ты меня возбуждаешь

      Мы качаемся на качелях под мостом между двумя городами, недалеко от нас находится Набережная. На ней уйма людей, которые то и дело, что фотографируются в столь скучном месте, пьют коктейли и просто наслаждаются закатом у воды. Прислонившись к соединению стоек качелей, я периодически хватаюсь за поручни самих качелей, дабы посильнее раскатать Алису. Она смеётся, смотрит то на меня, то на отражение заката в воде. В руке у неё тлеет сигарета дорогой марки, она похоже, что и не замечает. Лишь раз в четыре раза, когда качели ходят из стороны в сторону, она делает тягу. Там остаётся уже почти фильтр.       На пляже никого нет, только мы с Алисой, да охранник за километр от нас. Очень странно ставить одного охранника на такую огромную территорию, но с другой стороны здесь и народу почти никогда нет. В метрах двадцати от нас стоит лавка, а рядом постелено покрывало, которое Алиса попросила взять с собой. Она умная девчонка, сразу всё продумывает. Она совсем позабыла про два сета суши в рюкзаке, которые мы так и не открыли, но думаю, что мы это сделаем чуть позже. – Закат такой красивый, – она замедляет ногами качели, и я останавливаю их. Алиса спускается, подходит ко мне и потянув за руку, тащит видимо к воде. – Искупаемся? – Вода ледяная, – отзываюсь я. Моя девушка сумасшедшая, и никакие отказы тут не принимаются, ведь она всё ещё тащит меня к воде. – Сейчас проверим! – она отпускает мою руку, а я останавливаюсь.       Интересно наблюдать за тем, как она бежит, как маленький ребёнок к воде. Конверсы чуток намокают, когда она наступает в воду выше порога подошвы. Визг раздаётся на весь пляж, и она отбегает от воды. Да, точно, вода ледяная, и слава богу, иначе мы бы мокрые ехали домой. Пускай и в такси, но мокрые. Я развожу руки в разные стороны и жду, когда моя принцесса добежит до меня, чтобы я заключил её в свои объятия. Так и происходит через считанные секунды.       Я целую её в макушку головы. От её волос нереально вкусно пахнет персиковым шампунем, и я не сомневаюсь, что он стоит не меньше тысячи рублей, ведь её мать ведётся только на дорогие ценники. Мои руки плавно спускаются на её лопатки, затем ниже – на талию, а потом я наглею, спускаю их на ягодицы. Она не любила, когда я так делал среди людей, даже если вокруг был только один человек. Не любила, когда я это делал рядом с нашими друзьями.       На глазах других мы были невинной парочкой, изредка целующиеся, влюблённые по уши, не зная никаких проблем. Так, пожалуй, и было, но проблемы, да уж, они бывают у всех и всегда. Я частенько нарушал границы её личного пространства, лез, куда не стоило бы при людях, но она лишь аккуратно убирала мои руки или лицо, бывало и ноги. Но меня всегда смущало одно, что и являлось главной проблемой, она останавливала меня, когда мы были дома абсолютно одни. За восемь месяцев отношений я видел Алису лишь в купальнике, когда мы ездили с друзьями или родители отдыхать. Но согласитесь – видеть свою девушку без одежды любому парню хотелось бы куда больше, чем в купальнике или нижнем белье. Недавно всё встало на свои места. Мы занялись сексом, как и полагается людям в долгих отношениях, любящих и ценящих друг друга. И, казалось бы, какие могут быть ещё проблемы? Нехватка этого самого секса.       Алиса была девственницей до наших отношений. Я не спрашивал лично, но точно знал, что это так, и её невинность подтвердилась в ту самую ночь. И если она ещё не познала все прелести данного расслабления, то я уже давно всё выучил, и хотел этого намного чаще, чем она. Именно сейчас я осознаю, что хочу её сильнее, чем в любые другие дни, обстоятельства, моменты. Хочу её прямо здесь и сейчас – на этом пляже, где всего один охранник, но всегда есть возможность, что резко сюда забежит ещё одна компания людей. Меня часто злило, что именно в моменты, когда нас действительно могут увидеть, я хочу этого. И мысль о том, как романтично будет заняться любовью на фоне уходящего заката, да ещё и с риском быть увиденными, возбуждал сильнее.       Притянув за ягодицы её к себе, мне безумно нравилось целовать её в слегка пухлые губки. Смотреть из раза в раз в её голубые глаза. Я уверен, что через несколько секунд почувствую, как она разрывает наш с ней поцелуй и убирает мои руки, если сейчас я полезу под её цветастое платье, но рискнуть можно было бы. Но меня никто не остановил, ни Алиса, ни разум, ни звуки чаек или проезжающих авто в километре от нас. Радости в тот момент не было придела. Мне не нужно было её раздевать, чтобы всё было по правилам прелюдий – нет, точно нет. Сейчас главное было переместится на чёртово полотно на песке, устроится удобно между её ног и всё прошло бы шикарно.       Я не помню уже, как всё получилось, но она лежала на полотне. И пока я расстёгивал ремень и избавлялся в принципе от джинс и боксеров, она искала в моём бумажнике презерватив. У меня тогда в голове ещё промелькнуло, а есть ли он там на самом деле. Песок забился мне в правый кроссовок, но мне уже наплевать. Смачивая слюной головку своего члена, я натягиваю слегка желтоватого оттенка презерватив. Алиса не снимала своих трусиков, я просто отодвинул ткань чуть в сторону и плавно вошёл на половину. Мы занимались сексом не часто, я уже упоминал об этом, поэтому для неё каждый раз был, как первый, думаю. Она обхватила своими пальцами мою шею, слегка впиваясь ногтями в кожу, но боль я не ощущал, лишь до предельное чувство возбуждения. В запасе у нас было около двадцати, максимально тридцати минут, чтобы действительно никто не увидел, чем мы занимаемся по середине пляжа в конце августа. Люди из проезжающих авто могли смутно видеть: валяемся мы на песке или трахаемся. Именно поэтому мне пришлось быстрее обычного увеличить темп, на что Алиса отозвалась лишь сладкими стонами. Тихими, но чёрт, ещё больше возбуждающими. Её ноги спустя минут двадцать свело небольшой судорогой, она кончила быстрее меня на секунды две. На миг я подумал, что этот секс выглядит, как последний.       Отдышка быстро дала о себе знать, и увалявшись рядом, я скидываю презерватив в сторону, натягиваю боксеры с джинсами и томно дышу. Она спускает платье вниз и лежит, точно также, как и я дышит. – Не искупались, зато потрахались, – вылетает у меня, и я слышу, как она смеётся.