Кошмары

Очередной липкий кошмар. Гарри уже не осознавал какой по счету. Почти каждую ночь он просыпался от собственного задушенного крика, который со временем стал походить на хрип. Ему было жутко, до оцепенения страшно, а сердце колотилось с такой силой, что казалось еще немного и остановится. Первые пять секунд после пробуждения нет осознания того, что происходит. Есть только животный ужас, чернота ночи и расплывающиеся силуэты. С приездом в Хогвартс в привычку вошло плотно занавешивать полог и накладывать мощные заглушающие. Каждый раз, после осознания, что это был всего лишь сон, хотелось биться в истерике от безысходности. Ему мерещился сморщенный сгусток темной, отвратительной энергии, что мерзко шипел. Каждое его появления во сне заканчивалось чей-то смертью. Черные проклятия впивались в тела загнанных жертв, терзали их, отрезали от живой плоти куски, сводили с ума. Отчаянные крики резали уши. Все было залито грязной, почти черной кровью, а металлический запах ощущался долгое время после пробуждения. Он был на месте умирающих, видел их глазами, ощущал фантомную боль. И это было хорошо, это был рай по сравнению с теми днями, когда он сам являлся карателем, когда именно он пытал, терзал измученные уродливые тела. Конечно, он понимал кто это. Догадался бы умалишённый. Тот, кто загубил его родителей, лишил права на обычную жизнь, приписав ему титул избранного с младенчества, и кто пробрался даже в его мозг. Гарри Поттер выглядел уставшим. У него синяки под глазами и впалые щеки. Он часами сидит над учебниками в библиотеке, пытаясь вычитать, как можно избавиться от этой ежедневной пытки. Все тщетно. Ни-че-го. Он не знает, как именно проникают в его разум, и проникают ли вообще, как от этого можно защитить себя. Он, мальчик-который-выжил, пытается не впасть в депрессию от отчаяния, зная лишь, что в этом замешан Волан-де-Морт. Все списывали состояние избранного на предстоящие экзамены. Впрочем, многие вообще ничего не замечали. Погруженные в свои мысли и личную жизнь, не видели ни трясущихся время от времени рук, ни тусклого взгляда, ни натянутых улыбок. Гермиона погрузилась в фолианты, она, как и Гарри, часами сидела в библиотеке за столом и несказанно радовалась, что ее друг, наконец, взялся за ум. Девушка была умной. Хоть и была занята, замечала состояние Поттера, кидала настороженные взгляды, спрашивала все ли нормально, но глубже не лезла. Может не было времени, а может желания, или же Гарри выглядел не расположенным к разговору по душам. Рон, в свою очередь, особой эмпатией не отличался. Он иногда приходил к друзьям в библиотеку, пролистывал пару книжек, списывал эссе и, бубня что-то про "книжных червей", уходил. На все уговоры Гермионы, взять пример с Гарри и готовиться к экзаменам, тот лишь смотрел с отвращением на учебники и морщился. В этом весь Рон Уизли. Последней каплей стал очередной кошмар. Или это был не кошмар вовсе, а видение. Гарри сырой от пота, дрожащий от холода и совершенно запутавшийся, стоял в кабинете Дамблдора. Тот, расхаживая из стороны в сторону, что-то приглушенно говорил. Рядом стояла Минерва такая же взволнованная и напряженная, как и директор. Они почти не замечают, что Гарри готов вот-вот упасть в обморок. Где-то в отделе тайн умирал Уизли старший. **** Северус Снейп заметил уже давно, что с Поттером что-то не так. Он не волновался за мальчишку, вовсе нет. Просто годы слежки за малолетним разгильдяем, что так и норовил влезть в очередную неприятность, выработали привычку. У профессора дела. У него куча безмозглых студентов, варка зелий и служба двум хозяевам. Разбираться в причинах недомогания избранного не было ни времени, ни желания. И все же... Снейп холодный, как январская ночь, с лицом полного отвращения и презрения ко всем, с резкими движениями и прожигающими глазами, не мог контролировать непроизвольные взгляды в сторону Поттера. Профессор злился. Злился на себя и свои слабости. С отвращением морщился, когда очередной раз ловил себя на высматривании в толпе знакомой фигуры. Но, каждый раз видя потускневший взгляд, видя, как за обеденным столом дрожит ложка в тонкой ладони, и как натянуто смотрится вымученная улыбка, внутри что-то замирает и скулит. Скулит глубоко и тихо, но скулит. Профессор стремительно передвигался по коридору, отпугивая от себя студентов. Полы его мантии черными крыльями вились следом за ним, а взгляд был привычно холодным. Он шел в библиотеку. Ничего необычного, просто надо было забрать очередную кипу учебников для последнего курса. Чем ближе Снейп приближался к библиотеке, тем меньше студентов ему встречалось. Сырой октябрьский вечер с бушующей погодой за окном не располагал уставших студентов к просиживанию свободного времени за учебниками. Как и предполагалось, читальный зал пустовал. Только парочка учеников Рейвенкло мелькало между стеллажами, выискивая что-то. Он прошел вглубь. Туда, где освещение было тусклым, а запах книг особенно сильным. Пришлось наколдовать люмос, чтобы рассмотреть что-то помимо очертаний. Уже возвращаясь назад с плавно плывущей в воздухе стопкой книг, мужчина увидел темный силуэт, что сидел в самом отдаленном углу, куда обычно никто не садится. Снейп остановился и в удивлении приподнял бровь. Гарри Поттер что-то черкал на пергаменте, ссутулившись над фолиантом и время от времени устало потирая переносицу. Без привычной компании безрассудных друзей он выглядел печально одиноким. Тогда Северус прогнал его, приказывая отправляться в гостиную, ведь до отбоя оставалось меньше получаса. Поттер, на удивление, лишь тихо поприветствовал, безмолвно собрал вещи и удалился, оставляя профессора задумчиво смотреть вслед. Той ночью ему приснились потускневшие зеленые глаза, что смотрели так загнанно и с немой просьбой о помощи. **** - За мной, Поттер. Северус не был удивлен, когда ночью его вызвали к директору. Такое уже случалось и не раз, и все это в конечном итоге заканчивалось очередной нервотрепкой. Но, когда он вошел в кабинет и первым делом увидел там Поттера, еле поборол в себе желание развернуться и, наплевав на все, трансгрессировать подальше от этого места. Не страшно было быть расщепленным. Снейпу объяснили ситуация кратко и по делу. Наконец, все встало на свои места. Все недомогание мальчишки, безрадостные глаза и худой, бледный вид. Профессор понимал, что просьба Дамблдора, заниматься с Поттером оклюменцией, была завуалированным приказом. Становилось отвратительно. И от самого старика, что ведет только понятные ему игры, и от умоляющих взглядов Минервы, и от гриффиндорца. Тем более от него. Он привычным шагом летел по мрачному ночному коридору, освещая дорогу лишь тусклым люмосом. За ним следом еле поспевал мальчишка, и от взгляда на него Северусу становилось не по себе. Упрямый, заносчивый, высокомерный и ленивый. Таким ему виделся Поттер. Он со своими дружками всегда вызывал отвращение. Но... Здравый смысл давно говорил, что все не так просто. Что он и его отец два разных и не похожих характерами человека. Поттер ленивый, да, но лишь по его предмету, к которому профессор самолично отбил желание готовиться. Высокомерный, однако ведет дружбу с грязнокровкой, предателем крови и полувеликаном без образования. Безрассудный, влипающий в неприятности... по вине Дамболдора, что не мог справиться с проблемами школы сам, а спускал все на тройку безмозглых, но храбрых гриффиндорцев, что готовы ценой жизни спасать всех и вся. В итоге, ненависть профессора была лишь по сгенерированному образу, что он сам себе придумал. В его глазах постоянно мелькал умерший Джеймс, с его самодовольной наглой рожей, которая следовала по пятам за настоящим Поттером. От осознания этого, Снейпу было тошно и противно от самого себя. Но поменять уже выстроенные на злобе отношения он не мог. Мальчишка шел позади, еле волоча ноги. У него красные глаза и дрожащие плечи. Он запинается через шаг и приглушенно стонет. Северусу приходится безмолвно схватить того за руку, чтобы передвигал конечностями быстрее. - Есть связь между сознанием Темного Лорда и вашим. Догадывается ли он об этой связи, пока не ясно. Молитесь, чтобы он оставался в неведении, - голос эхом разлетался по подземелью. Профессор кружил по кабинету, доставая все нужное для начала урока. Ему надо было лишь удостовериться, есть ли у Поттера хоть малая предрасположенность к окклюменции. Если же нет, все последующие уроки будут лишь жалкой тратой времени. - То есть, вы хотите сказать, что он сможет читать мои мысли? Северус едко усмехнулся. - Читать. Контролировать. Грубая рукоять палочки приятным грузом легла в ладонь, а по телу разлилась тягучим потоком магия. Он повернулся к Поттеру. Мальчишка дышал глубоко и неспокойно, в его глазах плескался страх, и мужчина не был уверен, что такие эмоции у него вызывал именно Волан-де-Морт. - В прошлом ему доставляло особое наслаждение проникать в разум людей и вызывать видения, доводившие их до безумия. Кадык Поттера неспокойно дернулся, а руки вцепились в подлокотник кресла, да с такой силой, что кожа на костяшках стала белой. Мужчина прекратил наступать, видя, что делает только хуже. - При правильном использовании сила окклюменции защитит вас от проникновения или влияния на разум. Снейп подошел ближе, возвышаясь над мальчишкой и смотря сверху вниз. - На этих уроках я попытаюсь проникнуть в ваше сознание, а вы попытаетесь сопротивляться. Палочка взметнулась в воздух, направляясь прямо в голову Поттеру. - Легилименс. **** Гарри его не ненавидел. Он злился на едкие замечания, обижался на оскорбления и морщился от очередного презрительного взгляда, но не ненавидел. Профессор всегда был холоден. Не только к Поттеру, но и ко всем студентам. Он отпугивал своим грозным видом и заставлял колени дрожать, когда черные омуты глаз так едко всматривались в котел с очередным испорченным зельем, а в адрес Гарри опять сыпались саркастичные замечания. Когда он тенью возвышался над ним и смотрел так холодно и безрадостно. Профессор Снейп пугал. Пугал, когда широкими шагами летел по корридорам, когда резко распахивал дверь класса, когда угрожающе тихо отчитывал. А Гарри провожал одинокую фигуру долгим тяжелым взглядом, а в груди шевелилось что-то неприятное, противоречивое. Ему было стыдно. Так сильно стыдно, что хотелось побиться головой о стену. Профессор защищал его с первого появления в этой треклятой школе. А он, как неблагодарный щенок, что кусает руку своего кормителя, лишь огрызается и язвит, выставляя себя круглым дураком в глазах Снейпа. Гарри Поттер помнил прекрасно тот день, когда мутная пелена злости и неприязни спала с глаз. От правды было плохо. Плохо было и от своей никчемности и дурости. Тогда, на третьем курсе, Снейп лежал в больничном крыле с огромными порезами на груди и потерей крови, а Поттер упивался стыдом в комнате за закрытым пологом. Ему так и не хватило смелости навестить профессора, что закрыл их живым щитом от обезумевшего Люпина. Гарри помнил прошлый год. Помнил, как буквально на миг пересекся взглядом с профессором и увидел страх. Страх за жалкую шкуру Поттера, что опять влип в неприятность. Это был день, когда кубок огня выплюнул его имя. Он полностью запутался. Запутался в тот момент, когда однажды, посмотрев на Снейпа, увидел уставшего мужчину, с синяками под глазами, бледно-желтой кожей и пустым взглядом. Вместо ужаса подземелий ему престал человек с нелегкой судьбой. Взгляд сам притягивался к нему, сам подмечал мелкие детали в сдержанном поведении, в резких движениях и мимике. Гарри это не нравилось. Не нравились непроизвольные улыбки, когда Снейп с циничным сарказмом отчитывал кого-то из студентов, не нравилось знать, что тот предпочитает горький кофе, а от тыквенного сока лишь в отвращении отказывается, не нравилось, что ритм его сердца сбивается, когда в поле зрения попадает черная фигура. Он непонятливо хмурился, замечая, что пишет эссе по зельеварению с особенной тщательностью, а на уроках работает старательно аккуратно. "Запутался". Эта мысль часто висела тяжелым грузом где-то под легкими. Она давила на мозг и заставляла пустым взглядом пялиться в одну точку, пытаясь разобраться в несуразном, неразборчивом клубке чувств. Гарри так устал, что все его попытки понять себя заканчиваются размышлениями о Снейпе. Это был какой-то созданный персонально круг ада, где ночью ты варишься в чане с мёртвыми телами магглов, а днем задыхаешься от присутствия одного единственного, но противоречивого человека. **** - Вы даже не стараетесь, Поттер. - Снейп шипел, мечась по кабинету мутным черным пятном. В глазах Гарри все сливалось в противное сырое месиво. Очки давно не помогали, а подземелье превратилось лишь в размытые силуэты. Он уже не помнит сколько раз проваливался во тьму. Мысли были спутаны. Спутаны настолько, что казалось это бред сумасшедшего. Может он и правда сошел с ума? Гарри не чувствует тяжесть рук, не чувствует ног, лишь крупно дрожит всем телом и часто загнанно хрипит. Как раненный зверь. - Вы такой же ленивый как ваш отец. Совершенно неспособный, бездарный, - резкое отвращение убивающим ядом тихо разливается по помещению. Оно медленно подползает в сознание Гарри, захватывая его и заставляя вторить эти слова эхом. И он зол. Зол и потерян. Ведь за мутной пеленой он видит холодные бездонные дыры, что с ненасытной яростью впивались в его сущность минуту назад, заставляя голову выворачиваться наизнанку от боли. И Гарри не знает, чем заслужил такое презрение - Я устал, - только и выдает он сипло. Гарри Поттер не хочет говорить, что чувствует себя будто при смерти, что еще немного и его нервы сдадут, что ему больно и невозможно страшно. Его не поймут, лишь скажут, что слабый и никчемный. Северусу Снейпу, грозному профессору зельеварения, холодному, сильному и циничному, никогда не понять мальчика из чулана под лестницей, что всю свою сознательную жизнь пытается выжить. Единственное, что остается - это смотреть волком, стараясь не то отпугнуть, не то защититься. - Волан-де-Морт не станет ждать, когда вы соизволите проявить свою волю. Он порвет ваше жалкое сознание на не менее жалкие клочки, - будто насмехается он. - Мы долго занимаемся, мне надо отдохнуть, - продолжает настаивать на своем Гарри, предчувствуя, что скоро сорвется. Он сидит на этом потрепанном кресле, впиваясь ногтями в сидушку, и все что может - это исподлобья глядеть туда, где должно быть лицо Снейпа. - Вы вечно ноете. Вы и ваш крестный. Жалуетесь на то, как несправедливо обошлась с вами жизнь. Чтобы вы знали жизнь вообще несправедлива. - Снейп отошел дальше, будто отшатнулся от самой омерзительной вещи. - Вы жалкий, не проявляющий ни капли благоразумия, лишь лезете на рожон. - Я не жалкий, - вдруг твердо сказал Гарри. Пелена с глаз, наконец, спала и он видит прожигающий его насквозь взгляд. Ледяной, раздражённый и ненавидящий. Будто Гарри его давний враг, совершивший на глазах Снейпа преступление сродни убийству. Профессор черной глыбой стоит перед Поттером, сложив руки на груди и, как крылья летучей мыши, мантия окутывает его тело. Фигура сливается с полумраком подземелья, почти растворяется в тумане темноты. И Гарри боится разбиться о нее окончательно. - Ну так докажите это. Дисциплинируйте себя. Вы только кичитесь тем, что вы избранный. Такой же как ваш никчемный отец, зарвавшийся до внимания сопляк... - Не смейте так говорить о моем отце. - Поттер встает со стула, тяжело опираясь о подлокотник. - И что же вы мне сделаете? - издевательски тянет Снейп. - Пожалуетесь Дамблдору? Гарри зол. В нем плещется усталось и раздражение, а желание вспылить и наорать на, явно перешедшего все границы, профессора жжет небо. Поттер знал, что зельевар его ненавидит. Причем ненавидит всеми фибрами души, храня это гложущее бесящее чувство под толщей льда безразличия. - Я не знаю, что вам сделал мой отец, сэр... - Гарри встал ровно, смотря профессору прямо в глаза. - Но я к этому никак не причастен. Я рос в другой семье, где ненавидели волшебников и презирали Поттеров. Выражение лица у Снейпа странное. Гарри бы назвал это ступором, если бы не знал его. Профессор замер на месте, внимательно вглядываясь в ученика, но прошла буквально секунда, Гарри уже поверил, что этот словесный поединок он выиграл и сейчас просто уйдет в гостиную, как губы Снейпа исказились в гримасе непонятных эмоций. - Хоть кто-то разделяет мое отношение к вам, Поттер, - выдал он и резким отточенным движением наставил палочку на голову гриффиндорцу. А Гарри перегорел. Внутри что-то оборвалось с тихим треском. Может, это была последняя крупица самообладания, а может, и осознанность, но факт в том, что внутри настала вдруг звенящая тишина. - Сопротивляйтесь, Поттер, иначе мне придется вытащить наружу все ваши постыдные секреты. На счет три. Один. Легилиментс! - Протего! *** Он сидел в тени, наслаждался последним августовским днем. Было так спокойно и хорошо, что хотелось остановить время. Вокруг освещенная ярким, еще летним, солнцем поляна с разросшейся травой и редкими цветами, а где-то вдали виднеются крыши невысоких домов. Клонило в сон. Не сильно, но ощутимо. Похоже пригрели солнечные лучи, а может так сказалась прошлая бессонная ночь, когда он взахлеб проштудировал учебник по лечебным травам. Тишина и прохладный ласковый ветер убаюкивали. В тот день он увидел ее. Она подошла тихо, почти неслышно, по-детски присела на корточки обхватывая себя руками и тонким задорным голосом сказала, что он может перегреться, лежа на улице. Тогда он посмотрел на нее насмешливо и приподнялся на локтях. Девочка улыбалась, и счастливей улыбки он не видел никогда. Ее глаза сверкали яркими изумрудами, а волосы рыжим золотом переливались на солнце. Она сама была солнцем. Маленьким, добрым и обаятельным. Девочка протянула ему свою маленькую ладошку, а он, поддавшись порыву, обхватил ее своей. Она назвала себя Лили и счастливо улыбнулась, когда услышала его имя в ответ. Тогда он смутился и отвел взгляд. Лили распределили на Гриффиндор. Северус проводил ее удаляющуюся спину печальным, разочарованным взглядом. Надежда на то, что они не будут расставаться в Хогвартсе, была незначительной и крошечной. Но она была. Все же он знал, что скорее всего не попадет с ней на один факультет. Слишком разные, несочетающиеся. Он умный, слишком умный для своих лет, не любящий выделяться и нелюдимый. А она наивная и добрая, любящая людей, храбрая девочка. Когда он уже отчаялся, а понимание того, что Лили его забудет захлестнуло его с головой, та резко обернулась и посмотрела на него своими невозможными зелеными глазами. И он снова увидел ту улыбку, как в первый день их встречи. Тепло. Северусу больно. Невозможно душевно больно. Злость затопила сознание. Злость только на себя и свою непросветную глупость. Он бежал по коридору и дышал загнанно и надрывно. В горле стоял ком, не давая нормально выдохнуть. Хотелось кричать. Долго и громко, круша все вокруг. В воспоминаниях мелькали лица и с отвращением глядели на него. И от этих изумрудных глаз, что больше не светились при взгляде на Северуса, становилось особенно тошно. Они смотрели озлобленно, недоверчиво, с презрением осматривали его фигуру. И одно лишь слово "грязнокровка" набатом било в голове, забивая последний гвоздь в гроб нелюбимого Северуса. Больше он не видел того света. Он погряз в отвращении к себе, а обида на нее, что в раз отвернулась, змеей грелась на подкорках. Ему было тошно от себя, тошно от своей отвратительной внешности, от характера, от несдержанности. Лили больше не смотрела в его сторону, игнорировала, отворачивалась. Она и не знала, что все еще дорога, медленно утопающему в одиночестве и мраке, Северусу. А Северусу Снейпу страшно. Тонуть в гложущем одиночестве было жутко, а насмешливые взгляды, что были повсюду, только добивали неокрепшее сознание. Он ненавидел эту безмозглую шайку безнаказанных гриффиндорцев. Ненавидел и боялся. Как противно было осознавать свою слабость перед ними. Противно до тошноты. Руки болели, ноги тоже. Они часто любили бить по конечностям, смотря как Северус корчится на холодной земле. И сквозь пелену на глазах он увидел их. Холодные изумруды, что смотрели безразлично. Хотелось кричать. И вот он стоит на коленях, и дрожащим приклоняющимся голосом просит невозможного. Просит лишь надежду на спасение той, кого не уберег. И она дана, как плавательный круг тонувшему, но тонувшему в океане. Ему было все равно, на что он обрекает свою жизнь. Лишь бы не она, не та, кого он так сильно ненавидит и кого так сильно любит. Он опять на коленях, но уже в обезображенном доме. Прижимает к груди безжизненное, еще теплое, тело. И кричит. Кричит от безысходности. **** Гарри вырвало из воспоминаний, и он тяжело рухнул на кресло. Сердце стучало оглушительно, отдавая в виски, а в легких не хватало воздуха. - Сэр, я... - начал Гарри, до конца не понимая, что сейчас произошло и почему ему так плохо. Хотелось оправдаться. - Убирайтесь... - прошипел Снейп. Он упирался руками о сзади стоящий стол. Его широко распахнутые глаза смотрели на Поттера потеряно, будто у профессора выбили почву из-под ног. - Но... - Я сказал пошел вон, сейчас же! - оглушительно проорал Снейп. Это был первый раз, когда зельевар повысил голос. Первый раз, когда Гарри позорно бежал, поджав хвост. И первый раз, когда ему захотелось разрыдаться от сковавшего нутро ужаса. Он вылетел в коридор, едва не снеся массивную дверь. **** - Северус, это не обсуждается, - непривычно строго сказал Дамблдор. Вся его легкомысленность сошла на нет, когда он увидел разъярённого Снейпа, что ворвался к нему в кабинет без приглашения, да еще и поздно вечером. - Я еще раз повторю, у него нет способностей к окклюменции, я не вижу смысла тратить на него время. - все настаивал мужчина. Его лицо выглядело еще более изнемождено чем обычно. Серое лицо выдавало столько усталости, что даже привычная маска отстраненной холодности не помогала. Но Дамблдору плевать. Он лишь как паук в огромной паутине интриг, сидит и дергает за ниточки, и Северус не в праве не подчиниться. И он знает, что все его просьбы об отмене занятий с Поттером, лишь бесполезная трата сил. Но все же стоит тут и уже битых пол часа пляшет с бубном, чтобы эта пытка несносным мальчишкой больше не касалась его. - Как бы сложно не было, мальчик мой, - Снейп поморщился. - Нам надо, чтобы Гарри научился защищаться от проникновения в свой разум, иначе нам всем грозит опасность. Ты помогаешь не только ему, но и всему магическому миру. Северус тяжело выдохнул. Бесполезно. Это бесполезно. От его манипуляций из замашек на нечто глобальное, чтобы уговорить вести урок, становится только хуже. Будь его воля, он бы давно упаковал вещи в чемодан и трансгрессировал куда-нибудь в безлюдное место. Но его воля давно не учитывается. - Тем более, я вижу, что между вами что-то произошло, - вдруг начал Дамболдор и поймал на себе ледяной взгляд зельевара, говорящий о том, что лучше ему сейчас молчать. - Как бы то ни было, вы должны оставить все разногласия в сторону, сейчас на кону куда большее, чем пустая брань. Пустая брань? Да этот гаденыш прошелся по старым ранам Северуса в грязных ботинках. То, что он так давно старался забыть сам, выползло наружу. Все слабости сейчас лежат у Поттера на ладонях, и Северус без понятия, что тот будет с этим знанием делать. И это злит. Сильно злит. И также равносильно пугает. Зельевар сглупил, когда прогнал мальчишку. Надо было на месте стереть память и не мучаться сейчас. Хотя сам факт, что тот залез к нему в голову, вызывает отвращение, от которого не отделаться. И сейчас, из-за собственных промашек и неотступности Дамблдора, Северус медленно вскипает. Хочется огневиски, старого и крепкого, чтобы забыться сегодняшней ночью. Но и на это у него нет возможности, ведь если бы ему было позволено уйти в забытие, он бы давно это сделал, а сейчас, все что остается - это молча покинуть кабинет в еще более мрачном настроении. *** - Гарри, что с тобой? - воскликнул Рон, как только Поттер вбежал в комнату и, не обмолвившись и словом, прыгнул на свою кровать, занавешиваясь пологом. Уизли посмотрел на друга удивленно, но донимать вопросами не стал. Он знал, что тот пришел с занятий со Снейпом, а там могло произойти все что угодно. Скорее всего друг просто злился и как только успокоится, они обсудят все за кружкой сливочного пива, посмеются, ругая Снейпа, и забудут этот случай. Но они не будут обсуждать это. Ни сейчас, ни когда либо позже. Потому что Поттеру плохо от одной только мысли, что об увиденном узнает кто-то помимо него. Если бы он только не знал и не лез. Так было бы лучше. Так было бы проще. Теперь придется врать, лицемерить и улыбаться мило, дабы никто не заметил, какая прогнившая каша варится у него в мозгу. Гарри жмурил глаза. Но картины прошлого Снейпа, что впечатались в память ужасающей точностью, всплывали вновь и вновь. Хотелось вытянуть эти воспоминания. Они перевернули представления Поттера о всем. О родителях, что в его представлении перестали быть святыми, о профессоре, который теперь стал еще более важным, чем был раньше, о Дамблдоре, оказавшимся не таким добродушным, каким казался, он привязал к себе, пережевал и выплюнул все просьбы и надежды Снейпа на спасение. И теперь это знание смело Гарри лавиной и, в то же время, расставило все по местам. Поттер сжался на кровати, обнимая себя руками, впиваясь ногтями в плечи и мелко сотрясаясь. Сердце сильно билось о ребра, и не было слышно ничего, кроме этого неровного стука. Тошнило. Живот крутило, и что-то внутри связывалось в тугой узел. Гарри впился сильнее в плечи, расчёсывая их до болезненной красноты. Перед глазами бледное лицо профессора. Боль и отчаяние. От прежней холодности остались лишь едкие слова и бездонные черные глаза. Впервые Гарри увидел так ярко эмоции на этом лице. Вот только почему же так неприятно и страшно от этого. Хотелось броситься в подземелья в ноги профессору, умоляя о прощении. Человек противоречий. Тот, кого ненавидят и боятся большинство студентов, мораль чьих поступков всегда стоит под сомнением. Человек осуждений, злых взглядов и проклятий в свой адрес. Он несет груз сожаления и раскаяния на своих плечах. Гарри не понимал почему сейчас чувствует что-то странное, непонятное и сжигающее изнутри. Он еще не знал, что это не даст заснуть ему все ночь, а потом заставит сердце биться каждый раз, как взгляд наткнется на высокую фигуру, облаченную в черное. **** Северус Снейп хотел отыграться. В ту ночь он так и не сомкнул глаз, размышляя, как же ему поступить с мальчишкой. Логичнее всего было стереть память. Логичнее, да. Вот только думать об этом надо было раньше. Теперь мужчина был уверен, что на утро о его поганом прошлом будет знать весь Гриффиндор. Ведь это такая очевидна плешь, на которую можно надавить. Снейп судил по себе. Если бы он был на месте Поттера, дабы морально уничтожить ненавистного ему человека, он бы так и поступил. Играл бы на слабостях, вытравливая из жизни спокойствие. Вот только ни на следующий день, ни через день изменений в общественном поведении Хогвартса он не заметил. Северус смотрел на мальчишку мельком, стараясь не замечать это бельмо, что принесло ему столько неспокойствия. Вот только Поттер не выглядел радостным от того, что слабости профессора всплыли наружу. И Снейп искренне не понимал, почему на лице гриффиндорца не было злорадства. Мужчина боялся признать даже самому себе, что на самом деле боль от воспоминаний это не единственное, что злило в случившейся ситуации. Пошатнувшаяся гордость. Мальчишка влез туда, куда не просили. Увидел жалкого прежнего Снейпа. Узрел то, что он сам старался забыть, как страшный сон. И его это выводило из себя. До определенного момента. **** - Да что с тобой происходит в последнее время, Гарри?! Северус наткнулся на этот диалог случайно. Идя ранним вечером по нижним этажам Хогвартса, он услышал эхо голосов. И Снейп бы не обратил на это должного внимания, но завернув за угол и увидев рыжую голову Уизли, ступил обратно в полумрак, прислушиваясь. Им двигало любопытство. - Что я опять не так сделал? - усталый голос, который принадлежал Поттеру, звучал уже порядком раздраженно. Мальчишка был бледен. Болезненно бледен. Это было видно даже в желтом свете огней Хогвартса. И Северусу не нравилось смотреть на такое его состояние. Не нравилось ему и осознания факта того, что ему не все равно. - Твое вечно подавленное состояние с начала года уже порядком раздражает. А на все вопросы ты только отнекиваешься. После занятий у Снейпа ты стал еще более неразговорчивым. Я все терпел и думал, что это пройдет. Но у нас матч на носу, а ты даже не потрудился вчера прийти на тренировку, - Уизли бесился. Он ходил из стороны в сторону, интенсивно махая руками. - Ты серьезно сейчас волнуешься из-за тренировки? - вспылил Поттер. - Волан-де-Морт возродился, меня чуть не исключили из Хогвартса, по школе гуляет сумасшедшая Амбридж, которая рано или поздно возьмет все под контроль, Министерство поехало головой, боясь, что война повторится, мне сняться кошмары каждую ночь. Твой отец чуть не умер, в конце концов! А ты волнуешься из-за квиддича? Его голос срывался, а сам он тяжело дышал, смотря на друга блестящими глазами. А Снейп, наблюдающий за этим, не знал, что и думать. Ведь гриффиндорец был на удивление точен в своих словах и приоритетах. - Да, я волнуюсь из-за квиддича, потому что это важно для меня. Победа важна для меня! - после долгой минуты продолжил настаивать на своем Уизли. - Тем более, если тебе плохо, то почему бы было не поделиться этим со мной и Гермионой, мы бы тебе помогли. - Свечку подержали бы, пока я сплю? - огрызнулся Поттер. - Может быть и так. Мы бы смогли найти решение проблемы. Гермиона бы нашла нужную книгу в библиотеке. Мы же всегда выбирались из ситуаций вместе. - рыжеволосый, не понимая масштаба проблемы, пытался донести то, что только бы усугубило ситуацию. - Я уже работаю над этим. - Неужели? Со Снейпом, наверное? - Уизли усмехнулся. Он вел себя как ребенок, не видящий очевидного. Впрочем, он и был ребенком. Глупым и недалеким, раздражающим похлеще Поттера. Профессору резало уши неформальное обращение его именем. От каждого небрежно брошенного «Снейп», хотелось запустить в пустоголового Уизли непростительным. - Даже если и так, что с того? Повисла тишина. Слышно было лишь бьющий в окна ветер и лязг старых доспехов, стоящих недалеко. Северусу наскучил этот диалог, который вел в никуда. Ни новой информации, ни гнусных подробностей чего-либо он не узнал. Просто на просто потратил время зря. И профессор уже начал уходить, но его прервал голос. Громкий, срывающийся на визг. - Да как... Да как ты можешь доверять этому подвальному чудовищу!? Он терроризирует нас с первого курса, не дает нам жить спокойно! Сколько раз ты драил котлы в кабинете этого ублюдка, сколько раз тот подозревался в сговоре с пожирателями. Вместо того, чтобы рассказать все друзьям, ты доверился ему. Да может... может ты и сам подался в темное отродье?! Снейп достал палочку. Он был зол, зол так сильно, что магия буквально рвалась зверем наружу, прикончить возомнившего из себя невесть что Уизли. Всему есть предел. О, он бы не убил его, нет. Он не отправится в Азкабан из-за этой бездарности. Лишь будет мучать его на протяжении всех оставшихся лет обучения. Ведь Северус Снейп злопамятен. Мужчина сделал шаг вперед и почти вышел на свет, вот только он не успел, его опередили. Резкое движение впереди и Поттер хватает за грудки друга, быстро прижимая того к стене. - Замолчи! Закрой рот. - рычал он. - Ты и половины не знаешь, а уже мелишь такую чушь... не смей говорить подобное о нем. Не смей, слышишь меня! Мальчишка дышал тяжело. С каждым словом он сильнее сжимал в кулаках одежду, прижимая опешившего Уизли к стене. - Снейп... да он опоил тебя, Гарри! - неверие и сочувствие послышалось в голосе. - Опоил. Конечно. Ты такой бестолковый, Рон. - Поттер брезгливо отстранился от друга, отходя на пару шагов и смотря презрительно. - Первый курс. Нам все твердили, что Снейпу надо верить, что ему доверяет профессор Дамблдор, а что делали мы? Подозревали и клеймили лишь из-за отталкивающего вида. Он пытался спасти мне жизнь тогда, на квиддиче, но мы были слишком глупы, чтобы это понять. Поттер пытается говорить спокойно и безразлично. Он будто рассказывает давнюю историю без определённого смысла. И эта наигранная отстраненность пугает. Пугает зеленый блеск слезящихся в полутьме глаз. - Второй курс. Ученики в опасности, чудом нету жертв, а по школе ползает обезумевший громадный питон. Гермиона окаменела... так вот угадай, кто варил зелье, чтобы вытащить ее и таких же как она. Поттер срывается. Его голос дрожит. Речь сбивчивая и быстрая. Он подходит ближе к Уизли, тот пятится назад. - Третий курс. Снейп лежит в больничном крыле, потому что прикрывал троих идиотов от оборотня... Он, черт возьми, прикрывал нас живым щитом, ведь так, по твоим словам, Рон, выглядит террор?! Поттер тычет пальцем в грудь молчащему Уизли. Магия вокруг него искрит и угрожающе блещет, но тот не замечает этого. А Северус Снейп не понимает почему Гарри говорит так сожалеюще. Почему тот, кто должен ненавидеть, должен крысой унижать за спиной, проклинать, так отчаянно защищает. И Северус смотрит удивленно, затаив дыхание, боясь пошевелиться. Ведь сейчас ему кажется, что это все бред воображения. Такая противоречивая, неожиданная вещь, вводящая в ступор. Чувства Поттера. Чувства злости и раскаяния. - Он защищал нас всегда... - слова в тишине коридора оглушают. Они пропитаны усталостью. После долгой тирады убеждений, наткнувшись лишь на непонимающий взгляд Уизли, Поттер сдался. Похоже, силы после долго дня, иссякли. Рука метнулась к лицу, сжимая переносицу. Такой простой жест... Так почему же мальчишка кажется таким вымученным в данный момент. Тихие удаляющиеся шаги раздались минутой позже. Поттер брел вдоль стены неровно и ссутулившись, почти волоча сумку по полу. Вслед ему смотрели два взгляда. Уязвленный и непонимающий Рональда Уизли. И переосмысляющий, задумчивый взгляд профессора Снейпа. **** Поттер постучал в дверь нервно. Три раза и четвертый с задержкой. - Вы опоздали, - констатировал Северус. - Здравствуйте, профессор. - вместо оправданий молвил тот, когда беззвучно вошел в класс. Мальчишка выглядел потерянно. Он стоял около двери не двигаясь, избегая взгляда и заламывая пальцы. Не побоялся прийти, заявился даже после того, что натворил, а теперь замер в проеме, строя из себя невинность. - Поттер, вам нужно особое приглашение, или вас надо усадить на стул силой, как маленького ребенка? Парень вздрогнул и сдвинулся с места, а Снейп на это лишь повел бровью. У Поттера синяки под глазами. Измученный вид. Потухший взгляд. Смазанные движения. Образ заносчивого идиота рушился постепенно. С начала года, а может и раньше. Снейп знал, что подслушанный диалог был последней каплей. Глупые, жалкие стереотипы, которых было легко и удобно придерживаться, окончательно смылись волной реальности происходящего. И Северус отворачивается, потому что понимает, что не может долго смотреть на такого Поттера. Поттера с проблемами и переживаниями, еле стоящего на ногах последние месяцы, на чьи плечи взвалили ношу героя. Снейп уже не хочет мстить. Не хочет отыгрываться и язвить. В кабинете слышится звон склянок и молчание. Мальчишка опустил голову низко, рассматривая грязный пол, а руки привычно вцепились в деревянные подлокотники кресла. Северус подошел ближе, но держа дистанцию в пару метров. Палочка взметнулась вверх. - Мистер Поттер, поднимите голову и сядьте ровно, - приказал Снейп. Тот послушался не сразу, соображая медленно и будто выходя из прострации. Но мгновение и тусклые глаза смотрят в душу мужчине, заставляя того неприятно поежится. Медлить больше нельзя. - На счет три. Один. Два. Легилименс. **** Тесное темное пространство. Пахнет плесенью, сыростью и затхлостью. И на Северуса накатывает отчаянный страх, обида и боль. Не его. Конечно, не его. Ребенка, что свернулся тугим калачиком на тонком матрасе на полу. Раздаётся лишь скулеж. Тихий, почти не слышный, ведь если будет громче, то побьют. Мальчишка сминает живот руками, оттягивает кожу на нем. Хочется есть и пить. Он не ел уже два дня. Северус в ужасе смотрит на худое тело. Все в синяках и ссадинах, одетое в растянутые лохмотья. И на мальчика кричат. Кричат громко из-за нелепой оплошности, отвратительно брызжа слюной и размахивая руками, грозясь ударить. Толстый человек, похожий на раскормленную свинью. Поттер рос. Рос в хаосе, что творился вокруг. В нелюбви, унижениях и постоянной моральной боли. Со знанием того, что родители погибли в аварии, и в этом доме он лишь обуза, прислуживающая по необходимости. Рос в чулане под лестницей, в старой одежде своего кузена. Снейп видит очередную пощечину от тети и злится. Нет, он в ярости. За разлитое по столу молоко мальчика десяти лет заперли в чулане на день. Хогвартс был сказкой. Гарри Поттер до ужаса боялся, что это окажется лишь сладким сном. Но вот он пожимает руку первому другу и надевает распределительную шляпу. Мальчишка впервые чувствует себя по настоящему счастливым, еще не угнетенным ярлыком героя, что повесили на него не спросив. Поттер отчаянно пытается спасти девчонку Уизли на втором курсе. Лезет туда, куда не следовало. Рискует жизнью, пока преподаватели сидят по кабинетам, размышляя как же поступить. Ему страшно. По-животному страшно. Сердце колотиться в горле. Кажется, что еще чуть-чуть и огромный Василиск проглотит его целиком, переломив предварительно кости шеи. Он боится, что умрет в этой тайной комнате, на сыром, грязном полу, в куче останков мелких грызунов. Но где-то тут, рядом, возле проклятого дневника Тома Марволо Реддла, лежит бессознательное тело. Сестра его лучшего друга. И чертова природа гриффиндорца твердит, что ее надо спасти, даже рискуя своей жизнью. Северус удивляется этой безрассудной храбрости, переходящей все грани. И он уже хочет отменить действия заклинания, ведь Поттер не сопротивляется. Нет никакого ментального блока или попытки его создать. Но что-то его останавливает. Останавливает чувство страха за чужую жизнь и слезящиеся глаза, что смотрят так потерянно. Снейп видит яркую полную луну в небе и оглушающий вой волкоподобного зверя, что заставляет содрогнуться в приступе паники. А потом и себя, заслоняющего трех напуганных подростков. Удар когтей в грудь и резкая пульсирующая боль, что фантомно вспыхнула и сейчас. Гарри Поттер испугался. Не за себя, не за жизнь друзей, а за ненавистного профессора зельеварения, что грудой черного месива валялся на сырой траве. Снейп слышит диалог Поттера с Помфри и не понимает, почему после новости о том, что декан Слизерина в стабильном состоянии, тот облегченно выдыхает. Северус чувствует вину, благодарность и стыд мальчишки, которые его пугают своей неуместностью. Красная яркая вспышка, которую не перепутать ни с чем. Еще одна. И еще одна. Мужчина застывает, а по спине пробегает холод, потому что видит кровавое месиво перед собой. Куча загубленных человеческих жизней, душераздирающие крики повсюду и зловещая улыбка Поттера, что сверкающими глазами смотрел с великим удовольствием на то, что сам же натворил. Люди - изуродованные куски мяса. Сердце Северуса Снейпа впервые за много лет сжимается так болезненно, что становится плохо. Гарри лежит на кровати, наложив сильное заглушающие и бьется в истерике. Он не плачет, скорее просто кричит от пережитого ужаса и расчесывает свои руки сильно, потому что думает, что те по локти в чужой крови. Не знает куда себя деть и лишь с отчаяннием обнимает подушку, потому что сейчас одиночество как никогда съедает его, но он не может подпустить ближе никого. От одной мысли, что разумом завладеют и сон станет явью, Поттер готов умереть. Снейп прерывает поток воспоминаний, возвращаясь в реальность. **** Гарри упал на пол и взвыл. Голова болела с такой силой, что казалось ее располовинивают ржавой пилой. Слезы полились из глаз непроизвольно. Уши заложило будто ватой. Мысли путались, создавая собой кашу с комками ключевых воспоминаний. Он не понимал, где находится, что с ним делали и почему же ему так ужасно плохо. Поттер почувствовал, как подбородка касается рука, холодная властная, заставляющая вскинуть голову вверх и зажмуриться от новой вспышки боли. А следом в его рот вливают горькую вязкую жидкость. И единственное, что тот видит перед собой через пелену слез - это размытый, до боли знакомый, черный силуэт. - Поттер, вы даже не удосужились сопротивляться! - его хватают за плечи и усаживают ровно, а Гарри лишь болезненно шипит, потому что к мигрени добавилась саднящая боль из-за накануне расчёсанной кожи. - Почему вы показали мне все это? Почему?! Он попытался отстраниться, убрать причиняющие дискомфорт ладони, но видимо человеку, сидящему перед ним, не понравился данный жест. Мгновение и с дезориентированного Поттера рывком снимают промокшую потом кофту. Он приходит в себя сразу же. Широко распахивает глаза и, пока кожа покрывается мурашками, испуганно смотрит перед собой. Понимание происходящего хлынуло лавиной. Гарри сидел на каменном полу подземелья, перед ним в приседе находился Снейп. Его лицо выглядело напряженным, губы поджаты, а мрачный внимательный взгляд бегал по оголенным разодранным плечам. - Вы идиот, мистер Поттер, - спустя долгие секунды молчания тяжело сказал мужчина. Он бесшумно поднялся и, отворачиваясь к шкафу с зельями, голосом, не терпящем возражения, приказал: - Сядьте на кресло. Гарри не мог ослушаться. Ситуация, в которой он оказался сейчас, совершенно вышла из-под контроля. Он не понимал, что движет профессором. Все, что пришло ему в голову, это, дабы успокоить хоть часть своих шаливших нервов, подобрать хотя бы брошенную на пол кофту. - Даже не думайте, - его попытку сразу же безжалостно пресекли. Поттер сел в кресло, поежившись от неприятного прикосновения холодного дерева к чувствительной коже. Он выпрямил спину максимально ровно, словно по струнке, словно не он валялся пять минут назад с приступом головной боли на полу. Единственное, что выдавало в нем волнение - это непроизвольно заламываемые кистей рук. Внимательный взгляд покрасневших глаз наблюдал за каждым движением профессора. А тот, как будто почуяв слежку, резко развернулся, держа в руках баночку с мазью и направился ближе к Поттеру. Снейп постоял секунду, внимательно наблюдая за Гарри. Мужчина буквально сканировал его, не зная, как подступиться. В итоге, он лишь медленно выдохнул, а потом, неожиданно для парня, скинул мантию с плеч, положил ее на ближайший стол и опять опустился на одно колено так, чтобы оказаться примерно на уровне плеч Поттера. Одним ровным движением банка была откупорена, и в нос обоим ударил запах трав. - Терпите. Будет жечь. - длинные пальцы зачерпнули зеленую смесь и медленно, почти щадяще, коснулись широких неровных царапин. Гарри закусил губу и мгновенно отвернулся от развернувшегося зрелища, предпочитая не смотреть. А лучше и не думать. Жгло. Жгло, но не настолько сильно, чтобы слезы потекли именно от этого. Он просто запутался. Не понимал, почему профессор Снейп, ненавидящий его столь длительное время, так внимательно и осторожно исправляет то, что натворил сам Гарри, пытаясь справится с собственными страхами. Не понимал, почему внутри столько противоречивых чувств. Не понимал, почему сердце так колотится. В горле встал болезненный ком. И когда это он успел превратиться в такую тряпку? Профессор перебирается к другому плечу, аккуратно приподнимая руку и подцепляя еще мази. Гложущая тишина давила невероятно, а длинные пальцы все продолжали скользить по синякам от пальцев и ранам от искусанных ногтей. И плечи жгло. Жгло уже с большей силой чем в начале. Они буквально горели огнем. Но Гарри Поттеру сказали терпеть. Профессор Снейп сказал. И сейчас больше всего он боялся проронить хоть звук, ведь падать в его глазах еще ниже не хотелось. Да и куда уж ниже. Неаккуратное движение рукой. Концентрированный сгусток зеленой жижи капнул на незажившую царапину. И Гарри болезненно стонет и морщится, сжимая в кулак грубую ткань брюк. Снейп замер, а рука зависла над плечом. Внимательный взгляд остановился на профиле Поттера, чья голова все так же была повернута в сторону. Парень закусывает губу сильнее, зная, что сейчас в его адрес должны политься язвительные комментарии. Какой же он слабак. - Тшш... почти все, - успокаивающая фраза, сказанная тихим усталым голосом, все же заставила Гарри повернуться и изумленно посмотреть на профессора, но тот продолжил работу, игнорируя его удивление. Снейп закончил действительно быстро. Оглядывая скептически свои старания и закрывая баночку, он встал и отложил ее на стол. Лицо его выглядело вымученно, устало. Вот он, Северус Снейп. Настоящий. Стоит и пытается незаметно размять ноги, которые затекли из-за неудобного положения. И Гарри знает, что должен сделать. Ведь именно об этом он думал на протяжении двух лет. Поговорить. Попросить прощения за все. Сказать спасибо. Но он мнется и опускает голову вниз, смотря на пальцы, переламывающие друг друга. - Профессор, - начал было тот, но его прервали тихие шаги и шуршание ткани. На дрогнувшие плечи опустилось что-то тяжёлое и мягкое. Черная ткань приятным бархатом проструилась по рукам, вводя в ступор и согревая замёрзшего Гарри, что до сих пор сидел только в одних штанах. - Повторюсь еще раз, Мистер Поттер. Почему вы показали мне эти воспоминания? Хотели вызвать приступ жалости? - Снейп оперся о стол, в привычном жесте складывая руки на груди. - Профессор... - Гарри собрался с мыслями и, решив для себя, что если не расскажет всю правду сейчас, то больше Снейп его не подпустит, начал говорить. - Похоже, я действительно идиот, как вы и говорите. - мужчина хмыкнул, но продолжил слушать. - На последнем уроке окклюменции я сглупил. Вы даже не представляете, как сильно я сожалел об этом поступке. В том, что я влез к вам в голову, сэр, была только моя вина. Но после увиденного во мне все перевернулось. Мое представление о родителях рассыпалось о жесткую правду. Все, что я выстроил в своей голове, было лишь розовой иллюзией. Гарри сжался, обхватывая себя руками, кутаясь в мантию, пахнущую успокаивающе. В горле опять стоял неприятный ком. - Признаться, я никогда вас не ненавидел. Никогда... я злился на вас, огрызался и грубил, но, когда узнавал, что вы спасали меня, становилось плохо. Плохо от того, что я являюсь лишь неблагодарной обузой. Все равно, даже если вам поручили мое спасение, вы это делали. И мне так невероятно стыдно за себя перед вами. То, что творил мой отец с вами, профессор, - это отвратительно. Оправдание этого - это отвратительно. Именно поэтому я понимаю вашу ненависть ко мне. Вы спасали, а я защищал того, кто причинил вам столько боли. Поттер зажмурился, потому что тихие слезы начали стекать по бледному лицу, он не мог их контролировать, хотя так хотел. Голос предательски дрожал. - Я... Я просто хотел извиниться. Извиниться перед вами, профессор за все... я показал эти воспоминания вам не для того, чтобы вы жалели меня. Я увидел вашу боль, которая перевернула мой взгляд на этот мир, а взамен дал вам свою, в надежде, что вы когда-нибудь перестанете меня ненавидеть. Гарри закрыл лицо руками. Он уже мало мог контролировать эмоции, лишь утирал крупные капли слез, боясь, что его прям сейчас выставят за дверь. Слишком много навалилось всего и сразу. - Простите... пожалуйста, - всхлипнул он, а потом вдруг почувствовал сильные руки, что подняли его с кресла и, аккуратно обхватив за заживающие плечи, обняли. Поттер замер на не держащих ногах, боясь пошелохнуться. Его прижимали к теплой груди и успокаивающе гладили по голове. Так, как не гладил еще никто. - У меня нет к тебе ненависти, Гарри, - Северус Снейп говорил тихо, куда-то в макушку парня. - Не кори себя. Как бы мне не хотелось это говорить, но я тоже долгое время ошибался, видя в тебе Джеймса Поттера. Как ты уже когда-то говорил, жил ты в другой семье. Я многое переосмыслил за этот месяц. И эти слова были долгожданной истиной, успокаивающие душу и убирающие с нее огромный валун недосказанности. И Поттер обнял в ответ. Не сильно, боязливо, но именно в тот момент он почему-то не чувствовал преследующего его с начала года одиночество. Было тепло. Тепло вдыхать запах трав, стирального порошка и ощущать тонкие пальцы, зарывающиеся в волосы и прижимающие ближе. Он больше не чувствовал вины за ошибки прошлого. От этого становилось легче. - Профессор, - глухо проговорил Гарри куда-то в ключицу мужчине, окончательно расслабляясь. - Вы мне дороги... я еще не разобрался в своих чувствах полностью, но я сейчас уверен, что это действительно так. - Рад слышать это, мистер Поттер, - Снейп обнял его крепче, и Гарри чувствовал, как сердце мужчины быстро и громко стучит о ребра. В тот вечер Северус Снейп улыбался. Искренне и незаметно. В лохматую макушку своего ученика. А Гарри Поттер больше не чувствовал себя горько-одиноким в пучине своих страхов. Он заснул на диване в покоях своего профессора, накрывшись черной мантией, пахнущей чабрецом и кофе. И это была долгая ночь без сновидений.