Все ещё...

***

—Я хочу взять гитару, выйти на улицу и…! — не закончил Ди свою гневную тираду, так как с места не этот раз подскочил Глэм, сурово смотря на сына сверху вниз. —… И показать всем какой ты никчёмный гитарист?! Опозорится самому?! Опозорить меня?! — неузнаваемым рассерженным тоном спросил старший блондин, от чего его сын сперва сжался. — Да я просто хочу научится играть пару песен! — приглушённо ответил Ди, берясь за голову и пригинаяясь, стараясь не смотреть на своего отца в этот момент. — За одно занятие — не получится. — отчеканил блондин смотря всё с таким-же холоднокровием, от чего Ди убрал руки и указывая на дверь, как-то возмущённо сообщил. — Ну у Хэви же как-то получилось сыграть «Screem»! — Это потому-что он несоизмеримее талантливее тебя… — ответил Глэм, выгиная одну бровь и заведя руки за спину, после чего добавил с нарастающей, казавшейся надменной, улыбкой. — Ну в плане музыки. То что Хэви выучит за один урок, ты выучишь за пару месяцев, причём с большииим трудом. — Ди в это время огорчённо вздохнул и вставая, повесил гитару отца на стену, затем беря старую гитару в руки. — Я предупреждал, что у тебя нет музыкальных способностей… — Да-да… — отмахивался вновь с привычным равнодушием, но усталостью в голосе подросток, начиная уходить из кабинета отца. —… Ненадо мне это повторять. Я и так знаю что я бездарность… В этот момент прозвучал звук будильника, от чего Глэм выключил его и возвращая свою фирменную улыбку, посмотрел вслед своему сыну, говоря тем же высоким и мягким тоном голоса. — О Ди… Возможно это прозвучало слишком грубо. Извини. Не злись на меня. Тот вытер чёрную слезу, стекающую по щеке и не останавливаясь, ответил равнодушно и тихо, однако едва можно было уловить тон обиды. Но обиды на себя скорее… — Я не злюсь… На тебя… Как только подросток покинул комнату, то его отец долго смотрел туда куда ушёл его сын, выдыхая и потирая переносицу, собирался возвращаться к работе. Однако он ощутил что-то не так, а именно из-за холодка пробежавшего по его спине. Послышался спокойный и холоднокровный голос. — Ну здравствуй… Сынок… Себастиан охватил страх, а затем и ужас от чего улыбка спала с лица, когда он посмотрел туда, где ранее сидел его старший сын. Не может быть… Этот строгий костюм, зализанные светлые волосы, коричневые усы и морщины на лице. Приоткрывая рот и сузив зрачки, а так же становясь белее мела, Глэм стал отходить назад, пока не наткнулся на стул позади него. Он прекрасно узнавал тон голоса и внешность фигуры перед ним, однако никак не мог поверить. Блондин опустил на стул. — Ты? Н-но… Ты же мёртв… — буквально просипел музыкант, протирая глаза, однако это не помогло, от чего тот повторил уже громче. —… Я ведь был на зачтении завещания! Тебя нет! — Верно, Себастиан… Однако я весьма польщён тем, что я ещё являюсь твоим глубоким страхом, запечатлённым в уголках сознания. Так что да, меня нет но в то же время я есть. — ответил «Густав», пока на его лице возникла едва заметная мерзкая ухмылка. — Что тебе надо? И… Я не боюсь тебя! — сохранив холоднокровие, спросил Глэм. И всё-таки лёгкая дрожь в коленях а так же странный комок в груди пояснил то что он всё ещё сохранял страх. — Разумеется. Ты боишься себя, Себастиан… — протянул его «отец», медленно вставая и тем самым медленно подходя к своему «сыну». —… Ты боишься закончить как я, вот поэтому твой страх и принял этот облик. Проще говоря, я твоя галлюцинация, созданная из страха и воспоминаний… Я ведь прекрасно видел и слышал, как ты обучал своего сына. Ничтожество учит ничтожеству своего ничтожного сына… — Заткнись и не смей так его называть! — встал перед своей галлюцинацией и почти что тихо прорычал блондин, сжимая кулаки. — Разве это я его так называл? Этот сделал ты, называя его бездарностью и говоря моими словами. — от этих слов всё напряжение с лица блондина исчезло и заменилось осознанием. — Знаешь… Яблочко от яблони. Ты всё ещё мой сын и жто прекрасно видно. Однажды ты сорвёшься… — Убирайся. Я никогда не буду таким как ты… — отрезал с прохладой Глэм, закрывая глаза. — Я то уйду… Но обязательно вернусь когда придёт время… После этих слов снова пошла прохлада и Глэм открыл глаза. Не обнаружив никого, мужчина обессиленно выдохнул, опускаясь снова на стул и держась за голову. Следует отдохнуть после этого всего… Казалось бы ещё вчера бывший Швагенвагенс ушёл из дома своего отца-тирана, намереваясь стереть прошлое из своей памяти, вырвать с корнями, дать шрамам на душе и руке затянуться. Однако если вторые уже давно не подавали признаков боли, то первые вскрылись снова: начиная уроками гитары с Ди и заканчивая появлением себя из прошлого. М-да… Ещё день назад он ни за что бы не поверил в подобное. Однако теперь, он мог поклясться что это всё не общая галлюцинация. Стоя под душем тёплой воды, Глэм перевёл внимание на шрамы многолетней давности. Казалось он услышал как ленейка ударила по запястью с той же силой, однако боли не ощущалось. Вздрогнув от воспоминаний прошлого, мужчина выключил воду и вышел из душа. Обмокшие волосы прилипали к спине, плечам и закрывали обзор. Блондин убрал волосы с лица и потянулсч за полотенцем, как вдруг отпрыгнул в сторону, едва не вскрикнув. — Чего это ты? Призрака увидел? — злорадно усмехнулся «Густав», заведя руки за спину, пока его «сын» схватил полотенец и закрылся им, отворачиваясь к зеркалу. —… Можно хотя бы в душе немного личного пространства? — едва сдержанно произнёс тот, а в тоне голоса читалось возмущение. Он видимо уже привык к подобным фокусам со стороны «призрачного папаши». — Или хотя бы кашлянуть можно было… Дорогой «отец»… — Ой, скромная девица. — язвительно подметила часть Глэма, которая была хоть и копией его отца, но видно не полной. Он подошёл ближе к «сыну» и посмотрел на шрамы на руке, довольно улыбаясь. — Эх, какие же славные времена были… Особенно когда ты плакал от боли… — Ага… Особенно мне нравилось то как ты в страхе выпустил линейку из рук, стоило мне посмотреть на тебя. — ответил Себастиан со странной улыбкой, явно вспоминая про слова: «я бы хотел увидеть страх на этой лицемерной маске, натянутой на череп». — Неблагодарный щенок… — проворчал «Густав». — Весь в отца… Хоть и не являюсь второсортным психопатом, которому нравится изливать своё чувство неполноценности путём насильственных действий. — с той же ухмылкой ответил Глэм, однако стоял спиной к своему страху. Именно так он не терял уверенности. Но ощущал нарастающую злость. — Ах ты недоносок, да я те… — прорычал тот в свою очередь, но дого как внезапно послышался стук в дверь, от чего оба вздрогнули и посмотрели туда. — Глэм? Ты там уже сорок минут торчишь? Всё впорядке? — это оказался слегка обеспокоенный голос Виктории, от чего главный, оживший в явь, страх металлиста посмотрел на него, шипяще говоря. — Мы ещё не закончили… Ты всё ещё остаёшься ничтожеством, запомни это. И ты всё ещё находишься в состоянии срыва, что когда-нибудь да произойдёт… Рассмеявшись, он снова пропал так же неизведанно, как и появился. Глэм облегчённо выдохнул, переводя внимание на зеркало, но говоря обычным весёлым тоном. —… Всё хорошо, Вики. Я сейчас закончу!