Повелитель Пустоты

— И вот так просто ты отворачиваешься от того, чему посвятил всю жизнь? Классический Локи — Отпусти меня. — Они справятся сами. Младший Локи крепко держал за руку старшего, не давая совершить безрассудное. — Ты же видишь, что нет. Старший вариант и сам бы мог освободить свое предплечье, но ему все еще нравилось живое тепло от ладони мальчишки. Классический Локи чувствовал себя совершенно заледеневшим. Юноша рванул его за руку, разворачивая к себе лицом. До этого оба асгардца смотрели, как два варианта пытаются зачаровать кошмарного Алиота. Серо-зеленые глаза требовательно впились в выцветшие голубые. Младший пытался разглядеть хоть какое-то подобие чувств на лице старшего, но потерпел неудачу. Лицо Классического Локи было абсолютно спокойно и ничего не выражало. Король Пустоты мотнул головой, отпустил предплечье своего… уже, в принципе, — никого, и обронил: — Можешь идти. Сам же, отвернувшись и не оглядываясь, широкими шагами пошел прочь, в сухую серую степь. Он уже не видел, как лицо старика мигнуло, выдавая иллюзию. Впрочем, более ничто не нарушило картину — иллюзия была верхом совершенства, чело Классического Локи так и осталось бесстрастным. И только после того, как из серой пустой земли начали вырастать прекрасные башни и дворцы Асгарда, иллюзорная маска слетела, как не было. Лицо могущественного древнего бога было перекошено болью. И когда начался его личный Рагнарёк, и из золотых ворот Вальгаллы вырвался кошмарный Алиот, Локи с облегчением рассмеялся в лицо смерти. Славная цель: умереть в жарком бою, а не забывшим свое имя безумным и немощным стариком. Умереть так, чтобы принести победу. Так, чтобы помнили. Единственная действительно важная — славная цель. Рагнарёк накрыл его с головой и не оставил ничего. Через два удара сердца по траве с тихим звоном покатился золотой рогатый шлем. Вдали, на одном из холмов, в серую пыль на колени упал мальчишка. Он закрыл лицо ладонями и завыл. В ноги ему бестолково тыкался маленький аллигатор в золотом рогатом шлеме.