Один для двоих

      Томас несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. У него будет ребёнок. У них с Диланом будет ребёнок. Томас прошёлся рукой по волосам и медленно опустил её себе на красную щёку. Чувствовался лёгкий озноб от волнения, которое отдавалось тряской в руках и тошнотой. Хотя в последнем Томас не был уверен, ведь, возможно, это делает его ребёнок. — Ой, мамочки, — шепчет себе под нос блондин, разглядывая недешёвый тест на беременность.       Гордое: «срок 2-3 недели» было написано на той полоске. Британец приспустил бледной ладонью резинку домашних штанов, потому что ему, на фоне всех мыслей, казалось, что животу тесно в этой одежде, хоть она и была крайне просторна, и влезть в неё Томас смог бы вплоть до месяца пятого.       «Нужно будет бросить работу…» — подумал про себя Томас, пока его тело нервно покачивалось взад-вперёд.       Блондин поднялся на ноги и пошёл с ним в их с Диланом спальню, где будет продумывать план по объяснению своей беременности.

***

      Дилан вернулся из офиса лишь к десяти часам вечера, когда Томас уже приготовил им ужин и перепроверял детские тесты по «Ромео и Джульетте», которые Сангстер давал ученикам на пятнадцать минут самостоятельной работы, и изнывал от переживаний за будущее своего ребёнка. — Привет, Дил, — Томас поцеловал О’Брайена в щёку, осторожно ластясь головой к шее американца. — Чую запах вкусной курочки. Дело рук моего Томми? — спросил Дилан, приобнимая парня за талию.       Томас утвердительно кивнул и повёл Дилана к столу. О’Брайен выглядил как голодный пёс, когда в предвкушении потирал руки, желая попробовать блюдо. Томас в страхе повторял про себя разговор под конец ужина, чтобы в случае чего, он мог извиниться сексом. — С тобой всё хорошо, малыш? — Дилан посмотрел чуть строго, и Томас интуитивно дёрнул плечом. — Ага… — протянул Сангстер, не глядя на своего альфу. Отвёл взгляд, — Ешь. Курица и так немного остыла. — Ты сейчас выглядишь так, как будто ломаешься на первый секс. Я ещё раз спрашиваю: что случилось, Томми?       Блондин долго не решался поднять взгляд на сидящего напротив брюнета, который начинал медленно закипать от непонимания ситуации, сложившейся на кухне. Сангстер спрятал лицо в ладонях, окутанных тёплым, светлым свитером и выдал почти неслышный писк: — Я беременный, Дил.       Томас слышал, как Дилан поклал вилку на тарелку и отодвигал всё от себя. Сангстер поднял голову и посмотрел на О’Брайена. Омега сглотнул, ощущая нутром, как всё обрывается от одного лишь внешнего вида Дилана. Он взбешён. Альфа определённо сейчас в тихой ярости. Томас опасливо сжимался, сидя на стуле и пытаясь не смотреть, как кулаки его альфы агрессивно сжимают кухонную салфетку. — Ты не пил таблетки? — Дил, мне было плохо последние несколько недель от них, поэтому я подумал, что лучше прекратить на время, — промямлил Томас, стараясь преподнести О’Брайену ситуацию с другой стороны. — Последние несколько недель мы трахались много раз, — громко прошипел брюнет и стукнул кулаком по столу. — Но течки ведь не было! — выбросил Томас, а его губы начали подрагивать от нарастающей паники и наступающих слёз.       Блондин наблюдал, как альфа встаёт из-за стола и идёт к нему. Кухня наполнилась запахом чёрного кофе, который выделяется такими резкими порциями только при злости своего обладателя. Дилан подошел впритык к Томасу так, что в любой другой ситуации омега подумал бы о поцелуе, но альфа прошёлся своим дыханием по костлявому ушку Томаса и произнёс слова, похожие на проклятие таким опасно-спокойным шёпотом: — Ты его убьёшь. Аборт, Томас.       Ладонь альфы легла на живот и немного сжала его. Сангстер впивался ногтями в кисть руки Дилана, отстраняя её от себя. От ребёнка. — Это наш малыш, Дил, — блондин искал глазами взгляд О’Брайена, но тот прячется от него. — Мы его сделали и мы за него отвечаем. Пожалуйста, дай ему шанс, — Томас поймал Дилана за щёку и притянул к себе. — Ты станешь папой, понимаешь? — Сейчас не время для детей, Томми. Я не отказываюсь от наших детей в принципе. Я не хочу, чтобы именно этот появился сейчас, — вздохнул Дилан. — Ты никогда не говорил, что для тебя ребёнок станет проблемой. — Мы просто не обсуждали это, — Дилан будто бы смягчился. — Сейчас, в «Тихой гавани», совсем беда. Столько людей уходит от нас, а конкуренция растёт всё больше и больше. Возможно, завтра я останусь полностью без работы. Как мне тогда прокормить семью? Мы заведём с тобой ребёнка только тогда, когда я буду полноценно уверен в своей обеспеченности. — Я знаю, что твой бизнес не совсем честный. Не вешай мне лапшу на уши, Дилан, — выдерживая взгляд, ответил Томас. — Ты вряд ли что-то потеряешь завтра, послезавтра, через месяц, — Сангстер потёр переносицу и устало облокотился на крупного альфу рядом. — Ребёнок нам не помешает. — Я всё сказал. Ты делаешь аборт.       Дилан вышел из кухни, оставляя Томаса стоять одного посередине комнаты под мигающей лампой. Брюнет совсем не заметил, как карие глаза, которые всегда выражали тепло, сейчас опустели. Невыплаканные слезы застыли прямо в них. Взгляд казался стеклянным, сухим. Они показывали то, что было на данный момент в Томасе: ничего.

***

      С Диланом Томас познакомился около года назад, когда Сангстер неуверенно зашёл в огромное здание «Тихой гавани», выискивая глазами одного из родителей своего ученика-оболтуса. Дилан просто проходил мимо, когда почувствовал приятный шлейф запаха девственной омеги. Томас, конечно, не был легкодоступным, но Дилан настолько хорошо мог показать себя, что через пару встреч, секс им обоим был обеспечен. Они провели достаточно течек вместе, чтобы зачать ребёнка, но тот, почему-то, решил появиться именно неделю назад, и запороть Томасу жизнь к чертям собачьим.

***

— Я посплю сегодня на диване, — забирая с общей кровати одеяло, произнёс Томас. — Ты беременный. Я посплю, — прервал его мысли Дилан. — А тебе ли не плевать на мои удобства? — Если мне не нужен ребёнок, это не значит, что я забил на твоё здоровье, — в ярости прошипел О’Брайен, перехватывая руки своей омеги.       Томас слабо попытался выбраться из цепкой хватки, но альфа рыкнул на него, и его внутренняя омега дала о себе знать: нос защипало, а губы начали аккуратно подрагивать. Сангстер снова заливался слезами, а Дилан стоял рядом и смотрел на него. Его лицо ничего не выражало. Ни переживаний, о которых он говорил минуту назад, ни ласки, что была на протяжении года постоянной. Ничего. — Я сплю сегодня последнюю ночь. Утром ты меня здесь не увидишь, — переборов своё желание разрыдаться ещё сильнее, тихо произнес Томас. — Ты знаешь, что я всегда буду тебя ждать, — вздыхает Дилан, осматривая Томаса с ног до головы. — Главное — забудь о ребёнке. Он уже делает тебя менее сексуальным, чем ты был раньше. — Пошёл ты, озабоченный придурок, — выплюнул Томас и подошел к дивану. — Спокойной ночи, Дилан. — И тебе, Томми, — доносится с кровати. — Не называй меня так. — грубо выпалил омега. — Напугал. — лишь фыркнул брюнет, и закатив глаза по инерции, в полной темноте, погрузился в сон.

***

      Томас поднялся рано. Настолько рано, что даже Дилан ещё спал крепким сном, хотя он был ранней пташкой благодаря своей работе. Сангстер собрал в свою походную сумку буквально всё самое необходимое для жизни и для работы, на которую ему сегодня нужно было идти. Он очень надеялся, что его родители ещё не забыли его полностью и не выбросили вещи Томаса на свалку.       В родном доме Сангстера естественно встретили с громкими переживаниями и вопросами по поводу Дилана. Томас лишь отмахнулся от них и завалился в кровать поспать хотя бы лишние часа два, пока не придёт время вставать на работу. Про беременность он, конечно, ничего не сказал. Ведь Томас сейчас ещё не был уверен, готов ли он один содержать малыша. Или двух.

***

      Перед главной дверью школы Томас несколько раз перепроверил наличие детских работ и учебников к сегодняшнему дню. С ним уже успели поздороваться парочка немного перепуганных учеников, которые о чём-то громко перешёптывались. Томас хотел было спросить, что происходит, когда на глаза попались машина скорой помощи и полиция, но подумал, что интересоваться о чём-то серьёзном, на подобие этого, будет непрофессионально.       Когда Томас зашёл в свой рабочий кабинет, ему в глаза ударило большое количество полицейских, криминалистов и других людей, связанных с законом. Правое окно от входа в класс было полностью переклеено лентой, возле него было собрано особенно большое количество народу из органов.       На него с особым вниманием посмотрел только один человек. Томасу показалось, что этот мужчина (парень?), определённо один из самых важных персон здесь. — Шериф Поултер, — Томасу протянули широкую ладонь для рукопожатия. — Томас, — запоздало ответил омега, недоверчиво поглядывая за спину Поултера. — Что произошло? Где дети?       Шериф отпустил руку Томаса, пытаясь подобрать слова. — Сегодня в 5 часов утра ученик, как я понимаю, из вашего класса, выпрыгнул с окна третьего этажа. Спасти не удалось. Я соболезную, Томас. — Имя? — Томас ощущал себя так, будто его сейчас стошнит прямо на пол. — Чак.       Сангстер отчётливо понимал, что внутри него всё оборвалось. Его начало трясти, тошнота опускалась на живот. Именно тогда он понял, что если сейчас убьёт и своего ребёнка, то его жизнь будет полностью просрана. — Это суицид? Вы уверены? — дрожащим голосом спросил Томас и сел на ближайший стул. — Скорее всего, но мы обязательно проверим все улики. — ответил Поултер, поправляя кобуру с пистолетом. — Может, вам воды принести, Томас?       Сангстер отрицательно помотал головой. — Вы можете идти домой, Томас. Сейчас вам некого учить.       Британец осторожно встал, незаметно придерживая себя за живот. Он вышел из кабинета и по пути к выходу подумал, что нужно поставить себя на учёт в больнице.