катализатор

— а учебники ты куда складываешь? — мацуно вытряхнул из рюкзака все, что в нем было. оказывается, лежали там не только книги и тетради, в нем была и испорченная еда, и стружка карандаша, и разные непонятные бумажки. чифую любил убираться, тем более любил помогать своим друзьям, так что навести порядок в комнате казуторы не составит для него труда, тем более, когда у него есть рабочая сила в виде кейске. правда, тот всеми возможными способами отлынивал от работы. — брось куда-нибудь, — пока чифую закончил приводить в порядок шкаф с вещами, казутора успел только заправить кровать. для него любое телодвижение сейчас — большая победа. полторы недели он лежал дома, не желая видеться ни с кем. и друзья прекрасно понимали его состояние, поэтому всегда протягивали руку, но старались делать это ненавязчиво. — так не пойдёт. смотри, у тебя же получилось! давай, ты поможешь мне с книгами тогда? найдём им новое место, раз не помнишь, где они лежали. — ребят… спасибо, что пришли. не знаю, когда бы я сделал это без вас… — ну, мы же друзья, типа, — баджи падает рядом, касаясь плеча казуторы. его руки холодные и мокрые, пахнут моющими средствами. казутора вздрагивает, а баджи извиняется сразу же. возможно, резкими движениями его пока лучше не донимать, прикосновениями тоже. — ну, ты сегодня молодец. увиделись наконец-то! майки тоже хотел помочь, но у него там какие-то терки с кенчиком. — они снова поругались? — казутора удивляется всему, что произошло за время, на которое он выпадал из жизни. — да хуйня. майки разозлился, что не благословил их с эммой, прежде чем они начали встречаться, — баджи со скучающим видом накручивал на палец прядь своих волос. чифую рассмеялся, вспомнив серьезное лицо майки. — эмма и доракен встречаются? офигеть. — угу… майки больше всех ждал, когда они встречаться начнут, а сам обиделся. ладно, долго это все равно не продлится, — чифую сел рядом с ханемией. он посмотрел на его колени, а затем на него самого, будто спрашивая: «можно»? когда казутора кивнул еле заметно, чифую положил на него свою голову. — кстати, если уж мы братья… давайте пообещаем друг другу: если кто-то из нас будет встречаться с кем-то, мы поставим друг друга в известность! — пизданулся? может, мне ещё поставить тебя в известность, когда я срать пойду в следующий раз? — как будто ты до этого так не делал, — чифую закатили глаза, а казутора чуть слышно хихикнул. — улыбнулся! он улыбнулся! — мацуно радостно вскочил, хватая баджи за руки и поднимая за собой. — смотри на него. — да, я вижу, — рот кейске тоже растягивается в улыбке, — ну, пойду посру тогда.       чифую кидает в него подушку прежде чем он скрывается за дверью. — отвратительный. и ведь кому-то такой достанется, — парнишка снова хватается за учебники. он вытряхивает из них ненужный мусор, аккуратно вытирает с них пыль и кладёт на свободную полку над столом. что-то большое, похожее на фото, выпадает из тетради и привлекает его взгляд. чья-то фотография? он немного удивляется, когда видит на ней одного из друзей, и сразу понятно, кого: казутора не из тех, кто использует в качестве закладок свои фотографии. — а достанется… тебе? да ну… — чифую не может поверить своим глазам. сначала он думает, что фотография в его руках — галлюцинация, ну или у казуторы есть веская причина хранить снимок кейске у себя в вещах. тот подходит и выхватывает фотографию, кладёт ее обратно в тетрадь, и закидывает ее на самую дальнюю полку, чтобы баджи, не дай бог, до неё не добрался. — это какое-то недоразумение… — понимая, что лицо его загорается, он повернулся к другу спиной. тот же положил свою голову ему на плечо, находясь слишком близко. — да, ещё скажи, что тебе ее подкинули. как давно ты влюблён в эту патлатую катастрофу? — ну, тише, — шепотом протягивает ханемия, но мацуно не отталкивает, позволяет ему оставаться в его личном пространстве. удивительно, но он был единственным человеком, которому было позволено приближаться настолько близко. — давно… почти с первой нашей встречи. — офигеть! — он вскрикивает, но, слыша скрип двери, тут же закрывает себе рот руками. — вы че делаете? — увидев баджи, чифую моментально отстраняется от друга и странно поглядывает то на одного, то на второго. — опять эти ваши гейские штучки, пока меня нет рядом… я вообще-то тоже хочу. — господи, убирайся давай, — мацуно кидает в баджи рюкзак, — мы помочь пришли, вообще-то.       с видом «ну ладно» баджи все-таки берётся за дело. напевая под нос какую-то песню, он собирает со стола разную бижутерию и находит ей место в небольшой шкатулке, где уже лежат сережки.       вечер проходит быстро. казутора оживляется, говоря друзьям, что остальное он сделает сам. и, хотя ему совсем не хотелось расставаться с ними, возвращения родителей ему не избежать. все эти дни он сидел дома, прогуливая школу, но им плевать: лишь бы не шароебился со своими гопниками. за оценки его ругали просто чтобы был повод. поднять руку на подростка слишком легко, особенно если причина высосана из пальца. да и чем вообще можно оправдать такое отношение к своему ребёнку? чифую, баджи и майки несколько раз сталкивались с родителями ханемии, да и не при самых лучших обстоятельствах. не попадаться им на глаза — желание самого казуторы, пусть он и боялся оставаться с ними наедине. оставалось только не высовываться из своей комнаты или вовсе сбегать тайком, хоть и в последнее время этим особо не воспользуешься: нога до сих пор не зажила, поэтому он прихрамывает. да и синяки по всему телу ноют. — слушай. ты ведь знаешь, что в любой момент можешь прийти ко мне? мама всегда тебе рада, — казутора, услышав предложение баджи, печально улыбнулся. мама его правда всегда была ему рада, сильнее, чем собственные родители. смотря на отношения своих друзей с их семьями, казутора завидовал, хоть и понимал, что это чувство неправильно. — моя семья тоже не против, если ты останешься! или можем втроём переночевать у кого-нибудь, — предлагает мацуно. — все хорошо, ребят. они все равно завтра уже уедут, — он успокаивает себя, хоть и чувство страха к приходу родителей все нарастает. — ну, смотри. если узнаю, что он опять руки распускает — приду и отхуячу так, что дышать не сможет, — кейске волнуется. ему не хочется оставлять казутору наедине с родителями. ему не хочется, чтобы улыбка с его лица исчезла ровно в тот момент, как отец переступит порог квартиры. да и сам он никогда не жалуется — о побоях баджи и чифую узнают лишь по факту.       к большому удивлению казуторы, родители возвращаются домой лишь поздней ночью. до этого ханемия пытается отвлечься, переписываясь с мацуно. тот все не может смириться с тем, что баджи теперь его любовный интерес. он подталкивает друга к признанию, а то «че как лох». днём, после школы, он приходит к нему домой с огромным бумажным пакетом. — и на сколько они уехали? — он ставит тяжёлый пакет на стол. казутора с интересом рассматривает его. — скорее всего, на месяц. что там у тебя? — ого, на месяц! за это время мы обязательно вытащим тебя отсюда! а, это… твои пособия в делах любовных, — он с гордостью вытаскивает содержимое, подходя к ханемии. — мангу притащил, что ли? — ну, смотри. я составил план.       казутора выхватывает лист из рук чифую. действительно план. обязательно все это делать, чтобы признаться баджи в своих чувствах? кто вообще сказал, что он собирается признаваться? но, видимо, чифую уже решил за него. не сказать, что казутора против, сейчас ему, кажется, вообще без разницы. — думаю, такому человеку, как баджи, действительно будет сложно признаться намеками. у него же лапша вместо мозга… ой, точнее… — мацуно начинает оправдываться, а казутора смеётся. влюбленность не заставит думать его, что баджи — лучший на свете человек. он любит его со всеми его странностями, иногда недалёкостью, резкостью, за которой прячется искренность и доброта. казутора влюбился в его желание помогать всем вокруг, пусть и непривычными для остальных методами. — я думаю, что ты тоже ему нравишься. он, конечно, непредсказуемый — никогда не поймёшь, что у него на уме, но, думаю, в таких вещах его довольно легко раскусить, — мацуно теребит рукава своей формы, пряча глаза. его раскусить ещё проще.       наверное, поэтому казутора и не хотел обсуждать это с ним. все-таки странно осознавать, что тебе и твоему лучшему другу нравится один парень. казутора, конечно, все понимал, но старался игнорировать это, надеясь, что его чувства к баджи пройдут. теперь, когда чифую сам все видит, глупо это отрицать. — эй, чего ты раскис? я же просто хочу, чтобы мои друзья были счастливы! — поэтому ты помогаешь мне, своему потенциальному сопернику? — ханемия опускает голову. улыбка пропадает с лица чифую. он знает, что выглядит это глупо и жалко, но он правда счастлив, что чувства взаимны. пусть и не его. — какое соперничество? он мне не нравится уже, брось. да и говорю тебе, то, как он смотрит на тебя и сколько болтает о тебе, когда мы вдвоём! — хочет крутым казаться, но к глазам подступают слёзы. что же он делал не так? он думал, что когда-то вся прочитанная манга поможет ему построить отношения с человеком, в которого он влюблён. но раз не вышло, почему бы не поделиться своим опытом с лучшим другом? — забей ты. говорю же, все нормально. не будем же мы ссориться из-за какого-то парня.       жалость? непонимание? казутора не знал, что он испытывал. ему вообще было сложно определиться с тем, в какие чувства выливаются его ощущения. иногда он до сих пор сомневался, что то, что он испытывает к баджи — симпатия. но это лишь когда его нет рядом. кажется, будто вместе с ним все его эмоции и чувства преобразовываются во что-то правильное. ханемия осознаёт себя, просто долго к этому приходит. кейске — катализатор, который позволяет ему найти понимание с собой быстрее, чем он смог бы в одиночестве. наверное, это и есть любовь?       перед уходом чифую казутора хочет его поблагодарить. он закрывает себе рот прежде, чем слова вырываются. будет ли это правильно? не прозвучит ли, как что-то пафосное и неуместное? он просто улыбается ему и обещает, что обязательно прочитает мангу, которую тот принёс.       обещает, но засыпает к середине.

***

      сон нарушает что-то мягкое на его лице. чьи-то пальцы? он сильнее зажмуривает глаза, притворяясь спящим. неужели, родители вернулись? они ведь уезжали надолго. передумали? кто-то с особой осторожностью убирает с его лица светлую прядь. даже в хорошем настроении его мама вряд ли сделала бы такое. наверное, пора просыпаться, — думает он. — ты чуть волосы свои не сожрал, — взгляд напротив тёплый, нежный. почему баджи лежит сейчас рядом с ним, заботливо убирая с его лица непослушные волосы? почему-то только после разговора с чифую казутора видит что-то очевидное, что, возможно, написано и на нем самом. но заслужил ли он? — вся подушка мокрая. — как ты сюда попал? сколько ты здесь уже? — ханемия не дергается, не отталкивает от себя кейске. — мне позвонил чифую. а так, я здесь уже где-то час? — почему ты не разбудил меня? — весьма логичный вопрос. действительно, почему он продолжал смотреть на то, как друг пускает слюни, вместо того, чтобы разбудить его? — ты говорил, что у тебя проблемы со сном. наверное, не стоит будить тебя по пустякам, когда удаётся уснуть так сладко, — он, наконец, убирает свои пальцы с лица ханемии, прижимая руку к своей груди. думает, почему не сделал это раньше. — чего ты такой грустный? я что-то сделал не так? — а? да нет, просто манга грустная.       кейске улыбается, когда видит мангу, что пару дней назад при нем читал мацуно. кажется, что все очевиднее некуда, но он решает спросить. — я тебе нравлюсь, да? — ага. и я тебе. — ну, типа, — он улыбается, показывая острые клыки. и кто бы мог подумать, что чувства к кому-то настолько меняют человека? или чувства меняют твоё представление о нем? — можно?       казутора кивает, и баджи снова кладёт свою руку на его лицо. будто испытывая его щеки на мягкость, он расплывается в улыбке. он что теперь, сможет делать это, когда захочет? — месяц, значит… за этот месяц мы придумаем, что делать с твоим переездом. — будто родители позволят мне жить отдельно, — казутора бессильно утыкается в грудь кейске. тот обхватывает его плечи, успокаивая объятиями. — будто я позволю им доебывать тебя дальше, — хмыкает он. — не забывай, что ты не один. у нас столько друзей, которые помогут в трудную минуту. не недооценивай их. мы обязательно найдём тебе какую-нибудь комнату. и… я буду приходить к тебе, чтобы мы лежали вот так.       облегчение? казутора улыбается, поднимая голову и останавливаясь на уровне глаз баджи. он прижимается лбом ко лбу. непредсказуемый, казалось бы, грубый парень снова помогает ему понять некоторые вещи: он готов дать отпор, он готов освободить комнату от мусора, чтобы уступить место новым, ранее незнакомым чувствам.