Heartache

      Боль всегда приходит с наступлением осени; с румянцем деревьев, с опадающей листвой. Всё это было знаками, которые я ассоциировала с возвращением зимы – с возвращением этого странного, упрямого мальчика. Люди и я заинтересовались им. Он дикий. Резкий. Грубый. Я даже боюсь, что он может быть идиотом. Нашу первую встречу можно описать как угодно, но она точно была не из приятных. Когда я подошла к мальчику, одиноко сидевшему в доке, чтобы отдать ему еду, он набросился на меня с яростным гневом. Хотя я и была шокирована, я увидела в нём что-то большее, чем просто ужасные манеры. Он выглядел безусловно отталкивающе, но я никогда не чувствовала, что он жесток. Даже когда он кричал на меня с ненавистью в глазах, я не чувствовала, что его злость направлена непосредственно на меня. Зло было вокруг него; он был зол на свою жизнь, на окружающих, на его будущее, настоящее и прошлое. Мне просто не повезло прервать его размышления. Теперь, когда я вспоминаю об этом, я думаю, что не ощущала и малейшего страха. Когда шок прошел (а отпустил он меня очень быстро) я почувствовала интерес и трепет. Я проживала свою жизнь как дочь одинокого торговца, не встречая больших трудностей на своем пути. Как из-за моего воспитания, так и из-за собственного выбора. Мощный негативный настрой и невероятного горе, пронизывающее этого мальчика с головы до ног, казались мне чем-то настолько новым и экстремальным, что это виделось мне почти прекрасным.       Пожалуй, именно по этой причине я так ждала его прибытия в город каждой зимой. Тогда возвращались Аскеладд и его войска, неся с собой сокровища, которое превосходило воображение своей ценностью. До того, как я узнала Торфинна, я ненавидела зиму. Она всегда была шумной, с бесконечными боями и криками. Мне казалось, что мужчины по возвращению портят всё, к чему только прикасаются, они вечно ведут себя властно и деспотично, так что каждый раз мне приходилось скрываться у себя дома настолько долго, насколько это возможно. Но со дня нашей встречи всё изменилось. Теперь, когда корабли прибывали, я всё время находилась в доке, я приходила на каждый поединок, если там снова участвовал Торфинн. Я даже стала работать в таверне, чтобы стать ближе к Торфинну. Но, конечно, моя задумка не имела особого успеха. Я редко видела его в обществе других мужчин. Мне всегда приходилось искать его. Я всегда начинала свои поиски с дока, где он обычно бывает. Если его там не было, я продолжала искать в городе. Проверяла каждый уголок и закаулок, чтобы в конечном счете отыскать его.       Он всегда препирался со мной, немного ругался, говорил о том, что не собирается нянчиться со мной (я была младше лишь на два года.) Я никогда не придавала его словам большого значения и всегда пыталась сменить тему. Обычно на что-то типа неба или погоды, но это редко помогало мне, он просто убегал и исчезал. Поэтому, когда в следующий раз я нашла его, а он как обычно скинул на меня всё своё недовольство, я решила спровоцировать его вместо этого.       Тогда я спросила у него: «Ты всё время проигрываешь, неужели еще не устал от этого?» – я почти пожалела об этом. Впервые, его злость была совершенно очевидно направлена именно на меня. И это было мощно. Так мощно, что мне казалось, будто он собьет меня с ног одним взглядом. Но это длилось всего мгновение. Он развернулся. И он просто ушёл, оставляя меня в темноте, в тени ночи. Одну. Чтобы я подумала о том, что произнесла. Я не знала, как мне стоит понимать события того дня; злился ли он на меня или он решил показать, что я ему неприятна, но больше он не допускал возможности приблизиться к нему. Раньше он позволял мне слоняться рядом, но теперь, заметив меня, он исчезает. Я наблюдала за его выражением лица, во время его поединков с Аскеладдом. Они неизменно заканчивались поражением Торфинна. Я чувствовала себя беспомощной. Теперь у меня нет никакой возможности завести с ним дружбу. Он бы не стал больше слушать ни единого моего слова. В течение двух лет. Двух полных лет. Я могла лишь наблюдать за тем, как его избивают. Я могла лишь гоняться за его тенью. На пол пути я оставила попытки найти его. Я смотрела на его дуэль, а после просто возвращалась домой, где просто смотрела в окно, топя все свои мысли в море звезд.

«Интересно, есть ли где-то там наверху старая мудрая звезда, которая наблюдает за нами, зная все наши маленькие трудности?»       Я развлекала себя этими глупыми мыслями. Чем дольше я смотрела на чистое сверкающее небо, тем спокойнее становилось мне. Моё сердце болело, как болит всегда, когда я думаю об этом упрямом мальчишке, который не выходит у меня из головы. И тогда я сомкнула ладони, сжимая пальцы. Сияние звезд отражалось в моих глазах, что были теперь грустными и умоляющими. «Пожалуйста, звёзды... – я тихонько пробормотала, – не могли бы вы даровать мне хотя бы малую часть ваших знаний, чтобы я смогла понять, как успокоить это горестное раненое сердце.»       Но конечно звезды не могут разговаривать. И никакое чудо не осветило меня в ни в этот, ни в какой-либо другой день. На самом деле произошло обратное. В один день я проснулась с ощущением того, что холодный зимний воздух стал мягче. Снег больше не казался таким суровым и колючим. У меня было стойкое чувство, что Аскеладд со своим войском скоро покинет город, а это означало еще один год без Торфинна. Боль снова вернулась, став лишь сильнее в этот раз. Как будто пальцы физически сжали мое сердце и не разжимали его, не давая вздохнуть. Теперь это не просто эмоции, это стало командой. Я должна идти, попытаться увидеть Торфинна еще один раз. Я не взяла с собой ни клочка верхней одежды и выбежала в одном платье. Обыскала док, но он оказался пуст. Я осмотрела весь город, изучила землю у леса на случай, если там остались следы (он мог уйти на охоту), но ничего. У меня не осталось идей, где он может быть, но я продолжала искать, возвращаясь по своим следам, открывая кладовые, и, о, Боги, проверяя даже пивные бочки. И, в конце концов, по прошествии нескольких часов, я рухнула на доски дока, пока океан посмеивался и плескался подо мной. Не могу отыскать одного мальчишку, это казалось мне издевательством. Я нахмурилась и взяла камень, швырнув его так далеко в воду, насколько это было возможно. Он погрузился в прожорливую синюю глубь не так далеко от меня, а волны продолжали спокойно плескаться. Неспокойна была только я. Запыхавшаяся и вымазанная в грязи.       «Почему..? – этот вопрос закрался в мою голову, – Почему я так зависима? Почему я беспокоюсь? Почему я страдаю, постоянно так самоотверженна, постоянно так несчастна, трачу все свои силы каждый раз, чтобы просто оказаться рядом с ним? Эти мысли причиняют мне боль. Они втаптывают в землю все мои усилия, которые я прикладывала в течение стольких лет. Они подрывают все мои страдания, через которые я прошла ради Торфинна. Все те разы, что я незаметно выскальзывала из моего уютного дома, чтобы увидеть его... Были ли они... напрасными? Всего лишь детскими догонялками?       Я понятия не имела. Я не знала, пожалею ли я о потраченном времени годы спустя, посмеюсь ли я над этими глупостями, что сделала, и продолжу ли я свою жизнь без единого болезненного воспоминания о нем. Надеюсь, что так. Надеюсь, я обо всём забуду и просто буду двигаться дальше... Но, по крайней мере, сегодня... Сегодня я не могу. Всё, на что я сейчас способна, это распрямить платье, стереть слезы с лица, что уже упали без моего ведома, и вернуться назад в деревню, чтобы начать всё заново.