...Эхо любви...

Как и обещал, Ю отвел меня с утра в дом к госпоже Айкаве, не забыв передать сверток для “Ушастого”, а как после выяснилось и для меня, подкинув в карман флакончик с дурманом и запиской: “Ты не прав. В жизни все очень просто. Это просто подарок, так что просто пользуйся. И просто будь счастлив. Это ведь так просто”. Я не сдержал улыбки, когда читал записку, написанную его красивым витиеватым слегка наклоненным подчерком. Выходит он еще и мысли может читать…. Или просто у меня уже все на лице написано, кто теперь это узнает? Ближе к обеду подтянулся и Рицу, сообщив, что еле-еле успел разобраться со всеми возложенными на него обязательствами. Я только усмехнулся, ибо меньше нужно пить. Благо на его лице не осталось следов пьянки, и свежих отпечатков похмелья, парень был как огурчик. На его расспросы, почему я вылетел ночью из поместья, и где я вообще провел всю ночь, я ответил размыто, стараясь как можно скорее свернуть эту тему. Но видно вечер не особо удачно закончился и у него, потому меня недолго мучили расспросами. Госпожи Айкавы в доме не было, и она не появлялась до самого вечера, и потому собирали нас ее поверенные люди. Если в краткости нас изначально накрасили, и процесс этот был очень веселым и даже забавным. Парень, которому это доверили, постоянно шутил и подкалывал нас, хотя ему определенно нравилось его задача, как он сам выразился – это как вызов, нужно сделать так, чтобы все поверили. Однако под конец на нас было столько краски, туши, теней, румян, что было тяжело дышать. Тогда он чем-то обрызгал наше лицо, и мы с Рицу буквально почувствовали как вся эта безусловно химическая “прелесть” растворяется. Не в силах поверить, что двухчасовой труд просто так разъедается, мы оба подскочили к зеркалу, наперебой стараясь в него заглянуть, но как оказалось, мы зря паниковали. Раствор был сделан из выдержки какого-то дерева, которое раскрывало поры под всей этой химией, не вредя макияжу. Этим маленьким секретом пользовались все мало-мальски обеспеченные дамы, которые хотели выглядеть потрясающе в высшем свете и притом не вредить себе и своему здоровью. После три молодых миловидных девушек занялись нашими прическами. И это было поистине трудно выдержать. Каким бы волшебным не был мир вокруг нас с Рицу, не изобрели еще такого зелья, чтобы волосы выросли на пару часов, а после вернулись в обычное состояние. Именно поэтому у нас было только два выхода: парик и накладные пряди. Какой из них лучше, решать естественно было не нам, а девушки оперативным голосованием приняли решение не надевать на нас тяжелые парики, которые имеют свойство сползать, спадать и прочим образом усложнять человеку жизнь. Вы уже поняли что осталось? И да, никто не собирался нам оставлять наши короткие волосы, у леди обязательно должна быть шикарная копна длинных волос – это показатель ее состоятельности, престижа и красоты. В результате мне цепляли за самые корни длинные локоны того же цвета что и мои родные волосы, а Рицу достались потрясающие песочного цвета пряди, которыми полностью закрывали его темную шевелюру, из-за этого с ним провозились дольше чем со мной. Следом за этим шла на очереди прическа, ибо прицепить волосы недостаточно, нужно их уложить. Меня настойчиво отворачивали от зеркала на протяжении всего процесса укладки, потому я не знаю, что получилось у меня на голове, как впрочем, и Онодэра. Правда, я мог лицезреть его прическу во всей красе, но об этом позже. И, конечно же, последним этапом стало наше финальное преображение в девушек – переодевание. Тонкие, шелковые чулки с дивными по своей красоте кружевными резинками и тонким черным швом, ложащимся аккурат по ножке, в тон им кружевной пояс для чулок, который их поддерживал, с шестью ремешками по ногам и бедрам. Кружевное искусно расписанное белье, которое мне показалось лишним, но для девушки является неотъемлемой частью гардероба. После первый корсет, такой же кружевной, утягивающий талию и корректирующий бедра, создающий правильный силуэт для платья. Подъюбник, юбка-сеточка, юбка основа – все это одевалось отдельно, друг на друга, дабы платье было пышным и красивым. А после и само платье, с которым шли еще две сшитые между собой юбки; и корсет, который был сшит таким образом, чтобы подчеркивать грудь. Даже ту, которой в принципе нет, как например у нас. И вот тогда, когда мы одели абсолютно все, сделали прически и накрасились, появилась Айкава. Она молча нас обошла пару раз, задумчиво чему-то улыбаясь, а после жестом попросила принести туфли. Высокая изящная шпилька – наше первое испытание. Однако мы уже научились ходить на каблуках, потому переобувание трудностей не составило. - За мной. И мы пошли в комнату ранее для нас закрытую. Как оказалось, там были зеркала. От удивления мы ахнули, ошеломленно застыв, каждый у своего зеркала, боясь пошевелиться и разрушить то волшебство, которое сейчас нас окутывало. - Вы потрясающие, однако…чего-то не хватает… Как по мановению чей-то руки, мы обернулись к госпоже, и она протянула нам маски, в цвет наших платьев. - Они с легкостью держатся на лице, не портят ни макияж, ни прическу. Не забывайте, у нас Бал-Маскарад, наденьте перед входом в залу. И еще..- мы приняли золоченые конверты с приглашениями и расписные перчатки, - Это ваш золотой билет в один конец, не потеряйте своего шанса господа, я в вас верю. И после дабы не заплакать, она резко развернулась, отчего шлейф ее платья возмущенно зашелестел, и указала нам на дверь – экипаж ждал.

***

Эта ночь не была для меня особенной. Вокруг толпились люди, дамы, лакеи – все в костюмах, кроме обслуживающего , ибо не положено. живая музыка, до безобразия идеальная, вокруг цветы, шелк, золото и драгоценные камни. Айкава постаралась на славу, было невозможно отличить, где заканчивалась природа и дивный королевский зал, откуда все гости прибывали, и начиналась королевская бальная зала, где проходило основное мероприятие. Столпотворение разноцветных масок меня раздражало, а человеческий гул нарочито вежливых друг с другом гостей вызывал невыносимую . Придумала же тоже – маскарад. От обилия красок у меня уже рябит в глазах, а руки невыносимо чешутся – хочется покурить, но негде. Можно подняться на второй этаж, но тогда я получу выговор от Его Величества, ибо он тоже не хочет здесь находиться, но стойко все это терпит, по моей личной просьбе. А у меня уже сдают нервы. Вокруг вьются девушки в самых разнообразных платьях, настолько красивых, а иногда и откровенных, что бедные мужчины чуть ли не теряют сознание от этого счастья, выпавшего на их головы. Все-таки после святок очень редко девушки остаются в одиночестве – они так или иначе все находят себе пару, в том числе и король. Я тоже могу поискать себе пару, любая будет мне рада, но проблема во мне. Я никого не хочу видеть рядом. Мне тошно от этих леди, пустых внутри и легких в отношении постели. Они проходят мимо, здороваются, смелые обмениваются парой слов, а уверенные в себе смеют ко мне прикоснуться: легко провести по плечу ладошкой, на мгновение задержать руку в моей руке, когда по этикету я обязан коснуться ее губами в знак приветствия, наклониться вперед, и что-либо прошептать практически на ухо, скользнув щекой по моей щеке. Я не воспринимаю этого всерьез, слишком навязчиво, слишком мерзко для девушки. А в голове полный бардак. Еще бы, столько выпить! Я думал, что к вечеру вовсе не отойду, но, как оказалось, нет, стою, приветствую гостей, а сам еще в той ночи и том утре. Она проснулась в моей постели – голая и довольная, а я этого даже не помню. Он ушел, и больше не возвращался на кухню, а я себе позволил напиться в драбада и трахнуть ту сучку, из-за которой на мгновение я поступился своим принципам.

- Найди кого-нибудь сегодня и трахни, станет легче. - А тебе? Тебе от этого стало бы легче? - Не знаю…По крайней мере, один я с этих святок не уйду, это точно.

Акихико идиот, если считает, что он беспорядочного секса, можно обрести душевное равновесие. Я убедился уже давным-давно в обратном. Это нихрена не помогает. - Выпейте, вам явно не хорошо,- бокал с шампанским, кружевная перчатка до самых локтей, и голос слаще патоки. - Благодарю, но со мной все в порядке. - Что ж, как хотите,- она поднесла бокал к губам, покрытым ярко красной , и сделал небольшой глоток. Я как завороженный опустил взгляд на ее точеную шейку, на которой красовалась шелковая лента с драгоценным камнем – изысканное украшение, в тон ее платью, изумрудному. Она скучающим взглядом скользила по толпе, разочарованно прикусываю губку своими белоснежными зубками, в то время как грудь взволнованно вздымалась вверх, а пальчики второй руки нервно накручивали золотистый локон. Волосы цвета Шампань были собраны в высокие два хвоста, а после струились большими завитками ниже плеч прекрасной дамы. Кружевная маска скрывала лицо девушки, и я не мог видеть ее глаз, ведь она даже на миг не обернулась ко мне лицом, просто застыла подле, словно больше места в зале не было. Или быть может, она чувствовала такой же настрой к этому вечеру, родственный ее собственному, а потому не решилась покинуть меня после моего отказа? - Миледи, мы не были представлены друг другу. Такано Масамунэ, к вашим услугам,- я почтительно склонился в поклоне, замерев в ожидании ее руки. - Аими Миура,- она протянула мне ладошку, лишь на мгновение посмотрев на меня, и улыбнувшись одними уголками губ, после вновь уставившись на толпу. Я озадаченно коснулся губами ее руки, почувствовав приятное тепло от ее ладони. Однако что не так, я затруднялся сказать. Возможно, меня задевало ее безразличное ко мне отношение. А возможно, она просто сумела меня заинтересовать, своей особой манерой поведения. - Как вам вечер? Потрясающий, не правда ли? - Утомляет,- и пустой бокал приземлился на поднос мимо проходившего официанта. - Неужели? Мне казалось, леди нравятся такие мероприятия,- я не смог удержать ухмылки, когда мои брови вопреки моему желанию поползли вверх. - Все эти мероприятия утомляют,- медленно повторила незнакомка, а зал наполнила чарующая музыка вальса. - Разрешите?- я сделал приглашающий жест, ибо именно в этот момент я почувствовал жгучее желание пригласить ее на танец, до того, как гостья растворится в этой ночи. Ответом мне был удивленный и несколько растерянный взгляд зеленых глаз, и рука, доверчиво легшая в мою ладонь. Тут же толпа приглашенных освободила центр зала тем, кто пожелал закружиться в вальсе, под волшебную мелодию и нежный голос девушки, поющей что-то, кажется, на эльфийском. Я уверено положил руку ей на талию, притягивая гостью к себе, и начиная двигаться под мелодию. Она доверчиво шла за мной, полностью ведомая незнакомцем, который отчего-то не мог сдержать улыбки, причины которой он тоже не знал. Мы танцевали так, словно никого вокруг не существовало, только я и эта незнакомка, только мелодия вальса, слова о любви и мы, такие близкие и такие далекие друг другу. Золотые локоны, изумрудные глаза, такое же платье и черная кружевная маска - неотъемлемые атрибуты этого вечера, кроме… Что-то мне показалось неправильным, несвоевременным… Знакомым? В моих руках, девушка трепетала от каждого моего прикосновения, и я клянусь, я чувствовал, как бьется ее сердце. Хотя я с трудом мог успокоить собственное ломящееся из груди сердце. - Простите, так как вас зовут?...- она облизала пересохшие губы, и словно бы запнулась, прежде чем ответить. - Аими… Ложь. Это была наглая ложь, и впервые за вечер я понял, где допустил ошибку. Я позволил одеть себе на глаза маску, которая ослепила меня, скрывая очевидные вещи. Она словно прочитала что-то в моих глазах, и тут же дернулась на шаг назад, прежде чем я с силой притянул ее к себе. Дыхание перехватило, руки дрожали, когда я старался удержать незнакомку в своих объятиях так, чтобы не причинить ей вреда. Хотя нужно отдать ей должное, она не старалась вырваться, только покорно следовала за мной, пока я, лавируя между танцующими парочками, продвигался к выходу из залы на лестницу ведущую на второй этаж. И вот гости, вальс и зала позади, мы вышли в коридор, где стояла кромешная тьма, и я резко развернул свою гостью лицом к себе, припечатывая ее к каменной колонне. - Что вы?! Ее губы…Я заткнул их поцелуем раньше, чем он успел возмутиться. Именно он, и это были его губы, а не ее. Это была ни какая не Аими Миура, а Рицу Онодэра, собственной персоной. Как я мог быть так слеп, не распознав под всей этой одежкой своего помощника? Как я мог вообще в этом сомневаться, когда еще вчера вечером мы так же танцевали с ним вальс, и он потрясающе двигался на каблуках? Теперь то мне известно почему… Он резко дернулся, освобождая свои губы из моего плена и жадно глотая воздух. Я крепко держал его руки у него над головой одной рукой, а второй крепко прижимал его тело к своему, пока малец старался надышаться. И когда он возмущенно на меня уставился своими горящими гневом глазами, я снова его поцеловал. Такие мягкие и такие теплые, такие желанные губы. Я целовал их с таким наслаждением, словно оголодавший волк, накинувшийся на добычу. Я обводил их языком и тут же кусал, даря наслаждение и боль, ровным счетом то же самое, что все это время чувствовал я сам. Целуя, глубоко проникая языком в его горячий рот, буквально забирая его дыхание себе, вытягивая всю его жизнь одним поцелуем. Когда я отстранился, то вновь заглянул в его омуты, и наконец-то не увидел ничего кроме желания, желания сжигающего изнутри. Похоже, я так увлекся, что не заметил, как он перестал сопротивляться и теперь сам льнул ко мне всем телом, а руки его буквально сводило от желания меня обнять. И я не ошибся, когда отпустил их – они тут же легли мне на плечи, зарываясь в волосы на затылке и притягивая за шею для следующего поцелуя, уже по его инициативе. Мне просто снесло голову, когда он сам прильнул к моим губам, лаская их языком, так нежно и страстно, будто бы в последний раз, ловя каждый мой вздох, прежде чем я не углубил его, заманивая его язычок к себе в рот. Он цеплялся за меня, как будто я мог куда-то исчезнуть. А после робкого “Прошу…” на выдохе, я не смог ему противиться больше ни капли. И подхватив его на руки, я буквально понесся вверх по лестнице, в свой кабинет, одурманенный его запахом, его прикосновениями, его близостью. А в кабинете он тут же был усажен на стол, с которого я прежде все смахнул одним движением на пол. Что-то разлетелось на мелкие осколки, разбилось, зазвенело – меня это совсем не волновало. Куда больше меня беспокоили эти ноги, так доверчиво раздвинутые и обхватившие меня за бедра, и руки, блуждающие по телу, в надежде почувствовать, ощутить… Вслед за разбившимися вазами, бумагой, документами на пол полетели его кружевные перчатки, которые я медленно стягивал с нежных рук, покрывая поцелуями каждый миллиметр этой белоснежной кожи, вплоть до кончиков пальцев, которые я не удержался и слегка прикусил. В то время как я старался расшнуровать его корсет, лаская губами его шею и грудь, он путался пальцами в моих волосах, прижимая меня ближе к себе. И чем жарче я его целовал, тем сильнее он притягивал меня своими ногами. - К черту! И я оставил попытки раздеть своего мальчика, просто задирая его многочисленные юбки. Зрелище, открывшееся моим глазам, перехватило дух, отчего я беспомощно выдохнул. Миг, и туфли полетели вслед за перчатками, а я поцелуями продвигался вверх по его ножке, опустившись перед ним на колени. Он затуманенными глазами следил за моими действиями, ловя каждое движение, запоминая каждое прикосновение, даже не подозревая, что после этой ночи он никуда от меня не денется. Я кайфовал от шелка его чулок, но еще приятнее было прикасаться к его бархатной коже. Целовать маленькие пальчики на ногах, и нежную кожу внутренней стороны бедра, отчего с его губ сорвались первые тихие стоны – потрясающе. Однако не передать словами чувства, когда ты получаешь наслаждения, просто от прикосновений к своему человеку. Просто от того, что он, наконец, рядом. Снова в твоих объятиях. Снова твой. Только твой. О себе я не думал, зацеловывая Рицу с ног до головы, и только когда заметил стоящий член парня, прикрытый поясом для чулок, ощутимо почувствовал болезненное напряжение собственного естества. Хотелось почувствовать его полностью, впервые за такой период времени, впервые с момента как он сказал, что ничего и никого не помнит. С момента как мы стали чужими людьми. Но было одно НО, мы так и оставались чужим друг другу людьми. - Рицу… Я мимолетно коснулся его губ, а после, наконец, снял эту злополучную маску и отбросил куда-то за спину. И хотя он был накрашен, с этими длинными светлыми волосами, в этом чертовом платье, это был он, мой Рицу. - Если ты хочешь…Только если ты хочешь. Когда я это сказал, то удивил не только его, но и себя. Не думаю, что со стоящим колом членом я смог бы сейчас остановиться, но сделать ему больно мне хотелось бы меньше всего. Но в ожидании ответа, мои руки уже поползли вверх по бедрам, лаская его ножки, а после неуверенно касаясь и его члена. И пока он думал о чем-то, закусив губу, чтобы не застонать в голос, я поглаживал мокрую от смазки головку, сминая его тугие яички, и мысленно уже вколачивая его в этот стол. Хотелось до головокружения, и чтобы не сорваться я стал покрывать поцелуями его выпирающие ключицы, полизывая и покусывая нежную кожу до красных пятен – моих отметок. - Прошу… От очередного движения по стволу снизу вверх, он протяжно заскулил, а я, немедля больше, стал снимать собственные штаны. Правда нам определенно нужна была смазка, которую я нашел в одном из шкафчиков своего стола. Так уж вышло, некоторые девушки тоже любят сзади, но мне было противно вспоминать, кого я имел на этом столе, после ужасающей новости об амнезии Онодэры. Я хотел забыть об этом, как о кошмарном сне, забыться в его объятиях. Разработать его не составило труда, он совершенно не сопротивлялся и не напрягался. Только доверчиво жался к моей груди, поскуливая и кусая уже без всякой алые губы. А я старался не потерять голову, когда смог войти в это податливое до безумия тело под сорвавшийся в воздух крик. И в то время как за окном разливался девичий смех, звуки праздника и запах алкоголя, в этой душной он нашей близости комнате, стоял головокружительный запах секса и громкие стоны, которые я после буквально выбивал из Рицу. - Мой, ты только мой! Мой, черт возьми! Я рычал как зверь, трахая его сильно и глубоко, опрокинув на холодную столешницу и широко разведя его стройные ноги. Он задыхался в собственных стонах, ногтями царапая дорогущее покрытие, полностью отдаваясь мне, без остатка, без единого сопротивления, растворяясь во мне, и я принимал его, иначе быть не могло. Чувствовать этот жар внутри, когда он так плотно обхватывал мой член, как выкрикивал мое имя, сжимая свой собственный сочащийся смазкой и стоящий до слез болезненно сильно. Когда я кусал до крови его губы с тиранским “Мой”, а он лишь податливо отвечал “Твой”… Когда он просил не останавливаться, вдалбливая его в стол, только бы почувствовать больше, сильнее, только бы не забыть на утро. Он выгибался как кошка, вслед за моей рукой, которой я властно проводил по своему мальчику. И развратно посасывал их, прежде чем я брал его член в свою ладонь и дарил наслаждение вновь и вновь измученному приятной негой телу. Так хорошо мне не было ни с кем, так хорошо мне не было уже давно. Я потерял счет времени, наслаждаясь его обществом и телом, слушая эти стоны и развратные мокрые шлепки моих яиц об его тугую попку. И уж тем более я потерял счет моментам, когда мы с ним вместе доходили до пика наслаждения, вместе кончая, и после, лениво целуясь, распалялись вновь. … Пришли в себя мы не скоро. От этого умопомрачительного секс марафона я не сразу понял, где нахожусь, и что происходит. После очередного раза, я просто провалился в какую-то дымку, с чувством полнейшего счастья, а пришел в себя, когда закуривал вторую сигарету, сидя на полу возле дубового стола у себя в кабинете. Рицу бессильно развалился на самом столе, лениво раскинув в разные стороны ноги, и свесив руку с края столешницы, поглаживая меня по голове и перебирая медленно прядки. За окном была темная ночь, внизу продолжался бал-маскарад, теперь не имевший для меня никакого значения, а я просто , ни о чем не думая. - Зачем этот маскарад?- глубокая затяжка, и дым, полетевший под потолок. - Хотел...не важно. - Скажи,- его рука замерла, а после он и вовсе ее убрал от моих волос. - Хотел оказаться с тобой на равных, так словно мы никогда не были знакомы. Хотел увидеть хоть что-то в твоих глазах…кроме ненависти… Я услышал, как он шмыгнул носом и зашелестел одежками, поворачиваясь ко мне спиной, и я тут же поднялся на ноги, склоняясь над тем, между чьих ног я умирал часами ранее. - Ты ненавидишь меня… Всегда ненавидел, потому я позволил себе такую дерзость. Прошу прощения за это, если вы позволите, мы все забу.. Я не позволил ему договорить, резко разворачивая к себе, и склоняясь сверху, в миллиметре от его губ. - Не позволю. Я злился лишь за то, что ты не помнишь меня, но я не ненавидел тебя! И теперь забыть все, что между нами было, я не позволю! Почему-то я буквально сорвался на крик, прежде чем заметил слезы в уголках его глаз, ясных как летняя трава. - Прости…-губами собирая соленые жемчуженки, что я только не шептал, лишь бы он успокоился и поверил мне.- Я никуда тебя не отпущу, поверь мне….Молю поверь… И он обнял меня, не смея что-то возразить, только рыдал безмолвно, но словно бы от счастья, как будто, наконец, обрел покой. И хотя я не знал, что творится в его голове, я был уверен, что никуда это ревущее чудо от себя не отпущу. Я не уберег его в первый раз, во второй такого не повторится.