Наказание ли это?

—Из-за тебя прийдется начинать сначала, разве нельзя просто делать, что говорю я?—Красноволосый мужчина вышел из тени, пробигаясь глазами по чужой фигуре. —Действительно, давай тогда поменяемся местами?—Шикает Альберих, дергая связанными руками, вскрикивая от шлепка черным стеком, скуля. —Не язви.—Холодно бормочет он, вставая перед ним, хмыкая.—Интересно, что подумают жители Мондштата, когда узнают, что их капитан делает в Винокурне каждую ночь? —Узнают, какой ты злой.—Ухмыляется Кэйа, смотря на того одним глазом, снова лишь вскрикивая. —Сколько?—Спросил мужчина, рассматривая синие метки на внутренней части бедра того. —С-Седьмой...—Уже не так язвито говорит капитан каваллерии, опуская голову. Каждый раз он сбивался со счета, когда Дилюк заходил дальше, чем несколько шлепков за раз. Кэйа это не любил. Он обожал это, его мозги отключались и оставалась лишь надежда на то, что ему разрешат себя отпустить. Он сидел на стуле, руки были связанны за спинкой, а на нем был лишь один галстук, который Дилюк так и не снял. —Умница. Поменяем позу.—Дилюк слишком хитро улыбнулся, развязывая ему руки, указывая стеком на кровать.—Животом вниз. —А если нет?—Ухмыляется он, слишком резко чувствуя удар в бедро, падая на колени от неожиданости.—Блять.—Хрипло говорит он, смотря на того, вновь ловя этот холодный, но возбужденный взгляд. Такое заставляет подчиняться и лезть на кровать, вставая на четвереньки, выгибаясь от возбуждения. —Хороший.—Улыбается мужчина, вставая сзади, ударяя по голому заду стеком, оставляя синии полоски. Снова и снова. Снова и снова. —Восемнадцать—Кричит он, поднимая голову в стоне, ярко дыша и опуская снова, проливая слезы. —Было девятнадцать.—Дилюк громко смеется, смотря на это все, как дрожит под ним Кэйа, как сильно у него стоит, как он пытается терется стояком об простынь, но ему не удается. —Было восемнадцать!—Хрипло кричит он, мыча и взглатывая. —Ты сбился. Признайся. —Блять, я сейчас отключюсь.—Шикает Кэйа на мужчину, еле стоя в этой позе, жмурясь ещё сильнее. Все его тело горело, а низ полностью болел от синих меток, но ему нравится, хоть голова кружится до темноты в глазах. Дилюк делает еще шлепок с рычанием, проходясь рукой по отметинам, ухмыляясь. —Такой хороший капитан и такой грязный партнер.—Дилюк замахивается стеком слишком сильно, одаривая того огромным шлепком. Комнату наполяет резкий вскрик, а после тишина. Такая голая и оглушающая, что Дилюк забыл чем он занимался. —Отключился. Снова. Для кого стоп-слова были придумали?—Улыбается мужчина, укладывая его удобнее, целуя в лоб. Дилюк может быть и холодный, но точно не мудак. —Дилюк...—Шепчет сквозь сон Капитан, бурча. —Что? —Если ты ещё раз меня обманешь, я убью тебя, там было восемнадцать.—После этих слов, Дилюк громко засмеялся, качая головой. —Учитесь математике, Капитан, у вас от этого будут огромные проблемы на работе. —Уф. Проблемы у меня будут утром, когда я не смогу встать. —Ну тут уже не я виноват, а тот, кто забыл стоп-слово. —Не забыл я! —Пф.—Хмыкает он, смотря на того.—Какое? —Эм.—Кэйа прячется под одеяло, обиженно фыркая.—Спокойной ночи! —Вишня. Стоп-слово "Вишня", Кэйа.