестиком. Так как меня порой накрывало даже в метро, то я решил, что вязание — самый оптимальный выбор нового хобби. И не прогадал. Это и вправду успокаивает. Четкая систематичность, наслоение петель друг на друга, ровные линии. Я ведь даже устроился на работу в кафе, и я там каждый день говорю с людьми! На этих словах Чимин рассмеялся, расслабленно кладя голову Юнги на грудь. — Тэхен делал мне больно каждый раз, когда открывал рот. Он словно метал в меня раскаленные иглы, хотя раньше я никогда не задумывался над тем, что в моей жизни что-то идет не так: что работа в кафе для неудачников, что вязание исключительно для бабуль. И ты тоже делал мне больно, говоря, что я закапываю свой талант и мне нужно снова поступать в ваш университет. Я больше не хочу испытывать то, что я чувствовал, так что это точно не для меня. — Прости, — прошептал Юнги, и Чимин поелозил по его коленям и заглянул в глаза. — И за Тэхена тоже прости. — Наверное, ты прав. Он не хотел снова меня унизить тогда, на Тайном Санте, но вышло что вышло. Когда он сказал, что эти носки… — Чимин кивнул на его ноги, — тебе не понравятся, что тебе плевать на такие вещи и ты такого даже не заслуживаешь… я подумал, что он прав и я занимаюсь полнейшей херней. Ошибкой было бросать вязание — я не могу отвлечься от мрачных мыслей и меня снова накрыло. Чимин обвил руками его шею и крепко обнял, позволяя поглаживать свою спину. — Юнги, мне очень плохо. И даже сейчас, когда, казалось бы, обстановка спокойнее некуда и ничего не предвещает беды, я боюсь. Мне страшно. Хен тут же прижал его к себе сильнее, хотя больше уже было никак, не в себя же его было запихивать. Юнги вздохнул. — Чимини… Я даже и представить не мог, что ты скрываешь за своей милой улыбкой. Я такой невнимательный идиот. Знаешь, мне часто говорят, что я достаточно наблюдателен, но с тобой я так облажался. — То, что ты ничего не заметил, говорит лишь о том, что мне было лучше, чем прошлой зимой. До определенного момента, — уже тише признался Чимин. — Прости меня. — Юнги, все в по… — Нет. Любое событие могло повлечь за собой обострение. А наша компания явно не принесла тебе радости. Прости, я все испортил. И Тэхена с Чонгуком тоже прости. Хотя, черт, я не имею права тебя об этом просить. Можешь злиться на нас… Чимин улыбнулся: — Но я на тебя совсем не злюсь. И на Чонгука тоже. Да и Тэхен вроде как хотел помочь. Своеобразно, конечно, но… Намджун говорит: с людьми, что сеют в тебе сомнения, заставляя самому выращивать сорняки в своем разуме, нужно тут же порывать. Нельзя подпускать их близко, если не можешь дать отпор и в лицо сказать о том, что тебе не нравится. Прости, что я не смог сказать тебе причину нашего расставания, — я испугался. Юнги погладил его запястья, не давая возможности снова начать теребить нити. — Это так унизительно: бежать от проблем, потому что не знаешь другого способа защитить себя. — Это ни капли не унизительно. Ты делаешь все возможное, спасая себя. Иногда помогает только такой способ. Прости что я общаюсь с такими людьми, но… со мной Тэхен совсем не такой. Он зовёт меня хеном и заглядывает в рот, ловит каждое мое слово. Он был добр со мной, и я отвечал ему тем же. Он как маленький, глупый… — Юнги вздохнул, — я ему такое с рук не спущу. — Пожалуйста, не надо. Продолжай с ним общаться. Дружите как прежде, не стоит ссориться. — Я все-таки его хен. Если я не научу его вести себя с людьми, то кто научит? — Юнги… — Ну уж бить я его не буду, не стоит беспокоиться. — Я не об этом. — Чимин, это уже не твоя проблема. Я хочу тебя защитить. Позволь мне это сделать. — Я бы сказал, что не нуждаюсь в защите и это глупо. Но я и вправду хочу, чтобы за меня хоть кто-то заступился, хотя бы однажды, потому что сам я не справляюсь, — признался Чимин, смущенно пряча глаза. — Все будет хорошо, — Юнги коротко поцеловал его в нос. — Спасибо, что говоришь мне эти слова. Это как раз то, что я хотел бы услышать. Правда. Совсем перестаешь воспринимать эту фразу, когда говоришь ее сам себе изо дня в день. Но когда это говорит кто-то другой, они внезапно приобретают магический эффект. — Все будет хорошо, — повторил Юнги. — Я обещаю. Он огладил его плечи, спускаясь вниз, до самых кончиков пальцев, и вдруг удивленно отодвинулся. — Где твои часы? Чимин долго молчал, горячо дыша ему в шею, прежде чем ответить: — Я их снял. — Так ты же их никогда не снимаешь. — Хен… — Чимин виновато поджал губы. — Только не говори мне, что ты продал их, чтобы купить мне серьги. — Не буду. — Чимини… — взвыл Юнги, тут же его напугав. Он даже хотел наконец сползти с коленей хена, но Юнги ему не позволил, крепко удержав на месте. — И кому ты их продал? — Заложил в ломбарде. — Я выкуплю твои часы, — заявил Юнги, уже подрываясь встать. — Их там уже нет, — грустно сообщил Чимин, и хен замер на месте. — Я не жалею. Ты очень радовался этому подарку, выглядел таким счастливым. Я тогда и понял, что не смогу обеспечить тебе такую улыбку. — Хватит, — оборвал его Юнги. — Твою мать… — Не расстраивайся, — Чимин пополз к столику, где лежали две коробочки. — Возьми эти сережки обратно. Юнги повертел бархатную коробочку в руках, а потом отдал ее Чимину. — Не хочу. Они будут напоминать мне о том, чем ты пожертвовал ради меня. Чимин растерянно положил украшение обратно на столик. — А это что? — Запонки, которые подарил мне Чонгук на Тайного Санту. — Так вот что он нес в этой коробке. Запонки, — Юнги удивленно оглядел валявшиеся на полу вещи. — У тебя ведь нет рубашек. — Ага, — кивнул Чимин. — Господи, — Юнги взлохматил свои волосы, — мои донсены полнейшие придурки. — Хен, — очень тихо позвал его Чимин, — поможешь мне собрать все эти вещи? Ну… те, что я еще не успел распустить? Юнги кивнул, принимаясь сортировать одежду: брюки летели в одну кучу, кофты — в другую, все, что не подлежало восстановлению — в третью, «на клубки», как выразился Чимин. Когда дело дошло до сливочного джемпера, Юнги разгладил его на своих коленях и вздохнул. — Чимини. — Да? — он вынырнул из шкафа, пыльный и с всклоченными волосами. Юнги тут же потянулся к нему, чтобы привести в порядок. — Давай больше никогда ничего друг от друга не скрывать. Если что-то не нравится или беспокоит, то будем высказываться, а не ходить вокруг да около, как идиоты. Чимин прикрыл глаза, когда его огладили по щеке. — Хорошо. — Тогда я должен сказать тебе правду. Чимин от удивления аж глаза выпучил. — Я видел пару раз, когда ты приходил к Намджуну в студию. Подумал, какой же ты красивый, я тебя хочу, — Юнги смущенно улыбнулся. — Не было никакого собеседования, я никуда не торопился. И этот кофе я пролил сам на себя, чтобы забежать к Намджуну и устроить переполох. Ты выглядел таким прилежным, что я был уверен: ты не откажешься мне помочь. — И ты сам себе испачкал рубашку? — Чимин возвел глаза к потолку. — Так вот, почему Намджун сделал вид, что не видит моих красных флагов. Предатель! — Ты злишься? Чимин фыркнул: — Разве я могу? Ты же тогда светил передо мной своим торсом, я аж на секунду ослеп от белизны твоей кожи. Можно сказать, это был самый прекрасный момент в моей жизни. — Лучше, чем собирать пазлы? — рассмеялся Юнги. — Ну… я не против, если ты предварительно разденешься, чтобы эти самые пазлы собрать, — заключил Чимин. — Только после тебя.

***

— Как всегда? — Как всегда, — улыбнулся Юнги. За его спиной виновато маячили Чонгук с Тэхеном, но Юнги от них отмахнулся, и те грустно поплелись занимать столик. — Намджун сказал, что опоздает, так что не забудь еще один айс американо. — Да, конечно. Когда Чимин вернулся с заказом, то на стойке лежали дедушкины часы. — Откуда? — он тут же схватил их, внимательно разглядывая. — Как тебе удалось их найти? — Ну, — Юнги пожал плечами, — я заплатил в ломбарде, чтобы узнать, кому они их продали. А потом пошел к покупателю и тоже ему заплатил. — Хен… — Чимин было потянулся через прилавок, чтобы поцеловать Юнги, но заметил грозный взгляд менеджера, и отступил. — Я приду через пять минут. — Окей, — Юнги было уже взял в руки подставку со стаканчиками кофе, когда Чимин его окликнул: — Не хочу говорить при всех, поэтому скажу сейчас. Я люблю тебя. Хен аж поперхнулся воздухом, чуть не выронив кофе, и на его губах заиграла смущенная улыбка. Его лицо стало таким красным, что Чимин хихикнул. — Я тебя тоже.