Шаг вперед

Он не должен врать, она грязнокровка. Они идеальная пара ободранных неразлучников. Шагают в ногу, держась за руки, улыбаются, захлебываются поклонением, крича внутри, но кому это важно? - С Рождеством, Гермиона, - он смотрит на могилу родителей, поджимая губы. - С Рождеством, Гарри, – она смотрит на него, сдерживая слезы, за них двоих. Больные глаза, ненависть, движение, рывок. Это танец на двоих, движения которого ясны лишь им одним. У него переломаны кости, мысли путаются, ребра болят, Рон лезет вперед со своей жалостью. Водопад каштановых волос и тихий вопрос разрезают пространство и уменьшают боль. - Как ты себя чувствуешь? - Прекрасно. Он все еще не должен врать, она все еще грязнокровка. Они улыбаются друг другу искренне, держатся за руки, дышат надсадно, продолжают движение вперед. - Что ты делаешь? - Спасаю твою жизнь. Улыбка, смешок, разворот, движение. Она улыбается несмело, кладет руки на плечи, делает шаг вперед. - Гермиона, двигайся! - Дружба в храбрости. Плоть разрезают буквы, которые смешиваются в болезненные напоминания, мешаясь с теплой кровью. Больно. И слезы на глазах от обиды. - Ты великий волшебник! - Не такой хороший как ты. Она улыбается несмело, украдкой вытирая слезы. Он кривит губы в подобии улыбки, трет переносицу, прогоняя ночные кошмары и постоянную боль. - У нее нет друзей. - Ты будешь в порядке. У нее мокрые глаза. У них мертвые сердца. Они двигаются вперёд по инерции. Бег по кругу, убивающий их, душа рвется на куски под отблески алого и зеленого, неприятный запах магической палатки, злые слезы на глазах, неудовлетворение. Крепкая хватка ладоней на руках, успокоение, глаза в глаза, они опять танцуют в едином ритме. Они есть друг у друга. Еще один шаг, еще один разворот, наклон, шелест. Конец? Им семнадцать. Они хотят жить, любить, но не бояться умереть. Это страшно. Они поднимают себя, они поднимают других, они поднимают палочки и делают шаг вперед. Они бегут, дышат тяжело, останавливаются, делают разворот и смотрят в глаза врага. Им семнадцать, они дети, на плечи которых взвалили весь мир. Они падают, умирают с любимыми и поднимаются. Им семнадцать, их кинули на войну, победу в которой они вырвут зубами, по прежнему держась за руки. Им семнадцать - у них мертвые глаза, мертвые друзья, мертвые души. Они по прежнему держатся за руки. Он все еще не должен врать, она все еще грязнокровка. Они все еще пара ободранных неразлучников, прошедшие ад и выжившие в нем. Они все еще хотят танцевать вдвоем, крепко держась за руки. Им все еще семнадцать, они все еще хотят жить. Тот, кто не должен врать и грязнокровка.