Запрет на взгляд

<      Хоть здание и было просто огромное, от запаха жженого, табака и перегара можно было впасть в кому. Само помещение было разделено на несколько зон. При входе вас встречал милый персонал и несколько десятков столиков. Чуть дальше находился большой бар с огромным количеством выпивки или воды. С газом, без газа и так далее. По обе стороны бара находились входы в две зоны, что после плавно сливались в одну. Слева находилась VIP-зона, перемешанная с кальянной и двумя мини-барами. На кожаных и дорогих диванах сидели люди внушающего вида. Все в дорогих костюмах, с золотом как минимум на сумму пару тысяч долларов. Некоторые со своими девушками, а другие с чужими мальчиками. Это была особая зона и территория, где, если отстегнуть пару больших купюр, можно делать всё, что твоей душе угодно. И не только душе. Рядом с диванчиками был узкий коридор со множеством комнат для уединения. Комнаты были оснащены разным видом игрушек, BDSM и других полезных вещей для наказания или же развлечения.       От него на расстоянии около пяти метров находился больших размеров подиум, на который ты просто так не залезешь, ибо его высота была внушающей. За ним находилась ещё одна зона. Там не было кальянных, но был один мини-бар с мизерным количеством алкоголя. Это была не VIP-зона, потому мальчиков там не было, курить разрешали только сигареты, да и комнат тоже не было. Только выход в туалет, но и там умудрялись веселиться, хоть это не было против правил.       Люди, хоть и сидели в разных зонах из-за разного дохода, но смотрели в одном направлении. Прямо на парней. Подиум имел форму шаров, разных размеров. На них стояли несколько длинных железных шестов, с которыми так вульгарно и возбуждающе танцевали парни. Мальчики были разные, на любой вкус и цвет. Высокие, чуть ниже, худенькие и с накаченными мышцами, разных народов и национальностей. Активы и пассивы. Разного вида была и одежда. Многие парни были одеты одинаково. Это каблуки, трусы, которые по минимуму прикрывали всё и сетчатые накидки на тело. Пару парней было в колготках в крупную сетку, куда могли засовывать скрученные купюры рядом стоящие возбуждённые мужики.       Все мальчики были красивы, но один всё же знатно выделялся. Это был парень невысокого роста, но из-за платформы обуви и внушительных размеров каблука, он таким не казался. Парень танцевал строго посредине, другие же находились дальше. Он был золотом этого клуба, изюминкой, козырем. На его худеньких ножках красовались белого цвета колготки в крупную сетку. Поверх колготок были белые чулки с кружевом. От них шли тонкие подтяжки спереди и сзади, которые крепились к кружевному поясу на талии. Интимное место скрывали белоснежные стринги, опять же с кружевом. Благодаря тонким полосками вместо нормального нижнего белья, всё люди могли лицезреть крупную и сочную задницу парня. Многие бы так и шлёпнули по ней разок, другой, но все знали, что это запретный плод, а он ух как сладок. Грудь прикрывала сетчатая ткань, которая так и сползала вниз, слегка обнажая розовые сосочки парня. На руках красовались очень короткие перчатки, которые скрывали только пальцы и мелкую часть ладони. Поверх слабого и не накаченного бицепса была надета повязка, украшенная кружевом и мелкими драгоценностями. На шее был ошейник, которые по цвету не отличался от всего наряда парня. На ошейнике вместо колокольчика спереди было железное кольцо, с помощью которого обычно крепилась цепь. Хотя, не обычно, а крепилась. Волосы парня были такими же белокурыми, как и его кожа, одежда. Самой главной фишкой парня было не только то, что он был единственным, кто носил чисто белое, но и то, что на его глазах всегда была белоснежная повязка. Парень ничего не мог видеть сквозь неё, но из-за многих лет привыкания и тренировок, он мог танцевать не хуже тех, кто видел всё. Даже лучше.       Музыка играет не приглушённо, но многие даже не слушают её. Они лишь смотрят на это чудо. Растяжка парня всегда поражала. Вот он ухватился руками за шест и с мелким разбегом начал крутится вокруг него, зацепившись одной ногой за сам шест, а другую выставляя куда-то вдаль. Самые горячие движения были тогда, когда парень садился. В таких случаях его аппетитная задница выделялась настолько, что сетка колготок буквально впивалась в его кожу. Многие, ради забавы, проводили опрос самого грязного движения. Это было единогласно то движение, которое он делает в конце своего потрясающего выступления. После незаурядной прокрутки на шесте, Белоснежка - так прозвали парня из-за незнания настоящего имени, и из-за выделяющегося белого цвета, — становился на колени, медленно садился, выпячивая своё достоинство как можно дальше, и, обхватив руками шест, медленно и игриво проводил по нему горячим языком. Многие, а точнее все, мгновенно представляли вместо шеста свой член. Как бледнолицый парень танцует на них и сладостно стонет под ними, моля не останавливаться и быть грубее. В этот раз парень сделал тоже самое и было сразу видно, что многие мужчины пошли в туалет, а некоторые без какого-либо стыда дрочили прямо на месте. За это не наказывали, просто будь готов после заплатить за это. В противном случае тебя могли заставить собственноручно вылизывать каждую каплю твоей спермы с места, куда ты кончил.       Когда музыка сменилась и на танцпол вышли другие парни, миловидная девушка быстро подбежала к танцполу и помогла Белоснежке спустится. Аккуратно, почти не касаясь его, быстро повела парня в одну из VIP-комнат.       — Полина! — послышался грубый мужской голос. Девушка быстро повернулась в сторону звука. Её окликнул высокий мужчина в костюме охранника. — Там особый гость пришёл, его хотели обслужить, но он сказал, что хочет видеть тебя, поэтому быстро иди туда и не смей провалиться. — Поля испуганно посмотрела в сторону этого гостя, а затем запинаясь ответила.       — Я не могу сейчас. Мне нужно срочно отвести его хозяину и…       — Никаких «не могу». Сейчас же. А его… — охранник осмотрел парня с ног до головы, облизывая пересохшие губы. — Я сам его отведу. В какой комнате хозяин?       — В 19.       — Понял, всё, вали к этому чудику. — монотонно произнёс охранник и как можно быстрее увёл парня из зала. Видимо, он не знал, что трогать его было запрещено.       Белоснежка сначала не совсем понял, почему миниатюрная рука, которая еле его касалась, сменилась на грубую, которая нагло прижимает его к телу. Поэтому он решился на это. Он решился ослушаться хозяина. Когда вокруг стало темно и более менее тихо, парень понял, что они находятся в VIP-комнате. В гробовой тишине послышался звук ширинки и тихого смешка. Парень медленно повернулся в сторону звука и поднял одну часть повязки, открыв взор для левого глаза. Перед собой он увидел высокого мужчину в строгом костюме, который уже был готов к чему-то грязному и запретному. Серая радужка глаза перевела взгляд с мужика на молодого парня, находящегося у того за спиной.       — Какого дьявола ты здесь делаешь? — грубый и тихий голос послышался позади мужчины. От этого голоса его эрекция и всякое желание пропали вместе с ухмылкой. Он пытался что-то ответить, но услышал лишь одно слово. — Вон. — мужик без единого слова быстро застегнул ширинку и мглой выскочил из комнаты. Парень перевёл взгляд на стриптизёра. Тот ахнул и быстро опустил повязку. — Ты смотрел на него, верно?       — Н-нет… Рома, я не смотрел клянусь!       — Ох, Антоша… Я же видел. Придётся тебя наказать.

***

      Клубная музыка была громкой, но шумоизоляция была хорошая, поэтому в комнатах не слышалось практически ничего. В этой же комнате слышалось лишь мычание.       Антон лежал на огромной кровати. Его руки были туго связаны друг с другом широким кожаным ремнём. Он давил так, что пальцы немели, а кожа и тонкий жировой покров выходили за пределы ремня. Парень упирался на колени и правую щёку. Такой же ремень, как и на руках, тесно прижимал икры ног к задней части бедра. Он так же сильно сжимал ноги, что кровообращение нарушалось, часть ног оттекала и оставались явные следы, которые скрывались за колготками и чулками, но не всегда. На щиколотках были по ещё одному ремню, только они не соединяли их вместе. Они держали металлическую палку с ногами, дабы раб не мог раздвинуть ноги или же наоборот сомкнуть. Во рту красовался кляп, а на глазах та же повязка.       Рома стоял позади Антона, любуясь на это произведение искусства. Пятифан был высоким, красивым и накаченным парнем. Его взъерошенные темные волосы слегка могли закрывать взор глазам карего цвета. На его теле, вместо типичного и приевшегося спортивного костюма или же толстовки с джинсами, красовался деловой костюм. Ну, как костюм. Белая рубашка с закатанными рукавами по локоть, чёрная жилетка с вышитыми золотого цвета узорами, галстук и такие же перчатки как и у Антона, только они были чёрные и кожаные. На ногах были чёрные брюки, а в руках он держал плётку стек чёрного цвета.       — Моя похотливая сучка… Зайчик… — тихо произнёс Рома, взглядом ища кроличьи ушки. Когда он нашёл их, то, взяв меховое изделие в руки, подошёл к кровати. — Поднимись. — парень понимал, что Антону будет сложно это сделать, потому что туго затянутые ремни перекрывают много кровеносных каналов, да и распределение массы тела играет здесь против него, но всё же. — Это приказ. — но Антон не встал. Он пытался, но, видимо, плохо. Замашка правой руки и по комнате раздаётся смачный шлепок дорогой кожи по нежной. Антон промычал, задёргался и пытался как можно быстрее встать. С трудом у него это получилось. На месте удара полопались сосуды, поэтому оно начало быстро краснеть и уже скоро был почти чёткий след от удара плети. — Хороший мальчик. — после этих слов, Рома надел на парня уши зайца и поцеловал его в мочку уха. Левой рукой он держал Петрова за подбородок, а правой держал плётку, которой медленно елозил по спине парня.       Резкий толчок и белокурая принцесса снова упала вниз лицом. Замашка руки и второй шлепок раздался эхом по комнате. Снова мычание и дёрганье. В уголках серых глаз собрались слёзы. Уже на второй ягодице начал проявляться красный след от удара. В знак извинения, Рома снял кружевной пояс, подтяжки и спустил колготки со стрингами. Теперь ему карему взору была открыта вся задница Петрова. Эти два покрасневших места, Пятифан начал нежно и любяще целовать, заглаживая вину. После каждого поцелуя раздавались мычания и изгиб спины доходил до предела.       Когда боль от удара уже не чувствовалась, Рома решил, что пора начинать. Колготки, стринги, кружева и чулки с обувью покинули зону видимости. Пятифан открыл среднего размера шкафчик где было много всего интересного. Секс-игрушки и всё то, что могло поспособствовать хорошему развлечению. Рома выбирал недолго. В руки он взял маленькую игрушку, которая напоминала женский тампон. Только есть в нём одна деталь — пульт. Взяв эту игрушку, ещё пару похожих, скотч и смазку, Пятифан вернулся к кровати. Он аккуратно и равномерно распределил склизкую, холодную и прозрачную массу по игрушке. Но для начала он должен был подготовить Антона.

Антон

      Я слышал звук шкафчика, значит Рома достал что-то из великого арсенала всего орудия сексуальных пыток. Моё тело не слабо дёрнулось, когда на мою задницу неожиданно потекла холодная масса. Я понял, что это смазка только чуть позже, когда Рома начал меня разминать. Сначала один палец, затем второй, а после и третий. Начиная со вторых я уже чувствовал себя странно. Бабочки в животе буквально кружили в долгом и страстном танце, а затем, погибая, быстро создавали новых, которые продолжали кружится внутри. Из-за кляпа я не мог ничего, кроме как мычать и дёргаться. После нескольких минут привыкания, Рома начал вставлять в меня эту игрушку. Это была маленькая латексная фигня с вибратором, похожая на тампон. Когда она была полностью во мне, торчала лишь мелкая верёвка, Пятифан нажал на кнопку включения. Эта штука начала вибрировать внутри меня.       Ощущения были такие, будто я впервые познал все прелести первого секса. Из губ доносилось лишь мычание, а зрачки не могли найти себе места. Пальцы на ногах то сильно прижимались к ноге, то были оттопырены в разные стороны. Это были ещё цветочки. Постепенно Рома увеличивал мощность, но не в этот раз. Пока я не знал куда себя деть, Пятифан время не терял. Я ничего не видел, но слышал звук скотча. Значит, он взял в руки похожие вибраторы, только поменьше. Спустив ткань с моей груди, он прикрепил мне игрушки к соскам и тоже включил их. Все эмоции слились в одну большую массу. Я не знал, плакать мне или наслаждаться. Слёзы текли, а кроме мычания я ничего не мог издать. В этот момент Рома быстро изменил мощность что на первом, что на втором вибраторе. Сразу на максимум. Но это не было концом. В добавок он вставил в меня резиновое дилдо, говоря что-то по типу: «Тебе, должно быть, мало? Вот, наслаждайся…» В этом слове я не видел прямого смысла. Там чётко читалось «страдай, сука». Почему страдай?       Дыхание было сбито уже до сумасшествия. Я мог долго не дышать, а потом поглощать воздух настолько быстро, что голова шла кругом. Мои зрачки были настолько подняты вверх, что ничего не видели, а сами глаза жутко болели. Всё лицо было мокрое от пота и слёз. С кляпа текло обильное количество слюней, оставляя большое мокрое пятно на простыне. Руки и ноги я не чувствовал, так как из-за ремней и неменяющейся позы они затекли. Но пальцами я шевелил, это радовало. Моя спина выгибалась похуже одержимых. Во мне находился большой резиновый член, который толкал вглубь маленький вибратор. Он задевал простату и, вибрируя, доставлял неописуемые эмоции. Я окунулся в эйфорию без наркотиков. Это было прекрасно…

Спустя время…

Автор

      Звук вибрации давно стих. Сейчас в комнате слышались лишь всхлипы, хлюпанье и мычание. На покрасневших руках и ногах у Антона уже отсутствовали ремни, во рту не было мешающего кляпа, на набухших сосках отсутствовали вибраторы, да и внутри мокрого ануса было пусто. Петров лишь сидел на кровати в «W» форме. На глазах уже не было повязки и он всё видел. Его руки были заняты делом. Одной он закрывал рот, а другой надрачивал. Рома же сидел напротив в большом кожаном кресле. Нога за ногу, одна рука подпирала голову, а другая стучала пальцами по подлокотнику. А-ля, важная персона. Ну, как важная…       — Хозяин…       По другому его не называли. Нет, могли ещё «папочка», но это уж как сам Пятифан пожелает.       Рома, после такого похотливого обращения, на миг ушёл от своих мыслей. Он увидел, что рука его зайки была вся в сперме, а глубокая отдышка и глаза говорили о райских ощущениях. Парень даже не дёрнулся. Он просто перестал стучать рукой по кожаной обивке и двумя одинаковыми жестами позвал к себе Антона. Пальцем он успел указать на предмет, находящийся рядом с Петровым. Антон посмотрел на него. Это была железная цепь. Не такая огромная, но достаточно массивная. Чтобы удержать злую собаку — достаточно. Трясущимися и скользкими от спермы руками, он взял цепь и уже умело и быстро закрепил её на шее. Антон посмотрел на Рому, тот лишь усмехнулся.       — Иди к папочке, малыш. Пора заканчивать.       У Антона аж глаза загорелись. Когда Пятифан назвал его малышом, а себя папочкой, то это значило одно. У них будет секс. Прямо сейчас. Поэтому Петров незамедлительно спустился с кровати и полностью голый, лишь с ошейником на шее и шелковой повязкой на руке, на четвереньках пополз к хозяину, как верный пёс. Для полного погружения он высунул свой горячий язык и шевелил попкой, как хвостиком. Это сильно возбуждало Романа. Тоша знал это, поэтому и пользовался.       Его шаловливые ручки с пола быстро переключились на пах папочки. Для разогрева он языком провёл прямо по ткани, которая в один миг стала мокрой. Из неё начал упираться возбуждённый бугор горячей плоти. Рома прикусил губу и тихо простонал. Антон зубами потянул за ширинку и с улыбкой потащил маленькую железку в свою сторону, открывая прекрасный вид. Дальше действовали руки. Они стянули штаны, а вместе с ними и боксеры. Тонкая ткань больше не удерживала тот пыл и страсть парня. Перед Петровым появилось огромное пространство для рисования. Двадцати четырёх сантиметровый возбуждённый член так и молил о наслаждении. Пылкий язык Белоснежки быстро приступил к делу, на пару со ртом. Антон провёл языком по всей длине члена, ощущая кончиком каждую возбуждённую вену на тонкой плоти. Рома дёрнулся, значит всё идёт как надо. Ещё пару таких блужданий и за дело берётся уже опытный ротик. В отличии от первого минета за углом школы, этот отличался опытностью и пылкостью страстей обоих. Для начала Петров взял в рот только головку. Рома уже во всю мычал, хоть и пытался скрыть это. Резкие движения головы вверх вниз перетекали в плавные и наоборот. После игры, Петров уже охватил половину территории, ибо больше не помещалось. Рома был поистине огромным и иногда, после секса, Антон задавался вопросом. Как эта огромная штука могла поместиться в нём? Но это не так сильно волновало его. Главное, эмоции и наслаждение.       Прошло пару минут, а Антон уже во всю пытается заглотнуть как можно больше. Доставить удовольствие, получить прощение или похвалу. Рома уже был на пределе. Его голова была полностью откинута назад, а одна рука блуждала в густых волосах блондина. В последние минуты кареглазый взял на себя инициативу и, схватив Антона за волосы, сам начал задавать темп отсоса. Головка члена упиралась в гланды и это доставляло прекрасное ощущение. Антон же мог только мычать и терпеть. Под конец, Рома настолько сильно вставил, что Антон мгновенно заплакал. Он кончил прямо внутрь, поэтому Петров быстро отстранился и начал жутко кашлять. Слюна вперемешку со спермой текла на пол. Глотая воздух, парень глотал и остатки спермы. Это вызвало тошноту, но привыкание к такому давало о себе знать и Антон сдержал всё в себе. «Извини.» — тихо прозвучало в комнате. Рома наклонился к принцессе и затянул его в первый за сегодня поцелуй. <      Сейчас Антон был уже сверху, на Роме. Его руки были вновь связаны сзади, только галстуком и не совсем туго. Ноги были врозь, открывая все прелести носителя. Возбуждённый член и сексуальную попку, на которой до сих пор остались два красных следа. Использовав не смазку, а сперму, Рома вновь размял Антона, но это длилось меньше минуты. Затем, без предупреждения, он схватился за бёдра Белоснежки и вставил наполовину. По комнате раздался крик, который перешёл в громкий стон. Из глаз мглою потекли слёзы. Пятифан немного подождал и начал двигать Петрова самостоятельно. Его руки настолько сильно впивались в мягкую плоть, что создавали вид рук, играющих в пластилин. Да, Рома действительно сжимал задницу Антона как только мог, двигая его всего то вверх, то вниз. Когда Петров подстроится то уже самостоятельно насаживал себя на парня.       Когда темп был слишком медленный, то Рома безжалостно тянул вниз цепь и Антону приходилось двигаться быстрее. Его голова тянулась вниз, но кареглазый не позволял этого. Он тянул её назад за волосы, целуя или кусая шею партнёра. На месте засосов появлялись огромные багровые пятна, а на месте укусов местами текла кровь и был виден чёткий след зубов. По комнате бессовестно раздавались самые что ни на есть пошлые звуки, да ещё и громкие.       Когда Рома кончил внутрь, то Антон вновь вернулся на мятую и мокрую постель. Сейчас он стоял на четвереньках.       — Мне нужно оставить пару следов о сегодняшней ночи. И наказать тебя за тот взгляд, хотя ты уже всё искупил, но всё же. Урок должен быть пройден.       С этими словами Рома замахнулся и со всей силы ударил плетью Антона по заднице. Стон и новое красное пятно на ягодице. Ещё удар, ещё и ещё. Антон уже трясся как осиновый лист, но держался, так как падать было запрещено. Его ягодицы были полностью красные и зудели. Взяв другую плеть, похожую на верёвку, Рома начал хлестать Антона по спине. Это было больно. Пятифан увлёкся. Настолько, что пришёл в себя только после громкого крика. Он увидел, что спина Антона в крови от ударов, а на лице полно слёз. Возбуждение уже сменилось болью и Петров плакал вовсе не от эйфории. Рома быстро начал просить прощение у Антона. Он достал из другой тумбочки медикаменты и стал исправлять свои жестокие игры. Точнее, последствия.       После обработки, Рома выдал Антону обычную одежду, состоящую из джинс, толстовки, трусов и кроссовок. Он также помог ему одеться и привести себя в порядок перед этим.       — Вот, — сказал Рома, завязывая шнурок на кроссовках Антона. — остался последний штрих. Точнее, два. — парень помог надеть парик. Он сильно цветом не отличался от натуральных волос Антона, но они всё же были разные. Парик был темнее на тон, два или три максимум. Вторым штрихом были очки с круглой оправой. И сейчас клубный козырь Белоснежка, превратился в задрота Антона. — Красавчик. Выходи из клуба, жди меня около парковки. Я доведу тебя до дома, а завтра поедем вместе в школу, договорились?       — Угу… — Антон лишь тихо покачал головой в знак согласия и потянулся за поцелуем. Он был слишком страстный. Языки парней переплетались, а слюни смешивались, создавая что-то новое. После разрыва, оба рассмеялись. Антон уже хотел выйти, как услышал строгое.       — У тебя запрет на чужой взгляд, помнишь? Я же узнаю, а если узнаю, то будет хуже, чем сегодня.       — Да, папочка. — тихо ответил Антон и вышел из комнаты, перед этим выглянув за дверь в поисках людей. Именно во время этого он сильно оттопырил свой орех, возбуждая Рому по новой. Когда дверь захлопнулась, а в комнате приглушённо послышалось протяжное «блядь», Антон с ухмылкой победителя вышел из клуба. У Ромы снова встал и теперь ему приходится выбираться самому.