Любимая с привкусом солёной карамели

Когда она ушла дом погрузился в тьму. Её кольцо стало символом финала. Он пытался связаться, а она пыталась забыть. Он пытался помочь, а она убегала от этой помощи. И тогда он решил отпустить. Раз ей так будет лучше.

Если любишь отпусти

Музыка стала спасением. Только вот все песни о любви. О ней. О Тане. Его Тане. Дан такой же мазохист, как Кароль. Пишет альбом посвящая каждую строчку ей. Пишет о любви и говорит, что их любовь как в песнях. Надеется о счастливой старости вместе с ней и боится, что надежды так и не будут услышаны. Боится потому что без неё солнце не освещает мир, а лишь сереет подобно тучам.

Два сапога — пара

Любовь никуда не исчезла. Он берег её в своем сердце. Всё это время писал ей, но не отправил ни письмо, ни сообщение. Всё ещё надеялся, что они смогут преодолеть трудности. И быть по-настоящему счастливыми. Он все ещё любит.

Все ещё Любит!

Дан сбежал к морю, сбежал потому что не мог держать все эмоции в себе, а море умеет слушать. Он рассказывал волнам всё, что на душе. Приходил на их пляж практически каждый день. Безмолвно говорил, делился мыслями, просил ей помочь. Переживал за нее каждую секунду. На этом пляже он выразил в музыку все эмоции. Тут он впервые плакал по мужски, пока никто не видит. Пляж видел его разным. Счастливым, любящим, обессиленным, печальным, опустошенным. Все состояния. Все интонации, как сказала бы его Таня. Это был самый сложный год. Дан отдалился ото всех. Перестал звонить маме, сестре, друзьям. Погрузился в себя, в музыку, в работу. Но не переставал волноваться о ней. Следил за концертами, узнавал информацию от Орлова, но все время держался в стороне. Пока не встретил её. На этом же пляже.

И мир перевернулся

Услышал голос и будто в фильме, серый цвет приобрел краски. Только самая первая краска, которую он увидел это красный на губах Тины. И сердцу стало больно. Его девочке, больно.

* * *

Он замечает её состояние сразу, слышит паническое бормотание, вбегает в комнату. Там его маленькая девочка, сжалась в комок, такая маленькая на большой кровати, лицо мокрое от слёз. Дрожит. Дан пытается ее схватить в охапку, зовёт по имени, она не откликается. Ему сейчас страшно. Страшно за неё. Если сейчас с ней что-то случится Дан себе не простит. Прижимает её ближе к своему быстро бьющемуся сердцу, целует в лоб, как она любит. — Родная, — раздается в тишине. Сейчас он вспоминает все молитвы на разных языках, просит высшие силы помочь. Постепенно её ритм дыхания налаживается, но она слишком истощена. Следующие несколько часов он от нее не отходит, берёт трубку, разговаривает с Пашей и заверяет того, что теперь всё хорошо.

Всё хорошо

Тина просыпается, Дан проводит рукой по ее голове, убирает волосы с лица, смотрит в глаза и мир перестает существовать. — Привет, — хриплым голосом практически шепчет. Смотрит на него со всей нежностью, а сердце в этот момент будто собирает осколки и возвращает прежнюю красоту для него. — Хочешь пить? — в ответ она кивает, Дан берет стакан воды с тумбы и аккуратно подносит к её рту. — Спасибо, — шепчет чуть откинувшись на подушку, прикрывая глаза. — Ты меня напугала. — Прости. Он смотрит на неё, эмоции вскипают, он крепко обнимает, практически вдавливает в себя. А после слегка отстраняясь прижимается лбом к ее лбу. Закрывает глаза и шепчет: — Если бы с тобой что-то случилось, я бы не пережил. Она едва ощутимо касается пальцами его щеки, просит открыть глаза. Смотрит так пронзительно, в самую душу. — Я тут, — выдыхает практически в губы, — всё хорошо. — Нет, если это произошло, то явно не хорошо. Скажи пожалуйста, это из-за меня? Из-за меня начался приступ?

Не говори да - просит его сердце.

— Не совсем. Нет… Из-за меня, из-за того, что произошло, из-за всего вместе. — Родная… — целует её в макушку, как когда-то. — Прости, прости меня Даник. Если бы можно было вернуть всё назад, я бы исправила случившееся, обратила бы внимание на свое здоровье. Ты говорил… А я услышала, когда стало слишком поздно. — Не надо об этом, Тин. Надо двигаться дальше. Слышишь? В том, что произошло никто не виноват. Мы не знали. Даже не догадывались, что уже были не одни. — Я так перед тобой виновата. Ты же так хочешь ребёнка. — Нет, ты не виновата, это не так, если уж кого и винить, то только меня. Я не был достаточно внимателен. Извини меня. Может это для нас урок, ещё одно испытание жизни. Я не могу без тебя. А главное не хочу. — Ты хочешь? Хочешь вернуть всё? Как было? — Зачем возвращать как было, если можно сделать что-то новое вместе. Я люблю тебя, Таня. Как бы не пытался забыть, не смог. — Я не знаю, Дан. Мне страшно. — Понимаю. Но я хочу попробовать. Ещё раз вместе с тобой. — Любовь живёт три года, Дан, что будет потом? Какими бы сильными не были бы чувства всё поглотит быт, мы это проходили. А дети? Я не уверена, что смогу… — голос срывается, нервный вдох. Дан берёт её за руку. — Мне страшно пережить ещё одну потерю. Понимаешь? — смотрит на него но глаза застилают слёзы.

Почему любовь приносит ей боль?

Он вытирает её слёзы пальцами, нежно проводит по щеке и крепко обнимает. Глупышка, мысленно произносит он. Его маленькая, потерявшаяся девочка.

Его

— Ты всё-таки не дочитала эту книгу, родная. Любовь не живёт три года, она живёт столько, сколько хотят два человека её сохранить в своих сердцах. И я хочу. Хочу, Тин, сохранить нашу любовь. — Не читала, сдаётся она, смотрит в его карие с надеждой, хочет верить каждому его слову, но все ещё боится. — А дети, всегда есть варианты. Всегда. Помнишь, ты сама говорила, в мире много малышей без родителей. Может один из этих детей наш? Смотрит, ищет понимание в её глазах. Она опускает взгляд вниз, на их сплетённые руки, в сердце разливается тепло. Любовь ярко сияет в его глазах, когда он смотрит на неё. В его карих она видит отражение и её любви тоже. Когда-то она назвала это «Двойной рай». И думала, что больше этого не увидит. Где-то она читала, что требуется пятнадцать месяцев, чтобы разлюбить, но есть ли в этом смысл, когда он смотрит так? Кароль пыталась, но потерпела поражение прошло 13 месяцев и она любит.

Она любит!

И она хочет любить.