Ctr+Alt+Delete

      «Внимание! Начинается посадка на рейс Korean Lines 264 Сеул — Париж. Просим всех пассажиров этого рейса пройти к выходу номер 11», — в аэропорту Инчхона отличные кондиционеры, вежливый персонал, а у диктора приятный голос. Да и в целом Корея как-то роднее, чем какая-то там Франция, считает Хенджин, но ему ничего не остаётся, кроме как встать за Сынмином, который успел занять очередь одним из первых.       Самолёт прилетал рано утром, ведь билеты покупал Ким, а в аэропорт они приехали так вообще ни свет ни заря, поэтому Хенджин зевал и внутренне материл пунктуальность и дотошность Сынмина.       Очередь неспокойная, все хотят побыстрее сесть на свои места и проспать добрую половину полёта. Пара толчков приходится в спину Хвану, но он терпит и даже не начинает конфликт, хотя ему очень хочется наорать на позади стоящих. Хенджин терпит ради Сынмина. Знает, что Ким не любит мелких склоков в ответственных и важных ситуациях, даже если сам постоянно ругается с Феликсом. Поэтому Хван всё выносит как стойкий оловянный солдатик, к тому же ему не хотелось, чтобы толчки пришлись ещё и на Сынмина.       Ким не так давно согласился встречаться с Хенджином и теперь последний холит и лелеет его ещё больше. На их последнем свидании это и произошло: Хван заказал для них столик в дорогущем ресторане. Продумал всё до мелочей: цветы, вино, подарок… Но забыл о самом главном, что для него, к сожалению, является уже привычкой — у Сынмина аллергия на что угодно и когда угодно, а значит он будет чихать, потому велика вероятность того, что кто-нибудь или что-нибудь опять пропадёт и непонятно, где окажется. Так и случилось: в самый ответственный момент, когда Хенджин открывал длинную бархатную коробочку с перьевой ручкой Parker и предлагал Сынмину перейти на новый этап их отношений, мимо проходящий официант нёс на подносе вазу с пёстрыми герберами, их пыльца попала на Сынмина и он стал чихать несколько раз подряд, Хван только успевал салфетки ему подавать. Последний раз он чихнул на подарок Хенджина и так бесследно пропали восемьдесят шесть тысяч вон. С яростными криками «Да согласен я, согласен!» и кучей салфеток в руках, Сынмин выбежал из ресторана, а Хван за ним следом.       И вот теперь они в аэропорту, проходят посадку, садятся на свои места в самолёте, пристёгиваются и ждут взлёта. У Хенджина крайнее место, годовой запас бумажных платков в сумке с документами и карманах, а ещё боязнь полётов. Он крепко держится за перила, да так, что его пальцы белеют, спиной вжимаясь в мягкое самолётное кресло. Сынмин внимательно смотрит в иллюминатор, подперев кулачком голову, и делает вид, словно не замечает, но всё равно кладёт свободную руку поверх руки Хенджина, гладит пальцами тыльную сторону его ладони, греет своей. Хван шумно выдыхает, его взгляд расслабляется, а цепкая хватка за перила постепенно ослабляется. Он смотрит на Сынмина с лёгкой и благодарной улыбкой, но тот продолжает смотреть в окно самолёта, будто бы всё ещё не замечая. И всё же Хенджин видит на уже полюбившихся ему щеках лёгкий румянец и поворачивает голову обратно, расслаблено откидываясь на спинку кресла. Через некоторое время он засыпает.

***

— Пожалуйста, просыпайтесь! Наш самолёт готовится к посадке, всем пассажирам нужно пристегнуть ремень безопасности и привести кресло в вертикальное положение! — будит Хенджина высокий женский голос. Нехотя, но он открывает глаза и выполняет вежливый приказ стюардессы. Сынмин в соседнем кресле красивым почерком что-то писал в своём блокноте с щенками, но увидев, что Хенджин пытается подсмотреть, резко захлопнул его и, не сказав ни слова, отвернулся.       В аэропорту Шарль-де-Голля Сынмин что-то внимательно высматривает. Хенджин сладко потягивается и думает, что Ким ищет место выдачи багажа, потому что пункт пропуска через границу они уже прошли. Решив взять на себя эту задачу, он по табличкам находит ленточный транспортер и забирает оба чемодана. Сынмин по-прежнему что-то высматривал и постоянно сверялся со своими записями в блокноте. — Сюда, — негромко произнес он, быстрым шагом направляясь к выходу из аэропорта. Хенджин, всё ещё ничего не понимая, старался догнать Сынмина. На улице их уже ждало такси. Таксист погрузил чемоданы и после они тронулись в путь. — Сыни, пожалуйста, объясни, что мы забыли в другой стране? — голос у Хенджина был нервный, он никак не мог усидеть на месте — обивка сиденья его постоянно колола и из-за этого Хван ёрзал. — Не нравится — возвращайся. Я не заставлял тебя лететь вместе со мной и уж тем более не желал совместного времяпрепровождения, — Сынмин откровенно врал, но делал это мастерски. Однако, за всё то время, что Хван ухлестывал за Кимом, он научился расшифровывать этот его холодный и безразличный тон голоса. Хенджин спрятал улыбку за рукавом рубашки, якобы поправляя свой воротничок.       Он прекрасно видел, как трясся Ким, когда покупал одиночный билет на самолет. Сынмин редко чему-то удивляется и его не так просто напугать: на одном из свиданий он держал Хенджина под руку, выводя из комнаты страха с совершенно каменным лицом, в то время как сам Хван обливался потом от страха. Поэтому, в момент бронирования билетов, Хенджин вмешался и на количестве пассажиров поставил двоечку, кликнув на кнопку «оплата»: — Куда ты, туда и я, — сказал он ему со своей фирменной довольной улыбкой и Сынмин впервые показал ему свои настоящие эмоции, показал Хенджину, как он рад, что тот едет с ним в чужую страну, показал это всего лишь кивком головы и щенячьим взглядом, но Хвану этого было достаточно, чтобы всё понять. — Monsieur, à Rochefort-en-Terre, s'il vous plait, — скомандовал Сынмин с заднего сидения. — Et dépêchez-vous.* — D'accord, monsieur. ** — Что он сказал? — удивился Хенджин. — Что ты дурак и что нам ехать около пяти часов, поэтому не буди меня, пока не приедем! — Сынмин демонстративно отвернулся к окну, подложил свою куртку себе под голову и закрыл глаза.       Хван понял, что в данный момент добиваться от Кима ответов – бесполезно. Ситуация была странной: они в чужой стране и не понятно зачем приехали, из аэропорта едут не в столицу, а к рогатому на круассаны, Сынмин нервничает и ничего не хочет говорить, а у Хенджина в голове один вопрос — «Что, чёрт возьми, происходит?!».       Пять часов поездки пролетают для Сынмина незаметно, всю дорогу он спал, потому что успел разнервничаться перед и во время полёта. А вот Хенджин отлично выспался в самолёте, поэтому внимательно рассматривал мелькающие пейзажи за окном. Вот они выехали за пределы Парижа, а там: цветочные поля, деревеньки, замки, виноградники, реки… И Хенджину кажется, что такая красота никогда не закончится, что он, как Питер Пэн, попал в Неверленд — в волшебный и невероятный мир, где случаются всякие чудеса. Сынмин просыпается, когда их такси въезжает в деревеньку Рошфор-ан-Тэр: — Monsieur, arrête ici. Merci.*** — Ким расплачивается с водителем, пока Хенджин вытаскивает их чемоданы из багажника. — Нам ещё далеко? — Хенджин поправляет свою помявшуюся от долгой поездки полосатую пляжную рубашку. — Если ты о моём мировом величии, то да, а если о пункте назначения, то нет, — Сынмин внимательно смотрит в блокнот и уверенно шагает в неизвестном Хвану направлении. — Сыни, может уже расскажешь наконец, зачем мы сюда… — Пришли, — не дав договорить Хенджину, Сынмин остановился напротив одного из каменных домиков, стоящих по одной стороне узкой улочки. С его стен приветливо свисала сиреневая глициния, покрывая дом до половины. От узкой, но высокой деревянной двери спускалась такая же каменная аккуратная лесенка, перила которой были обвиты розовыми и голубыми вьюнками. Под каждым окошком было по кашпо, в них цвёл львиный зёв. С двух сторон от лестницы на ветру раскачивались крупные соцветия розово-пурпурной гортензии, а напротив дома удобно располагался магазинчик с вкуснейшими ноннеттами'.       Сынмин неспеша поднялся по лестнице и постучался. Дверь ему открыла старушка невысокого роста, кареглазая, кудрявая и уже порядочно седая, упитанная, с желтыми уточками на сером кружевном фартуке. Она вытирала свои пухлые руки полотенцем, судя по всему, до прихода гостей мыла посуду. Старушка сощурилась и несколько секунд внимательно смотрела на Сынмина, словно пытаясь понять, кто же он. — Mon chéri!**** — воскликнула она, обнимая и целуя щека к щеке, как принято во Франции, Сынмина. —Grand-mère, je suis arrivé!***** — ответно обнимая и прижимаясь к щекам бабушки, улыбался Ким. К слову, Хенджин всё ещё стоял позади с чемоданами и молча наблюдал. Если бы он не видел всю эту встречу родственников воочию, то вряд ли бы когда-нибудь поверил, расскажи ему кто, что у Сынмина есть бабушка во Франции. С другой стороны, Хенджин думал, что он пока просто ещё не узнал эту французскую часть Кима, но теперь уж он своего не упустит. — Ну, проходи скорее в дом! Не стой на пороге, — бабушка схватила Сынмина за край футболки и повела в прихожую. — Сынмини, ты так внезапно приехал и даже не предупредил свою старую бабулю! — Прости, бабушка, — ласково улыбался ей Сынмин. — Это срочное дело, его нужно решить как можно скорее. — Дело? — Бабушка удивленно вскинула брови, а потом услышала, как ступеньки начали царапать колёсики чемоданов. — Ах, это дело… — Разочарованно и с каким-то немного безразличным лицом сказал она, увидев тащившего в дом чемоданы Хенджина. — Mon cher petit-fils, ce n'est pas le cas. C'est la problème.******