А если у Тойя (Даби) была сестра близнец?

Коридоры Юэй казались непривычно тихими. Или это у неё внутри всё стало слишком громким. Акира шла медленно, не потому что сомневалась — тело всё ещё восстанавливалось, и каждый слишком резкий шаг неприятно отдавался в боку. Раздражало. Она ненавидела чувствовать собственную слабость настолько отчётливо. Телефон снова оказался в руке. Экран всё ещё светился этой проклятой точкой на карте. Никаких новых сообщений. Будто человек по ту сторону уже сказал достаточно. Она здесь. Акира сжала телефон сильнее. Перед глазами неожиданно всплыл Шото. Его спокойный голос, когда он рассказывал про маленькую девочку. Слишком спокойно. Так обычно говорят о вещах, которые задели слишком сильно. “Она улыбалась.” Почему именно это воспоминание сейчас всплыло первым, Акира не понимала. Может потому, что дети не должны улыбаться героям так, будто просят спасти их. Она резко отвернулась к окну в конце коридора. Снаружи вечер постепенно темнел. Огни города медленно зажигались вдали, а небо становилось тяжёлым, почти серым. На секунду захотелось просто выдохнуть. Остановиться. Не лезть. Сделать хоть раз что-то нормальное и разумное. Но внутри почти сразу поднялось другое чувство — старое, неприятное. То самое, которое появлялось каждый раз, когда кто-то оставался один в месте, где ему страшно. Пальцы снова покрылись тонкой коркой льда. Акира раздражённо сжала руку в кулак, ломая её прежде, чем лёд успел расползтись дальше. — Бесит… Голос прозвучал тихо. Она прислонилась спиной к холодной стене и на секунду закрыла глаза. В памяти слишком резко всплыло собственное прошлое. Тёмный коридор дома. Шаги. Страх перед звуком открывающейся двери. Ощущение, что никто не придёт. Что никто даже не знает. Акира медленно открыла глаза. И в этот момент поняла одну простую вещь: она уже не сможет выжить. Даже если потом пожалеет. Даже если это ошибка. Телефон снова завибрировал. Новое сообщение. На этот раз без координат. «Поторопись.» Внутри всё неприятно похолодело. Потому что впервые за всё время ей показалось, что неизвестный отправитель знает её слишком хорошо.