Благородный Седьмой

Школьные коридоры встретили Анастасию приятной прохладной, которая распространилась по телу, заставляя прикрыть глаза. Слегка кашлянув, девушка поднялась на второй этаж, зашагала уже по другому коридору, пока не подошла к знакомой двери кабинета, из которого был слышен лёгкий гул и — кажется — дурацкие попсовые песни. Настя иногда слушала попсу, но это случалось очень редко, а её предпочтения в музыке останавливались — дай Бог — на Монеточке. Что нельзя было сказать про её подругу. Та, в свою очередь, была помешана лишь на одной артистке, от упоминания которой Настю выворачивало — уж не особо она любила песни в «стиле 18 века». Чёрт, ну вот опять задумалась. Так задумалась, что не заметила как сзади кто-то подошёл. Брюнетка сразу же это почувствовала и резко обернулась, встречаясь взглядом с брюнетом, что за обе щеки уплетал пончики на переднем дворе школы. Юноша как-то хитро улыбнулся и наконец заговорил, пока Настя старалась не открыть рот от слишком притороного аромата духов и пончиков. — О, какая встреча.. — тот замялся, открывая дверь перед девушкой — как истинный джентльмен. — Спасибо. — как-то резко ответила брюнетка и забежала в кабинет, усаживаясь на последнюю парту. Тело пробило на мелкую дрожь и та, чтобы унять её, вытащила телефон из сумки. Видимо, загадочный брюнет на одной лишь реплике останавливаться не решался и подсел рядом с Настей. Та закатила глаза — от накативших флэшбеков — и обернулась к парню. Тот конкретно подбешивал. Хотя его можно понять: он знать не знает, что она жуткий интроверт и круг её общения замыкается только на паре-тройке знакомых. Чёрная чёлка спадала прямо на лицо, мешая тому разглядывать девушку и пришлость её поправить. — Ханако-Кун, но можешь просто: Аманэ. — наконец заговорил он, складывая руки в замок. — Настя. — сухо отрезала брюнетка, протягивая парню руку, — приятно познакомиться. Ханако несильно сжал её ладонь в своей, мягко улыбаясь и сверкая глазами. Его рука была такая тёплая, что невыносимо. Даже пришлось подавить улыбку. И руку выпускать не хотелось, но пришлось. Пришлось сохранять дистанцию и холод. Даже при разговоре. Аманэ не должен знать, что он понравился брюнетке. Даже думать ему об этом не надо. Иначе игра закончится — проигравшей будет Настя — а какая игра? — черт его знает. У Анастасии свои тараканы. — Мы будем вытаскивать скобы из тетрадей. — аккуратно начал парень, грустно выдыхая. Ему явно не нравилось то, чем они будут сейчас заниматься. — Скажи спасибо, что мы не горбатимся в столовой, раздавая еду малолеткам. — Настя усмехнулась. — Это же весело! — улыбнулся парень и легонько толкнул собеседницу в бок, пододвигая к ней пачку тетрадей. А после загляделся на её шелковистые волосы и поймал себя на мысли, что хочет докоснуться до них руками, перебирать пальцами, уткнуться носом, наверное, и вдыхать аромат месяцами. Настя молчала, о чем-то усердно думала и сверлила взглядом телефон, который молчал, как партизан и не намеревался вибрировать от сообщений подруги — а ей можно было бы излить душу! Остальные полчаса прошли в молчании. Ханако усердно выковыривал скобы из тетрадей, склыдвая листочки в одну стопку, а обложки от тетрадей — в другую. Анастасия же усердно скрывала краску и лениво скоблила пальцами скобы. Ну наконец-то с этой муторностью покончено! Она даже выдохнула. И вскочила с места, быстро направляясь к выходу. Погода оставалась прежней — пекло солнце и стоял невыносимый «душняк». Вдруг опомнившись — нужно же написать Лизе! — Настя потянулась за телефоном и с ужасом осознала, что ни телефона, ни рюкзака рядом — и даже близко — нет. Ужас. Просто ужас. Сейчас пойдёт обратно, как дура. И даже весьма сексуальный «аутфит» её не спасёт. Тяжело выдыхая та развернулась и… чуть ли не ахнула — прямо перед ней красовался Ханако, протягивающей ей её же рюкзак. Настя, слегка подрагивающими руками, приняла вещь и одними губами промолвила «спасибо». Боже, он повсюду. Он прекрасен. — Да ты, смотрю, Маша-растеряша. — Аманэ улыбнулся, видя слегка грустноваю улыбку новой знакомой — и приобнял в качестве извинения. – У меня пончик есть, не хочешь? Настя опешила. Но одобрительно кивнула, принимая в ладони пончик, заботливо завернутый в пакетик. Руки марать сейчас не хотелось, поэтому она приняла решение съесть его дома. — Спасибо. Ещё раз. — Да не за что! — Юги махнул рукой, в которой через секунду оказался аппетитный пончик, который, в свою очередь, через секунду оказался в зубах брюнета. Кое-как дожевав сладость, тот повернулся к Насте, понимая, что та неотрывно смотрела на него на протяжении всей его трапезы. — Тебя проводить? — не нашёл ничего умнее, чем предложить это, на что получил вполне ожидаемое — девушка отмахнулась, отказавшись, и спустилась по лестнице вниз, махая ладонью своему новому знакомому. — Пока! До завтра… наверное. — Я обязательно приду только для того, чтобы увидеть тебя, Настя. Она залилась краской, но вовремя опомнилась, засмеявшись. — Тогда я обязательно не приду. Теперь рассмеялся Ханако, преодолевая последнюю ступеньку на лестнице. — Ты клёвая. Оставишь номерок? — Очень смело, молодой человек. — Просто боюсь тебя потерять. Всмысле… боюсь, что мы больше не встретимся. Ну, практика не вечная, значит встречи с тобой — тоже. Анастасия зарделась ещё больше. Щеки уже не горели — они пылали. Господи, да что ж с ней такое. Его оправдания грели сердце. Грели так, что та решилась оставить свой номер парню — просто вбила цифры в его смартфон и скрылась за переулком. Теперь можно было и засорить «личку» подруге. Нажимая на кнопку включения своего мобильника, Настя сразу же поспешила писать Лизе. Но той не было в сети, да и её сообщение оставалось непрочитанным. Пришлось принять тяжёлое решение — звонить. Находя в записной книжке обыкновенное «Лиза» без единого смайлика и даже намека на эту глупость, нажала на кнопку вызова. Елизавета скорее всего пролеживала свой диван и смотрела очередной «шедевр» Ренаты Литвиновой на ютубе, а может быть смотрела какое-нибудь глупое интервью. Или, в крайнем случае, смотрела телевизор, что делала очень редко. Настолько редко, что у Насти успел появится потенциальный «бойфрэнд». Пять гудков. Привычное «Алё» в трубку. Настя глубоко вдохнула и улыбнулась, усаживаясь на лавку около дома: — Ты чего трубку не берёшь, дура? — Взяла же, ну. — Ладно. Сможешь выйти на улицу? — Написать не судьба, мать? Или решила опробовать новые методы общения? — А не игнорировать не судьба, мать? Не пускать слюни на своих Земфир и прочих не судьба, мать? А в сеть заходить не судьба, мать? Чувствуя, что подруга распаляется от злости, Лиза извинилась и сказала, что выйдет через пять минут и сбросила трубку, оставляя Настю в лёгком недоумении. Спустя некоторое время дверь подъезда открылась и на улицу вышла «именитая» подруга, усаживаясь рядом с Настей. Подруги — не меняя традиций — обменялись дежурными фразами, посмеялись над бывшими Елизаветы, перемыли косточки Стасу и его компании, и Анастасия, наконец, переключилась на волнующую её тему. Рассказ начался вполне вероятно: Настя старалась не показывать истинных эмоций, подбирала нужные слова, но и наконец сдалась, выплескивая все наружу. — Боже, он такой… вау! Ты понимаешь!? Нет, ты не понимаешь и никогда не поймёшь! Он дал мне… — замялась, набирая в лёгкие воздух. — Быстро вы, — перебила подруга и рассмеялась. После чего захохотала Настя. — Он дал мне пончик! Он такой милый! Я не могу… — О. Пончик. Это тема. Ты их любишь. И я, кстати, тоже. Хотелось визжать. Она даже не слушала Лизу, лишь завороженно смотрела на сладость, предвкушая как будет её есть. Или не будет. — Слушай, ну со мной такое впервые. Смотрю на него — и у меня ноги ватные. Когда он меня обнял, то в голове всё помутнело. И в горле пересохло, и сразу пить захотелось. После данной реплики последовала пауза. Настя ждала реакции подруги и млела от воспоминаний, а Лиза лишь задумчиво хмурила брови, кривила губы обичивой линией, поправляла очки и смотрела на брюнетку, после чего вновь нахмурилась и закусила губу, пока не выдала: — Диабет может? Собеседница опешила. Опять. Хотелось ударить. Сильно. Чтобы линзы из очков повылетали. Но ситуация казалась настолько абсурдной, что было смешно, а не согласиться с подругой было невозможно. — Дура, у меня не диабет, а любовь, наверное.. Так, ладно. Что-то я совсем расклеилась. Всё. Просто минутная слабость. Пошли гулять.