Повелитель Пустоты

— Она была для меня важнее. — Важнее чего? — Важнее всего. Парнишка Локи — Икол Следуя своей славной цели, Локи не забывал о комфорте. Он оборудовал себе убежище — с настоящим троном Повелителя Пустоты и прочими милыми сердцу украшательствами. Он любил сладкое — и дворец, по сути представлявший собой нижний ярус подземной парковки одного из разрушенных небоскребов — внутри напоминал подобие пряничного домика, столько лакомств было потрачено на его отделку. Время текло. Локи выживал, убивал, познавал окружающую Пустоту и ее законы, изобретал новое и учился, вспоминал прежнюю жизнь в Асгарде и тут же старался изжить эти воспоминания, придумывал себе занятия, чтобы не сойти с ума… Единственное, чего он не делал — это не старел. Время в серых пустошах будто остановилось, и нельзя было сказать, год ли прошел, десять ли, или же все сто. В день, когда Локи не повезло попасть под завал и с трудом удалось откопаться, он встретил девчонку. По всему выходило, она только что попала в Пустоту и с растерянным видом вертела головой по сторонам. Она была черноволоса, стройна и любила зеленый цвет. Ей было шестнадцать, и звали её — Леа. Она стала его солнцем среди вечного сумрака конца времен.

***

Изумрудное шелковое покрывало соскальзывает до талии, и она смотрит на Локи. Прикасается к нему нерешительно, проводит рукой по его груди, спускается ниже. Ее рука проходит по особенно чувствительному месту, он вздрагивает. Девушка собирается отдернуть ладонь, но Локи шипит: «Не смей», привлекает ее к себе, и они падают на постель. На ней только его черная мягкая рубашка, поэтому Леа может чувствовать каждый рельеф его тела на своей ставшей слишком чувствительной коже. Их дыхание учащается. Он еле дышит, ожидая, что она будет делать дальше. Он так сильно хочет ее, но не может заставить себя сделать следующий шаг. Его делает она. Леа целует его сильно, быстро и отчаянно, ее нетерпеливый язык скользит по его губам и дальше, вдоль неба — так, будто она хочет и не может насытиться Локи. А Локи не может насытиться ею.

***

*** Он бережет ее, как зеницу ока, как свое сердце, как свою жизнь, не выпускает за пределы дворца. Приносит ей всё, что она захочет, в том числе и себя. И все же ему не удается ее уберечь. Очередная банда ублюдков с пафосным названием — кажется, Ангелы, хотя какие, они, к Хеле, ангелы, так, отбросы — оказалась костью в горле и упрямо не давала уничтожить себя. К их лагерю Локи прокрался в тот час, когда сумерки становятся наиболее густыми. Смены дня и ночи в Пустоте не существует, но бывает глухое время, в которое всё засыпает, и даже Алиот не видится на горизонте. Благодаря полутьме, бог коварства подошел к убогому нагромождению шалашей вплотную. С его рук сорвалось зеленоватое сияние, и лагерь Ангелов сковал лед. Теперь здесь было даже празднично — как в ледовом городке. Голубой мягкий свет рассеивал сумерки. Все произошло так быстро, что никто не успел даже пикнуть. Локи оставалось только пойти и расколоть ледяные скульптуры. Девять, десять, одиннадцать. Не хватало пятерых и вожака. Предчувствие беды полоснуло по нервам. Локи метнулся к своему драгоценному убежищу и к той, что была в миллион раз важнее любого дворца. Он не успел. Огненный Муспельхейм разверзся на месте подвала. Небоскреб оседал, погребая под собой пристанище его души. Локи кинулся в пламя, но отшатнулся от жара. — Леа!!! Где ты?! Нет, нет, нет, пожалуйста, нет! Юноша протянул руки, задействуя самые мощные чары замораживания, какие были ему доступны. Ревущее пламя встретилось с голубым льдом, и лед таял, таял… Так продолжалось до тех пор, пока Локи не упал замертво. Когда он через боль открыл глаза, вокруг было лишь пепелище. От Леа не осталось даже костей, все рассыпалось черным прахом и обильно усыпало землю Пустоты. Такой же всепоглощающей, которая образовалась у него в груди.