Сказки дедушки Хабибуллы

Никто всерьёз не верил в успех затеи с капканом. Стальные распяленные челюсти впустую прятались в кустах: дедушкины враги не польстились на приманку. Но и Макру перестал тревожить виноградник, хотя вырытый им лаз нарочно не заделали. Макру не был бы Макру, если б не раскусил подвох как орешек. Впрочем, дедушка по этому поводу не сильно огорчался. Он вдоволь запасся терпением. В тот день дедушка сидел себе спокойно в шалаше, строгал перочинным ножичком какую-то деревяшку. Беседовал с давним знакомым со сказочным именем Али-Баба. На самом деле сказочного в нём только громкий бас и закрученные спиралью усы, а чудное имя его — всего лишь сценический псевдоним. Али-Баба циркач, путешествовавший со своею труппой по аулам. Гость как раз начал рассказывать очередную историю из быта артистов, когда синица Тити, ворвавшись в шалаш подобно крохотному снаряду, возбуждённо запищала: — Дедушка, скорее беги в виноградник! Там… Там… От волнения она не смогла договорить. Но и так понятно: произошло нечто из ряда вон выходящее. Не переставая верещать, Тити выпорхнула наружу. Хабибулла, сунув в карман деревяшку, вскинул на плечо ружьё и с юношеской ловкостью спустился по лестнице. За ним поспешал Али-Баба. — Хороша разведка у тебя, почтенный, — удивлялся циркач, следуя за стариком. — Мне бы на фронте такую… — Вот это да… — только и смог вымолвить потрясённый Хабибулла, добравшись до виноградника. Али-Баба от восторга присвистнул. У ног их, вытянув шею, тяжело дыша, лежал здоровенный серый волк. Заднюю лапу зверя, по иронии судьбы ту самую, что ушибла когда-то персиковая палка, сжимал капкан. Трава вокруг выдрана с корнями — пленник долго бился, пытаясь обрести свободу. Волк поднял голову. Он не зарычал, но мутный взор его вновь зажёгся непримиримостью. Обнажились в оскале страшные клыки. — Вот мы и встретились, Нуцал! — как ни в чём не бывало сказал дедушка Хабибулла. *** Макру просунул голову в волчье логово, устроенное под корневищем поваленного дерева, повёл носом. — Ты здесь, светлейший повелитель? — окликнул лис. — Где ж мне ещё быть? — отозвался Нуцал из глубины норы. « — К примеру, на заборе в виде чучела. Там тебе самое место!» — мысленно предположил Макру. Чуткое ухо лиса уловило слабину в голосе Нуцала. Видимо, не оправился ещё повелитель после схватки с овчарками. А, может, в ауле кто добавил. Тем проще усыпить его подозрительность. В логове послышалась возня, а вскоре снаружи показался сам Нуцал, не столь величественный, как прежде, а какой-то потрёпанный. На шкуре заметны проплешины — следы неравной битвы. Хвост уныло висел. — Судя по всему, дела у тебя не задались. Неважнецкие, прямо сказать, дела, — заявил Макру, кланяясь не так низко, как раньше. — Псы, чтоб им удавиться! — пожаловался Нуцал. — Шантр-р-рапа, как говаривал Хар-Кар, мир праху его. Оба вздохнули. Ушёл из мира живых чёрный ворон, погиб в воздушном бою. Налетел на голубя Гур-Гура, спешащего с письмом, ударил крылом, долбанул клювом. Гур-Гур, помня о прикреплённом к лапке пакете, до последнего уклонялся от навязываемой ему схватки. Он выполнял важное задание, а Хар-Кар, хоть Нуцал, справедливости ради, не давал такого приказа, делал всё, чтоб письмоносец задание не выполнил. Поняв, что увильнуть не удастся, голубь клюнул ворона в ответ. Схватились заклятые враги. Завертелись, падая с высоты, чёрные да белые перья — плохая примета для всякой птицы. — Уходи в сторону, Гур-Гур! — звонко крикнула ласточка Чата, стрелою пролетев мимо бойцов. Голубь, сложив крылья, камнем спикировал вниз. — Удирраешь, трус?! — загорланил торжествующий ворон. В этот миг грохнул выстрел и небо навек раскололось в вороньих глазах. Чёрные перья долго кружились в воздухе. Всё у Хар-Кара было чёрным: и клюв, и перья, и ноги. И душа тоже. А белый голубь, выйдя из пике, полетел туда, куда летел. Макру, вздохом воздав почести погибшему, оттянул углы рта и пощёлкал языком. Так он изображал сочувствие живому владыке. Пока что живому и пока что владыке. — Как же ты оплошал, Нуцал? Раньше тебе всегда удавалось провести собак. — Раньше и ты, Макру, не столь высоко задирал нос, — не остался в долгу волк. Но Макру на кривой козе не объедешь. — Ты заблуждаешься, повелитель! Я предан так же горячо, как прежде. Напрямик скажу, ведь лгать-то я не люблю: я единственный, кто сохранил тебе верность. Кто вспомнил о тебе, пока ты лежал в норе, зализывая раны? — А ты, плут, конечно подумал: пора дескать, навестить повелителя, ибо голоден он, как волк, — Нуцал горько усмехнулся. — Хе-хе! У тебя же на примете есть место, где можно быстро перекусить таким, как мы, не рискуя получить палкой по спине. — Меня всегда удивляло, насколько ты проницателен, повелитель. Ты видишь мысли мои насквозь. Да, я знаю такое место, где приготовлено не только изумительное блюдо, но и кроется возможность навредить колдуну накануне Праздника Урожая! Волк издал изумлённый возглас. — Ты открыл запасной вход в Долину Садов? Снова поклонившись, лис хихикнул. Знай мол наших. Замысел Макру, возможно, самый грандиозный и в человечьей, и в животной ипостаси, претворялся в жизнь. Нуцал, не подозревая о приготовленном для него подвохе, последовал за лучшим, мудрейшим своим советником. Трёпку отложил на потом. Поминутно оглядываясь, Макру довёл повелителя до изгороди и торжествующе показал лаз. — Вот! Глупый старик не нашёл его. Всё, что нужно — немного расширить подкоп, потому что я-то рыл для себя, а ты будешь покрупнее. Однако Нуцал тоже кое-что смыслил в уловках. Прижав уши, он осторожно обнюхал разрытую землю, побегал туда-сюда вдоль изгороди, послушал, что делается по ту сторону. Нет ли засады? В саду было тихо, если не считать шороха листьев на ветру и гудения собиравших пыльцу пчёл. — Ц-ц-ц! Нет, что-то тут не так, — с сомнением заключил Нуцал, качнув головой. — Хабибулла немедленно чинит изгородь. Почему же, каждый день ходя вдоль неё, он не заметил и не засыпал твой подкоп? Лис обиженно надул щёки. Повелитель чересчур высокого мнения о Хабибулле, заявил он. Хабибулла такой же человек, как… Неважно. Ну не засыпал и не засыпал, эка важность. Не заметил, устал, поленился, мало ли? Ты копай давай, повелитель. Нуцал, всё ещё с подозрением косясь на лазейку, велел Макру копать самому. — Пф! — фыркнул Макру. — Так и быть, если ты мне не веришь, я пойду вперёд. Прекрасно зная, что ничего ему не грозит, он, вильнув хвостом, нырнул в подкоп. Волку не осталось ничего иного, как когтить землю, подгоняя лаз под размер. Преодолев охраняющий Долину Садов рубеж и подарив колючкам клок шерсти, Нуцал увидел советника, деловито снующего возле винограда. Макру учтиво не прикасался к еде прежде господина. Грозди, привязанные к колышкам, налились томной тяжестью, каждая ягода походила на бусину из зелёного стекла, наполненную водой. Нуцал невольно облизнулся. Да, дедушка знал толк в садоводстве. Палку от метлы в землю воткнёт — и та у него расцветёт. Виноград и всё то, что придумали изготавливать из него люди, Нуцал не пробовал давно, но отлично помнил внешние и вкусовые качества. Он тщательно принюхался. Видимо, дедушка посадил какой-то экспериментальный сорт, с запахом мяса. — Чутьё от голода подвело, повелитель? — заботливо поинтересовался Макру, когда Нуцал сообщил ему о странном запахе. Сделав стойку, словно пойнтер, он наставил нос по ветру. — Вот я чую виноград, нагретую солнцем землю… Ещё сассапарель. Но никакого мяса. Ни-ка-ко-го. — Ты нарочно комедию передо мной ломаешь? — зарычал Нуцал. — Говорю тебе, где-то здесь спрятан кусок мяса, а это значит… — Значит, заботливый колдун приготовил нам двойное угощение! — хохотнул Макру, скорчив умильную физиономию. — Не дури, харамзада! Он поставил капкан. Пойдём-ка отсюда, пока не поздно. Волк в самом деле повернулся головой к лазейке, хвостом к винограднику. Нет, это в планы Макру совершенно не вписывалось. Отступить, вплотную приблизившись к цели? Он и без того ждал слишком долго. — Ты сошёл с ума, — прошипел лис, взъерошив загривок. Окончательно осмелев, потому что тут уж пан или пропал, он наступал на непроизвольно попятившегося повелителя. — Или ты испугался Хабибуллы? Тогда конечно, беги, поджав хвост. О да, старик устроил западню там, где ежедневно ходит сам и где бегают детишки. Да если и так, тебе-то что? Суют тебя в капкан? Или ты не умеешь обирать их? Опустил голову пристыженный разбойник. Что он, в самом деле, труса празднует, железки остерегается? Он в царстве врага, ему представилась возможность не только воздать по заслугам колдуну, но и посмеяться над ним. Пусть знает Хабибулла, пусть все знают, что не сдался Нуцал, не иссякли его силы. Волк тут же придумал, как отплатить Хабибулле за прежние унижения. Надо переставить капкан прямо в виноградник. Пойдёт старик землю поливать и ка-ак… От удовольствия Нуцал сладко зажмурился. Макру, закрепляя успех, одобрительно тарахтел: если всё получится, как надо, то мерзкий старик надолго угодит в больницу, откуда лекари его до самого Праздника Урожая точно не выпишут. А то и до зимы продержат. Детишкам одним где с садом управиться? И ежегодный Праздник Урожая не состоится. Это ли не лучшая месть? Гадко усмехаясь, Нуцал полез в кусты разведывать обстановку. Он увидел кусок мяса, подвешенный к ветке на леске, его легко снять, но не еда интересовала сейчас разбойника. Нуцал просунулся дальше. Так… Цепь от капкана слегка присыпана листвой: наивный старик, думал, никто не заметит. Надо проучить его хоть за то, что не смыслит в охоте. Второй конец цепи Хабибулла обмотал вокруг куста, у самой земли: его-то предстояло распутать и вытянуть капкан на волю. Нуцал осторожно поднял переднюю лапу, подумав, шагнул. Переставил заднюю лапу. — Щёлк! — радостно лязгнул капкан, поймав добычу. — Проклятье! — сдавленно ругнулся Нуцал, прянув из куста. Макру промолчал, но лукавая морда его говорила красноречивей всяких слов. Нуцал изо всех сил рванулся, взвился в воздух, пытаясь высвободить лапу или хоть выдернуть куст, чтоб как-нибудь уйти, а после отделаться от коварной железяки. До предела натянутая цепь рывком отшвырнула его обратно. Крепкое волчье тело изогнулось дугой. Вскочив, Нуцал дёрнулся опять. Ничего не вышло. Нуцал стал понимать, в какое бедственное положение угодил. Лапа горела огнём, сбежать невозможно. Даже если получится стряхнуть капкан — где и чем лечить изувеченную ногу? Паника захлестнула его волной. Он взвыл. Боль, обида, негодование — всё смешалось в его вое. Как же так, такой опытный, такой хитрый, за детскую забаву считающий вождение за нос охотников — он попался в простейшую ловушку. Влопался, как распоследний дурак! Погиб из-за куска мяса! — Ори, ори, — засмеялся Макру, усевшись на недосягаемом расстоянии, — тем скорее сюда прибежит Хабибулла. Голос соратника подействовал на волка отрезвляюще. Нуцал сообразил, что рваться бесполезно, только лапу сильнее покалечишь. Он лёг, сдерживая рвущиеся из груди стоны, принялся зализывать рану. Лис обошёл вокруг поверженного владыки, дабы убедиться, что тот увяз прочно. — Помоги же мне, Макру! — взмолился Нуцал. — Что я за это получу? — холодно спросил Макру. — Я отдам тебе титул владыки зверей… Я… — задыхался волк. — Забирай мой трон, дворец, всё бери. Только помоги… Макру отрицательно помотал головой. — Много лет назад эти посулы имели вес. Сейчас какой мне прок от трухлявого пня и волчьей норы? А титул ты уже считай что передал. Ах, бедный владыка Нуцал! Его сгубила жадность! — Гнусный предатель! — неистово рванулся Нуцал, взрыв когтями землю. Однако лис стоял слишком далеко и в зубы не дался. Лапу продёрнуло болью. От отчаяния Нуцал укусил капкан, клыки со скрипом скользнули по железу. — Ха-ха-ха! Чтоб освободиться, тебе придётся отгрызть себе лапу! — издевался Макру. — Хан о трёх ногах! Ха-ха-ха! Волк поднял голову. В смехе Макру почудилось ему нечто поистине дьявольское. — Что я сделал тебе, Макру? Зачем ты завлёк меня в западню? — И ты ещё спрашиваешь?! — изумился лис. — По чьей вине я превратился в грязного зверя? Кто отравлял мою жизнь? Кто помыкал мной, будто рабом? Что, нечего сказать? О, я много лет ждал возможности поквитаться! Я вижу страх в твоих глазах, Нуцал, и эта награда дороже золота. Подавись незрелым виноградом, если сможешь. Подыхай здесь, облезлый шакал, пуля из ружья Хабибуллы потолкует с тобой! Взмахнув на прощание хвостом, Макру скользнул в подкоп, да и, что называется, задал лататы. Вослед ему неслись гневные вопли Нуцала, перемежаемые пожеланиями, из которых самым безобидным было предложение обожраться проклятого винограда до колик в животе. Постепенно звуки смолкли. То ли выдохся Нуцал, то ли у него кончились идеи. Макру всё равно ничего не слушал. Об одном он жалел: нельзя увидеть, какой каре подвергнет колдун отданного на его милость врага. Нуцал заметался. Он уж не помышлял о мести, он вовсе позабыл о Хабибулле с ружьём, не помнил о Макру. Все помыслы сосредоточились на свободе. Усилия оказались тщетны: капкан сидел прочно. Усталый Нуцал лёг, покорно ожидая разрешения своей участи. *** — Так это и есть знаменитый волк Нуцал-хан?! — восторгался Али-Баба. — Ишь ощерился! А хорош, негодяй! Мне бы такого в труппу! Приручить, а? Фьють, фьють! — засвистал, будто собаке. Нечто давным-давно замытое пеленою лет, им самим вымаранное, вспыхнуло в сердце Нуцала. Он вспомнил, что всё-таки хан, значит, не может умереть вот так, лёжа. Нуцал поднялся на ноги, не сводя преисполненного ненавистью взгляда с кремнёвки на плече старика. В грудь или в лоб попадёт пуля? — Стреляй, Хабибулла! — крикнул он. — Я в твоих руках, стреляй же!