Paint by numbers

На несколько ослепительных мгновений все, что она чувствует - это чистый белый холод. - ... не надо, я же говорил тебе, - чей-то голос льется в ее уши слабый и тусклый, как фоновый гул, как сон. Он вкрадчивый сквозь ледяной холод ее кожи, боль, кричащая в ее венах, медный запах в носу, но если бы она не знала лучше, она бы почти подумала, что это он. - Нет, нет, нет, нет, - отчаянно говорит голос откуда-то издалека, и она гадает, что случилось. — Не спи, останься со мной, не ... Темнота тихая и теплая. *** Ей снятся бурлящие серые пляжи и сплошные белые стены. *** Белый свет застилает ей глаза в тот момент, когда она просыпается. - Роза? Ты в сознании? С тобой все в порядке? Она моргает, перебирая слова в голове, разбирая их смысл. Немного трудно отделить их от слабого писка, окружающего ее, неровного бип-бип-бип, бип-бип, стучащего в такт ее сердцу. Ее череп кажется набитым паутиной, и требуется некоторое время, чтобы все прошло. В конце концов, в поле зрения появляется лицо Доктора, резко контрастирующее с голыми стенами вокруг него. Он выглядит обеспокоенным. Боже, какой он милый. - Роза? - Все в порядке, - машинально отвечает она. И действительно она не врет, если игнорировать такие вещи, как затуманенная голова и ноющие виски, и еще она, кажется, не может перестать дрожать, и было бы хорошо, если бы комната перестала вращаться, пожалуйста. Поморщившись, Доктор проводит рукой по лицу; даже сквозь туман в голове Роза видит, что он дрожит. - Я говорил тебе не делать этого, - выдыхает он. - Не знаю, о чем ты думала, - его взгляд становится жестким. - Я должен был остановить тебя. Роуз слабо пытается протестовать, дотянуться до него, но он отдергивается быстрее, чем ее мозг может реагировать прямо сейчас, как будто Доктору нужно время, прежде чем он сможет прикоснуться к ней снова, как будто четырех лет было недостаточно. Он уходит, прежде чем Роза успевает открыть рот, чтобы умолять его остаться. Это и к лучшему. Он ничего не пропустит, пока она снова впадает в бессознательное состояние. *** Она закрывает глаза, и ее мозг воспроизводит воспоминания, как фильм на шатком проекторе. *** Теперь в коридоре раздается еще один голос; Роза едва может разобрать его сквозь писк мониторов в медотсеке. Бип-бип, бип-бип, щебечут они весело, медленно, размеренно. — Подожди, так ты говоришь мне, что любовь всей твоей жизни там —прямо здесь, прямо сейчас - и вместо того, чтобы идти туда и заботиться о ней, ты сидишь здесь, черт возьми, и размышляешь? - Она под присмотром, Донна, - последовал короткий ответ. - У нее нет недостатка ни в удобствах, ни в медицинской помощи. - Это не то, что я имею в виду, и ты это знаешь. Тишина. Роза представляет, что Доктор сейчас смотрит в пол, нахмурив брови и скрестив руки. «Раздражённый», - смутно думает она, хотя и не может вспомнить, что означает это слово. Бип-бип, бип-бип, звенят медицинские мониторы. Холодный звук в холодной комнате. Роза завалена одеялами, но не может унять дрожь. Как бы ей хотелось увидеть его. - И как долго ты собираешься здесь прятаться? — нетерпеливо спрашивает другой голос — очевидно, Донна. И снова Доктор не отвечает. Несколько мгновений проходят в мучительной тишине, прежде чем Донна раздраженно фыркает. Роза практически слышит, как она закатывает глаза, даже сквозь стены медотсека. - Отлично, развлекайся, будучи гигантским придурком, - говорит Донна, и скрип кроссовок на полу дает Розе понять, что она уходит. - Я уверена, что Роза вернулась именно за этим! «Это примерно то, чего я ожидала, на самом деле», - думает Роза, или, возможно, произносит вслух, она не может быть уверена. Яркая белизна причиняет боль ее глазам, поэтому она закрывает их и быстро погружается в сон. Бип-бип, бип-бип. *** Ринг-ринг, ринг-ринг. Телефон звонит не переставая; поколения, эоны и целые геологические периоды проходят в промежутке между звонками. Роза нервно прикусила губу, постукивая пальцами по боку шлемофона. Взглянув на стол с аппаратурой, она увидела, как на ее старом мобильном замерцали цифры и крошечный синий значок на потрескавшемся маленьком экране, радостно сообщая, что да, он все еще звонит, и нет, никто еще не взял трубку. Подперев подбородок рукой, Роза постучала по циферблатам перед собой, дважды проверила диагностические экраны, трижды проверила множество кабелей, соединяющих ее старый мобильный телефон с Проектором, сплетенным в клубок тускло-черного и серого. Итак, пятьдесят два вызова; это означало обнаружение пятидесяти двух других вселенных, и ни одна из них не была правильной. Полузакрытые сонными веками глаза Микки и пальцы лаборанта, лениво вертевшие карандаш, дали понять Розе, что они уже сдались, и она могла винить их только наполовину. Звонок номер пятьдесят три определенно не выглядел многообещающим. - Прошло сорок пять секунд, - отчеканил Микки, бесстрастно наблюдая, как секундомер в его руке отсчитывает время. Он подавил зевок. - Осталось чуть больше минуты. Ты хочешь прекратить? - Нет, с таким же успехом можно совершить еще сто тринадцать. У нас на это есть бюджет. - Да, но ещё один звонок мы сможем сделать только через два дня. Если они вообще позволят нам совершить его. Ринг-ринг, ринг-ринг звенело на другом конце провода. Сухо усмехнувшись, Роза повернула ручку проектора, поморщившись от вспыхнувшей в ухе обратной связи. - Конечно. К черту судьбу Вселенной, если тебе все равно приходится составлять надоедливые отчеты? - С другой стороны, когда мы действительно исчезнем из существования, по крайней мере, мы больше не услышим никакого нытья от Бухгалтерии. Ринг-ринг, ринг-ринг. - Или, может быть, это все, что мы услышим, — пошутил лаборант - технически ведущий лаборант: дружелюбная и приятно пухлая женщина средних лет по имени Джули, и по совпадению, одна из, возможно, четырех человек, кроме Розы и Микки, которые не полностью отказались от этого проекта. Она повернулась на стуле, карандаш все еще плясал у нее между пальцами. - Ну знаешь, - продолжила она, - если эти лидеры культа правы, и мы попадем в ад, и все такое. - Боже, - простонали в унисон Роза и Микки, и Роза рассмеялась. - Они ведь все еще пикетируют возле вестибюля? - Спросила она. - О да. А теперь к ним присоединился другой культ, как-вы-их-там-называете, Дети Ночи или как их там. - Это те парни в темных капюшонах и с мигающими звездными посохами? - Нет, ты думаешь о Братстве Ночи. Ринг-ринг, ринг-ринг. - Чтоб мне провалиться, - вздохнул Микки, проводя рукой по лицу; оно издавало неприятный скрип четырехдневной щетины, которая темнела на его подбородке. Она шла ему, подумала Роза, или, по крайней мере, это было бы так, если бы щетина не была побочным продуктом попытки обогнать конец света. - Дела и так плохи, и без того, чтобы все эти психи делали их еще хуже, - проворчал он. - По крайней мере, евангелисты никогда не набирали оборотов, - сказала Роза. - Представляешь, каково сейчас в Америке? - Я стараюсь этого не делать. Похоже, каждый раз, когда мы приходим на работу, появляется очередное сообщение об очередном фанатике, вмешивающемся в дела НАСА. - Кстати, ты уже слышал что-нибудь от их них? Мы должны были получить эти костюмы давным-давно. - Нет, отгрузка задерживается, пока они разбираются с судебными делами, - Микки поморщился. - Очевидно, какая-то радикальная правая группа подала в суд на НАСА на том основании, что их «попытки остановить Апокалипсис мешают искренним религиозным верованиям» или что-то в этом роде. Ринг-ринг, ринг-ринг. - Как ты думаешь, почему так много людей прыгают на эту проапокалиптическую подножку? - спросила Джули. - Можно подумать, что люди хотят верить в справедливого и милосердного бога, а не в того, кто карает без предупреждения или причины. Задумавшись на мгновение, Микки пожал плечами. - Может быть, дело в контроле. Типа: «Ну, этого бы не случилось, если бы мы были лучше. Мы могли бы предотвратить это, но не сделали этого. Потому что звезды гаснут не из-за какой-то случайной вещи, которую мы не можем понять или контролировать, а из-за того, что мы плохие, из-за того, что мы сделали». Джули фыркнула. - По-моему, это ужасно похоже на нарциссизм. - Не знаю. Может быть, людям просто не так страшно думать, что мы это как-то заслужили. Как будто у нас есть право голоса в том, как работает Вселенная. - Да, - задумчиво сказала Джули. - На сколько ты готов поспорить, что эти придурки из Братства ничего не носят под этими мантиями? - Пять фунтов, - смеется Микки. - Давай, приятель. Хотя бы десять! - Ставлю двадцать, и мы заключаем эту сделку, - произнес голос на другом конце провода, и все трое подпрыгнули. Роза и Микки обменялись потрясенными взглядами, глаза Микки расширились так широко, как Роза никогда не видела. Этот голос - Роза знала этот голос. Есть ли какой-то шанс, что это действительно был... - Привет! - весело сказал голос. - Человек-ты-звонил сюда. Полагаю, ты сделал это не просто так? Хотел бы я знать, зачем именно. Время двигалось одновременно и слишком медленно, и слишком быстро. - Что? - Резко спросила Джули, бросив карандаш через плечо, и, бросившись к пульту управления, отчаянным жестом приказывая Розе начать говорить. С болезненно колотящимся сердцем Роза опустила микрофон. - Доктор? - Спросила она, задыхаясь. Пауза. Девушка смутно уловила чириканье, тихое и отдающееся эхом где-то на периферии, но оно отошло на задний план, уступив место звуку на другом конце линии, мягкому среди треска статики и белого шума. Это был тихий, нежный звук, как будто кто-то открыл рот от удивления. Роза затаила дыхание. Она могла поклясться, что чувствует, как земля движется под ней. - ... Роза? - Спросил голос на другом конце. С судорожным вздохом и стоном свет вокруг них погас, погрузив комнату в кромешную тьму. Микки выругался и бросил все еще чирикающий секундомер в спешке, чтобы помочь Джули восстановить связь или, по крайней мере, смягчить ущерб, щелкая переключателями и стуча по стенке проклятого проектора, как будто это могло снова включить проклятую штуку, как будто их незаконные дополнительные несколько секунд не просто истощили весь город энергии. По крайней мере, щедрые пожертвования ЮНИТА больнице и полицейскому участку позаботились о них, с их первоклассными генераторами, плавно подхватывающими слабину, но остальной части города так не повезет. Джули уже сердито бормотала себе под нос, что на следующий день ей будут звонить их боссы и местные власти, а Микки в отчаянии хлопнул по проектору. Роза ничего этого не делала. Роза улыбнулась. Она нашла его. Она нашла Доктора. Все будет хорошо. *** Роза, задыхаясь, просыпается в темной комнате, и чья-то рука мягко толкает ее вниз за плечо. - Полегче, полегче, все в порядке, ты в порядке, — говорит кто-то - это голос из прошлого, женский голос. Голос Донны. Роуз моргает, сон и дезориентация исчезают из ее глаз, чтобы она, наконец, увидела женщину, смотрящую на нее сверху вниз, ее лицо едва различимо в мягкой темноте. Огненно-рыжие волосы выглядывают из-под толстой шерстяной шапки, и Донна, дрожа, натягивает джемпер. - Я спала как убитая, но с тобой все в порядке, - продолжает она, успокаивающе похлопывая. - Что случилось? - Смутно бормочет Роза. - Ну, как сказал Доктор, твой взлет был идеальным, но никто хорошо не приземляется с подрезанными крыльями. Она не может быть уверена, что делает это правильно, но Роза делает все возможное, чтобы поднять бровь в замешательстве. - А? - О, прости, - говорит Донна, качая головой. - Короче говоря, твоя машина сделала свое дело, перенесла тебя через Пустоту и все такое, но ты... - Она хмурится. - К тому времени, как ты переместилась, у тебя уже был шок. Похоже на саботаж, насколько Доктор мог выяснить. Кивнув, Роза прижимает ладони к глазам, пока не видит за ними звезды. Чертовы сектанты. Она должна была это предвидеть. Она должна предупредить Микки и остальных, прежде чем кто-либо другой попытается это сделать снова… О боже! - Микки! - Начинает кричать она, вскакивая с кровати, но Донна снова кладет руку ей на плечо. - Не волнуйся, милая, мы с ним поговорили, - говорит Донна успокаивающим тоном, который, будь она в сознании, свел бы Роуз с ума. - Он знает все о саботаже, и что ты здесь, и что ты в безопасности. Все в порядке? - Хорошо, - бормочет Роза, желая, чтобы ее сердце перестало бешено биться и легкие перестали сжиматься в груди. Она медленно откидывается на подушки, подтягивая одеяло поближе. (Почему она не может перестать дрожать? Может быть, это побочный эффект шока. Ей это не нравится.) - Спасибо, - запоздало добавляет она. - Забудь об этом. Что еще я могу для тебя сделать? Роза пытается собраться с мыслями, и постепенно тучи начинают рассеиваться, как если бы она провела метлой по паутине в шкафах. Она в ТАРДИС. В постели. В медотсеке. С Донной. Кто такая Донна? - Ты новая я? - Спрашивает она невпопад, потому что слова сейчас даются ей с трудом. Губы Донны дергаются. - Хочешь попробовать еще раз, блондиночка? - Извини, - хихикает Роза и благодарно улыбается, когда Донна в ответ протягивает ей стакан с водой. Роза медленно выпивает жидкость, а потом, дрожа, снова забирается под одеяло. - Спасибо, - говорит она. - И еще раз прошу прощения. Я хотела спросить, ты сейчас путешествуешь с Доктором? - Так и есть. По моим подсчетам, чуть больше года. - Хорошо, - тихо говорит Роза. - Я рада, что он был не один. Донна с улыбкой забирает чашку. - Он действительно не должен быть таким, не так ли? - Нет, не должен. Мудро кивнув, Донна протягивает Розе руку для рукопожатия, и та принимает ее. - Кстати, меня зовут Донна, - говорит она. - А ты, конечно, печально известная Роза. - Да. Очень приятно познакомиться, Донна. - Очень приятно познакомиться, Роза. Прекрасно, что я, наконец-то, могу взглянуть в лицо этому имени - видит бог, ты его здесь достаточно часто слышишь. Роза удивленно моргает. - Неужели? - Да, - решительно отвечает Донна. - Я уверена, что Марта приняла удар на себя, но я все равно получила больше, чем хотела бы. «Оу, Роза хотела этого и Роза бы сказала, что и бла-бла-бла, Роза была лучшей, и, может быть, мне следовало сказать это ей, но теперь она ушла, и у меня никогда не будет шанса, так что я думаю, я буду безнадежно влюбленным идиотом, но я никогда бы не сказал этого, все равно ведь у меня отсутствующий эмоциональный диапазон, бла-бла-бла». Сбитая с толку, Роза уставилась на противоположную стену, не зная, как воспринять эту информацию, пытаясь не обращать внимания на румянец, который грозил расползтись по ее щекам. - В любом случае, рада видеть, что ты вернулась целой и невредимой, - продолжает Донна. - Доктор сказал, будто был шанс, что все пройдёт не так гладко, учитывая саботаж и все такое. Хотя, честно говоря, я не уверена, говорил он буквально или имел в виду реальные маленькие кусочки, такие как маленькие крошечные микроскопические кусочки или большие мокрые кровяные куски - фу, это было бы неприятным беспорядком, он был бы сам по себе, убирая это. - А ты, ээ ... - начинает спрашивать Роза, внезапно смутившись. - Ты случайно не знаешь, где он сейчас? - Ага, - губы Донны сжимаются в тонкую линию. - Он избегает тебя. Плечи Розы разочарованно поникли. - О. Может быть, это глупо, но она надеялась на более теплое воссоединение, как в буквальном, так и в переносном смысле — ничего экстравагантного, конечно, просто его заразительная улыбка и крепкое объятие, а может быть, еще одно объятие, может быть, несколько ласковых слов, и она не против поцелуя, хотя это могло бы быть достижением — но, возможно, это было бы слишком самонадеянно. В конце концов, он не такой; он не жаждет этой связи, как она. Она просто надеется, что он справится с этим как можно скорее. Она все еще скучает по нему так сильно, что ей хочется кричать. Слегка встряхнувшись, Роуз надевает на лицо улыбку, которой не чувствует, но это у нее неплохо получается за последние несколько лет. - Так что насчет тебя, Донна? Откуда ты, чем занималась раньше, как начала путешествовать с Доктором? - Нет, - отвечает Донна добрым, но твердым голосом. Роза в замешательстве морщит лоб. - Прости? - О, не пойми меня неправильно, я бы с удовольствием поболтала позже, - объясняет Донна, поднимаясь со стула у кровати. - Я обожаю болтать, у меня давно не было нормального диалога с другой взрослой женщиной, ТАРДИС, конечно, милая и все такое, но она не очень разговорчива, но если я сделаю это сейчас, то дам ему фору, а этого не случится. - Что ты имеешь в виду? Донна вздыхает. - Ты все еще немного не в себе, не так ли? Иди найди его, дубина. Выследи его тайное убежище, прижми к стенке и заставь поговорить. И не позволяй ему прятаться за моей спиной. Ладно? Медленно кивнув в знак понимания, Роза прерывисто вздыхает. - Ух ты. Да. Ладно. - Вот и хорошо. Донна хлопает в ладоши, и над головой вспыхивают огни медотсека, пронзая глаза Розы своим острым белым сиянием. Исчезнув ненадолго с поля зрения, Донна возвращается с корзиной для белья, заваленной одеждой, которую она опрокидывает на кровать Розы. Джемперы, варежки и толстые шерстяные носки вываливаются из корзины изящным оползнем, покрывая ноги Розы и переваливаясь через край кровати на пол. - Взамен я должна помочь тебе со стиркой? - С улыбкой спрашивает Роза. - Я уверена, ты заметила, что здесь немного прохладно, - объясняет Донна, роясь в куче одежды. - Это потому что какая-то штуковина, которую Доктор соорудил с помощью тягового луча, чтобы помочь тебе совершить прыжок, оказала значительное влияние на мощность. - Ооо, так ты ворвалась в гардеробную, чтобы принести мне теплые вещи, - Роза счастливо улыбается. - Прекрасно, спасибо! - Всегда пожалуйста. Хотя, возможно, некоторое время придется носить джемперы - ТАРДИС сейчас находится в каком-то аварийном режиме энергосбережения, чтобы экономить топливо. Только основные функции, так сказал Доктор. - Ну конечно, потому что тепло не является важной функцией или чем-то еще, - смеется Роза, дергая особенно мерзкую радужную куртку. - Боже, да, - стонет Донна. Она бросает Розе пару разномастных, но очень красивых плюшевых носков. - Да, вот что я имела в виду! Другой разумный человек на борту, другая женщина на борту, это именно то, что мне нужно! - Не волнуйся, дорогая, она имеет в виду другую человеческую женщину, - воркует Роза ТАРДИС, любовно поглаживая ближайшую коралловую стойку. - Эй, не наглаживай ее, достаточно того, что он это делает. - Донна просто не понимает, не так ли? Все в порядке, ты для меня вполне подходящая женщина. Донна высовывает язык. - Фу. Вы двое действительно созданы друг для друга. Мерзость. - Ты слышала? Созданы друг для друга, Донна благословила наш союз! - Да, именно это я и имела в виду,-смеется Донна, бросая пару толстых трикотажных брюк в сторону Розы. Они с треском ударяют ее по лицу. - А теперь одевайся и отправляйся туда! *** На этот раз телефон даже не успел прозвонить до конца, как Доктор снял трубку. - Послушай, - сказал он, его голос был напряжен, как натянутая струна, которая вот-вот лопнет. — Я не знаю, как ты раздобыл этот номер, или как ты раздобыл тот телефон, но если это какая-то шутка или... — Это не шутка, Доктор, клянусь ... — ... тогда я сделаю все, что в моих силах, чтобы лично убедиться, что ты пожалеешь об этом... — Это я, это Роза, я звоню из другой вселенной, но у меня мало времени... — ... и, пожалуйста, поверь мне, когда я говорю, что не делаю пустых угроз ... — Пожалуйста, Доктор, мне нужна твоя помощь! Молчание, воцарившееся между ними, было наполнено подозрением. - Я имею в виду, нам нужна твоя помощь, - поправилась Роза, сжимая свой старый мобильный телефон так крепко, что костяшки пальцев побелели. Снова тишина. Микки сверкнул секундомером в ее сторону. Осталось девяносто пять секунд. - Пожалуйста, Доктор, - сказала Роза. - Наша вселенная умирает. Что-то убивает нас, звезда за звездой. Еще тише. Через плечо Джули Роза взглянула на диагностический экран, проверяя связь, чтобы убедиться, что их ничто не обрывает, но сигнал был сильным, судя по цифрам - настолько сильным, насколько это вообще возможно, когда он прыгает между вселенными. Доктор просто молчал. Конечно, в тот единственный раз, когда она действительно нуждалась в том, чтобы он начал болтать без умолку. Типично. - Послушай, - взмолилась Роза, отворачиваясь от Микки и Джули, как будто это могло дать ей дополнительную толику уединения или, возможно, защиты. - Я могу доказать, что это я, да? Первое, что ты мне сказал - этот ты, я имею в виду, а не другой ты, первый, во всяком случае, мой первый, не знаю, сколько вас было, потому что ... потому что ты не ушел и не изменился снова, не так ли? Ты говоришь почти так же. Ты ведь все еще ты, верно? Она не могла винить его за то, что он не ответил; это был хороший кусок словесного хаоса. Роза съежилась и продолжила: — Ты только что регенерировал после Игровой станции, и... и ты говорил о своих волосах и Барселоне, - продолжала Роза, понизив голос. — А потом мы потерпели крушение, и была та история с фальшивыми Сантами, и Сикораксом, и Харриет Джонс, и ... и это было действительно ужасно, что ты сделал с ней, кстати, у меня было несколько лет, чтобы подумать об этом, делая свою работу, потому что, Доктор, я понимаю, почему ты рассердился, но ее решение было действительно понятным, даже если ты лично с ним не согласен... Звук громкого кашля Микки прервал ее, и она оглянулась, чтобы увидеть, как он снова мигает секундомером. Шестьдесят две секунды. - ... но все равно, - сказала Роза, теперь уже немного смущенно. - Я знаю, ты говорил, что такие вещи невозможны, контакт между разными мирами, но это не так. Уже нет. То, что убивает нашу вселенную, разрывает дыры во всей реальности, и у нас есть машина, которая может посылать сигналы через эти дыры, через Пустоту. Вот, как я сейчас с тобой разговариваю, Доктор. Вот, как я могу просить тебя о помощи. Тишина быстро становилась невыносимой. Роза снова проверила связь. Неужели он действительно будет молчать все это время? Неужели он ничего не скажет? - Пожалуйста, - в последний раз взмолилась Роза. - Доктор, ты должен помочь. Теперь Доктор прочищал горло, но звук был далеко не таким нетерпеливым, как раньше. Скорее, это звучало так, как будто он убирал что-то болезненное с дороги. - Верно. ДА. Конечно, - сказал он, и Роза подумала, что в этот момент он, вероятно, проводит рукой по волосам, взъерошивая их еще сильнее, чем обычно. - Но, эм. Мне нужно больше информации. Гораздо больше информации. Определенно больше, чем можно передать за такой короткий телефонный разговор. И даже тогда я не уверен, что смогу сделать что-то, не будучи там сам. Роза взглянула на секундомер в руке Микки. Тридцать четыре секунды. - Ты можешь как-нибудь прийти сюда? - Поспешно спросила она. - Из-за того, что все эти дыры открылись, не мог бы ты провести ТАРДИС через них? - Нет. - О, - сказала Роза, кусая губы от беспокойства. - Ну же, погоди минутку, не стоит так сразу опускать руки, - запротестовал Доктор, и тут его голос стал настолько похож на свой собственный, что Роза не могла решить, смеяться ей или плакать. - То, что одно решение не сработает, не означает, что ничего не сработает. Мои показания говорят, что в данный момент ТАРДИС не может переварить слишком много квантовых нестабильностей, но у меня есть и другие вещи в старом мозговом центре, которые могут сработать. Большие вещи. Важные вещи. Большие, важные вещи. - Впечатляющие вещи? - Спросила Роза с призрачной улыбкой. - Ужасно впечатляющие вещи, Роза Тайлер. Которые ужасно впечатляют. Это всего лишь вопрос определения всех потенциальных смешивающих переменных и рассмотрения всех имеющихся в нашем распоряжении ресурсов. Например, если бы я мог раздобыть сосуд, достойный Пустоты, это было бы здорово. Или, может быть, я смогу построить его, хотя я не уверен, где взять необходимые молекулярные буферы сопротивления в это время года... Микки шлепнул Розу по руке, призывая к вниманию, произнося одними губами слова, которые в этот самый момент проносились в мозгу Розы. Пушка измерения. - У нас есть кое-что, что может сработать, - сказала Роза, кивая. - Может сработать? - Повторил Доктор. - Может сработать. Это звучит... ободряюще, - сказал он тоном, который предполагал, что это звучит совсем не ободряюще. - Я имею в виду, это должно сработать. Это действительно работает. Все испытания прошли с огромным успехом. Программа просто была приостановлена по глупым административным причинам. - Административным? Одиннадцать секунд. Роза колебалась, теряя время, которого, как она знала, у нее не было. - Он смоделирован по образцу восстановленной технологии Киберчеловека, - призналась она. Наверное, сейчас он почесывал затылок. - Эх, не идеально, но если это приведет меня сюда... - Так и будет, только сначала надо отправить меня. - Что? - Резко спросил Доктор, внезапно став жёстким. - Нет, Нет, ни в коем случае. - Ну да, именно так это работает - я иду туда, устанавливаю точку соединения, хватаю тебя, возвращаю. - Нет. Нет способа, чтобы технология была достаточно совершенной или стабильной, чтобы безопасно транспортировать человека. - Прости, но мы все сделали правильно, - возмутилась Роза. —Мне жаль, что для тебя это недостаточно технология Повелителя Времени, но он все равно делает свою работу... - Роза, нет. — Доктор, у нас нет времени... Секундомер чирикнул предупреждающим тоном, и Джули с тошнотворным визгом захлопнула выключатель. Хотя огни мерцали над головой, на этот раз они не погасли; несколько судорожных вздохов спустя, все вернулось к полной мощности. По крайней мере, завтра они не получат никаких неприятных звонков от начальства. Хотя, если завтра никогда не наступит, это вряд ли будет иметь значение, не так ли? - Микки, - сказала Роза, снимая наушники. - Как ты относишься к тому, чтобы дергать за ниточки и угрожать? Микки ухмыльнулся. - Я жду только этого. *** После краткого (и очень холодного) мытья в душе медотсека и борьбы (но в конечном счете преуспевающей, она хотела бы отметить) с леггинсами, чулками и джемпером, Роза принимает помощь Донны с остальной одеждой немного неохотно — она чувствует себя ребенком, позволяя Донне суетиться над ней, застегивая ее кардиган поверх джемпера, натягивая вязаную шапку на уши, наматывая старый шарф Розы на шею. Роуз спрашивает, где ей удалось раздобыть шарф, и Донна только пожимает плечами и отмахивается. У Роуз складывается отчетливое впечатление, что Донна может быть прямо-таки Мэри Поппинс, когда захочет. - По крайней мере, ты больше не подключена к капельнице, - замечает Донна, помогая Розе влезть в пару удобных массивных ботинок, после чего зашнуровывает их. - Ты можешь себе представить, что таскаешь эту штуку повсюду? - Кстати, как долго я была без сознания? - Спрашивает Роза, изо всех сил стараясь не пошатнуться. — Ну, ты же знаешь, как это бывает - в ТАРДИС такие вещи трудно различить. Но по моим самым скромным подсчетам - часов тридцать? - Тридцать часов? - Слабо повторяет Роза. - Не знаю, есть ли у них хотя бы полчаса, чтобы вернуться домой. Донна одаривает ее ободряющей улыбкой. - Но это еще одна вещь, в которой Доктор хорош, принимая во внимание такие вещи. Мы все это время были в Вихре - я думаю, он планирует вернуться в тот самый момент, когда ты появишься, как только ты снова встанешь на ноги. Верно? Конечно, она права. Роза вдруг чувствует себя глупо, неуверенно и неуютно, и это, конечно, не имеет никакого отношения к бегству Доктора, к тому факту, что он здесь не для того, чтобы рассказать ей все это сам. - Да, - тихо отвечает она. Лицо Донны смягчается. - Мы оба знаем, что все будет хорошо, не так ли? Ты остановишь эту штуку, что бы это ни было. И ты, и Доктор. Это то, что ты делаешь. Роза немного расслабляется. - И ты тоже, Донна. - Черт возьми, я тоже, - потянув шнурки ботинок, Донна встает, отряхивая пыль с брюк. - А теперь пора выйти и пнуть тощую маленькую задницу космонавта. Ты готова? - Как всегда, - отвечает Роза. (То есть, вовсе нет). *** Теперь зазвонил старый мобильный Розы всего за несколько секунд до того, как она сама планировала нажать кнопку вызова. - Послушай меня, Роза, - сказал Доктор резким от нетерпения голосом. - Что бы ты ни собиралась предпринять, не делайте этого. Ты меня слышишь? Не делай этого. - Ты что, видишь нас прямо сейчас? - спросил Микки, хмуро глядя в микрофон и оглядывая палатку через пластиковое окно на внешний мир, как будто Доктор мог выйти из океана или материализоваться в любую секунду из-за скалы или влажной песчаной дюны. - В каком-то смысле да. И то, что ты делаешь, ужасно опасно и, что еще хуже, ужасно глупо. - Это точно то же самое, о чем ты говорил, - сказала Роза. Она кивнула в знак благодарности технику, закрепляющему последние части ее скафандра, и со щелчком затянула нагрудник. (США, возможно, были совершенно сумасшедшими, но Боже, благослови НАСА, подумала она). - У нас есть корабль, достойный Пустоты. Мы собираемся использовать корабль, достойный Пустоты. - Мы называем его «межпространственная пушка», - вставил Микки. - О, прекрасно, межпространственная пушка, да. Причудливо звучащее, утонченное название, совсем не похожее на что-то придуманное из дешевой научной фантастики. Но скажите мне, просто из любопытства: сколько именно успешных запусков вы завершили с помощью этой штуковины, прежде чем вас закрыли? Не испытаний, а запусков. Сколько их? - Хватит, - упрямо ответил Микки. - Теперь есть ответ, который внушает доверие, - сухо сказал Доктор. — Микки... это ведь Микки, не так ли? Я могу только предположить, что ты позволил бы Розе уговорить тебя на это безрассудное предприятие, но Микки, ни при каких обстоятельствах ты не должен позволять Розе делать глупости, что бы она тебе ни говорила. Несмотря ни на что. Эта технология опасна. Она может убить ее, искалечить, разорвать на куски, потерять в Пустоте - сколько угодно абсолютно ужасных и ужасающих вещей. Ты меня понимаешь? Из-за этого Роза может погибнуть. Микки бросил на Розу встревоженный взгляд. Не говоря ни слова, она посмотрела на него, стиснув зубы и твердо стоя. Умоляющий. Она сделает это с его помощью или без нее (но, конечно, он знал это, он должен был знать это, и, конечно же, Доктор тоже знал); и все же, она предпочла бы отправиться в великую темную неизвестность с утешением того, что Микки прикрывает ее. Кроме того, последняя звезда исчезла с неба не более, чем полчаса назад. У них заканчивались варианты. - Извини, босс, - говорит Микки в микрофон. - Я доверяю ей больше, чем тебе. Доктор застонал от досады. —Микки... - Доктор, - твердо перебила его Роза. - Я ценю твою заботу, правда, но вряд ли мы будем действовать вслепую. Мы собрали команду лучших инженеров, астрономов, физиков и экспертов в области инопланетных технологий, включая ряд реальных инопланетян, чтобы помочь спроектировать несколько машин, предназначенных для проецирования вещей через Пустоту, и эти машины работают. Они работают, Доктор. Технология, может быть, и не такая сложная, как все, к чему ты привык, но она функциональна; это то, как нам удалось позвонить тебе раньше, и вот почему ты можешь говорить с нами прямо сейчас. - Телефонный звонок - это едва ли то же самое, что безопасная передача человеческой жизни, Роза... - Пушка, в частности, предназначена специально для проецирования органического материала через Пустоту, - продолжала Роза уже громче. - Мы сотрудничали с НАСА над специальным скафандром для внекорабельной мобильности, специально разработанным, чтобы сохранить органический материал безопасным и живым в Пустоте. Мы построили стартовую платформу в Бухте Злого Волка, где эксперты определили, что стены будут самыми слабыми между нами и Пустотой. И наши техники точно определили, с точностью до секунды, лучшее время для запуска через Пустоту. Сейчас мы многого не знаем о том, как гаснут звезды, как и почему, но мы знаем, что нам нужно, чтобы благополучно доставить меня к тебе. Да? - Сделав глубокий вдох, Роза успокоилась. - Послушай, я знаю, что эта миссия не без риска. Но мы их просчитали, и они того стоят. Мы не можем перенести тебя, не установив сначала точку соединения; мы не можем сделать это без меня. Может быть, мы и не Повелители Времени, но мы все же провели исследование, и у нас, по крайней мере, достаточно мозгов и знаний, чтобы добраться туда, куда нам нужно. - И самое главное, у нас есть Роза, - добавил Микки. - Ты можешь не верить в технику, но ты веришь в нее. Верно? Роза представила, как Доктор вцепился в край пульта ТАРДИС, глаза дикие и невидящие, рот открыт, пока он ищет правильные слова, чтобы остановить ее. Она одарила Микки нежной улыбкой. — Это не… Это к делу не относится, - заикаясь, пробормотал Доктор. - Здесь дело не в этом. Если эта пушка не идеально откалибрована, если скафандр не герметичен на тысячу процентов, если вы в чем-то просчитались ... - Он у меня, - объявляет Джули со своего места за пультом. - Триангулирован сигнал вызова ТАРДИС; квантовая координата установлена с погрешностью менее 0,004%. Будьте готовы начать запуск, когда захотите, агент Тайлер. — Послушай, Роза, позволь мне хотя бы помочь, ради бога, дай мне время откалибровать какой-нибудь коллимированный луч, чтобы помочь тебе благополучно приземлиться... - Агент Тайлер? Роза подняла глаза и увидела, что Джули выжидающе смотрит на нее; она оглянулась и увидела, что половина научной команды ЮНИТА тоже столпилась в палатке, наблюдая и ожидая. Одна из них - мать пятерых детей, чьи дети и напарник сидели дома в ужасе, грызла ногти до крови; другой член команды скривил рот от беспокойства, и Роза поняла, что он думает о своем кузене, по шею увязшем в одном из этих богом забытых культов Апокалипсиса. Она не могла заставить себя посмотреть Джулии в глаза. Все там знали, что случилось с ее мужем несколько месяцев назад - что случилось со столькими людьми, которые пришли в отчаяние из-за надвигающейся гибели всего на свете. Все знали, но никто не осмеливался об этом упоминать. (Он даже записки не оставил). Все они стояли с напряженными плечами и кулаками, все молчали, некоторые стояли с закрытыми глазами, словно в молитве, другие дрожали от страха и беспокойства. И, возможно, только с самым маленьким, самым крошечным намеком на надежду. Сердце глухо стучало у нее под ребрами, Роза подошла ближе к Микки и крепко обняла его. - Я полностью верю, что у нас все получится, - сказала она так, чтобы слышали только он и Доктор. - Но на всякий случай... Ты ведь знаешь, как сильно я тебя люблю, правда? Микки кивнул головой. - Я тоже тебя люблю, детка, - прошептал он, крепче прижимая ее к себе. Доктор, разумеется, ничего не сказал. На этот раз секундомер не сообщил Розе, когда следует закончить разговор. (На этот раз они даже не потрудились взять с собой секундомер). - Увидимся на другой стороне, Доктор, - сказала она и повесила трубку, прежде чем он успел ответить. Тяжело сглотнув, Роза протянула Микки наушники. Она терпеливо ждала, пока Джули и другие техники суетились вокруг, чтобы закончить все свои последние задачи, прикрепляя шлем, загружая пушку, проверяя, перепроверяя и трижды проверяя каждую последнюю вещь. Дыхание Розы затуманило внутреннюю часть ее шлема, когда она вышла из палатки в серое норвежское утро, крики чаек и грохот волн заглушались пластиком и обивкой вокруг ушей. Пляж выглядел таким же унылым, как и в прошлый раз. Она надеялась, что это не какой-нибудь знак. - Хорошо, - выдохнула она, желая, чтобы ее сердце выровняло ритм, а нервы успокоились. - Я готова. *** Зрелище по-прежнему такое знакомое, ошеломляющее; Розе приходится прислониться к перилам, когда она видит его за консолью, его худощавое тело элегантно наклонено над клавиатурой, когда он наблюдает за цифрами, мелькающими на одном из тех мониторов, которые у него установлены косо по всему столу. Если бы не короткая стрижка и нелепо длинный шарф, который он обмотал вокруг шеи, чтобы не замерзнуть, Роза могла бы почти поверить, что она случайно перенеслась назад во времени и прибыла в консольную комнату четыре года назад — в любой момент она почти ожидает, что Доктор сверкнет ей одной из своих блестящих улыбок, прежде чем увезти ее в совершенно новое приключение. Он не делает ничего подобного. Он слишком занят, сердито глядя на монитор, как будто он его обидел. Но постепенно его внимание переключается с монитора, и теперь он смотрит на Розу. Маленькая вечность проходит в тот момент, когда они встречаются взглядами. Роза подавляет дрожь. Пронзительный пристальный взгляд Доктора выбивает из нее дух - гораздо хуже, чем все, что она когда-либо испытывала в Пустоте. Она вдруг глубоко понимает склонность его врагов отступать под этим взглядом. Она не может сказать, что винит их. Вместо этого она заставляет себя выдержать его взгляд, запрещает своим глазам поддаваться почти непреодолимому желанию оглядеть его с ног до головы, прежде чем взбежать по ступенькам и крепко обнять его, уверяя себя, что он здесь, с ней, и он такой же, и он - это он. Предательское давление обжигает ее за пазухами, но она сжимает челюсть и заставляет себя прогнать слезы. Она может подумать обо всем этом позже — во-первых, у нее есть миссия, которую нужно выполнить. Вселенная, которую нужно спасти. Она не может позволить чувствам, которые она может - или не может - испытывать к Доктору, встать на ее пути к чему-то столь важному. - Мне не жаль, - выпаливает она, мысленно проклиная себя. Выгнув бровь, Доктор возвращается к клавиатуре и монитору, спина напряжена. - Ну, и тебе привет. - Ты все еще сердишься на меня? Его уклончивое ворчание так сильно напоминает ей о ее первом Докторе, что ей становится больно. Боже, но она тоже скучает по нему. Роза заставляет себя не выдавать своей нервозности, не теребить подол кардигана. - Ты поступил бы точно так же, - говорит она теперь уже мягким голосом. - И ты это знаешь. Доктор хмыкает себе под нос и продолжает набирать команды на клавиатуре, как будто Розы там нет. Она вздыхает, дрожа от холода. Хорошо. Это такая же хорошая возможность, как и любая другая, пройти по комнате с пультом управления, впитывая обстановку, чувствуя жужжание ТАРДИС под подошвами, слушая ее гул, отражающийся от стен. Голос звучит чуть громче обычного, как будто ТАРДИС рада видеть ее снова; это чувство взаимно. Поток счастья поднимается, наполняя ее грудь, как золотое сияние от центральной колонны, и она кладёт руку на коралловую стойку, на этот раз почти благоговейно, прислонившись к ней лбом. Она делает глубокий вдох, как будто может наполнить свои легкие радостью ТАРДИС. Она уже начала бояться, что никогда больше не почувствует этого; Роза никогда не была так счастлива ошибаться. Отступив назад, Роза проводит пальцами по шершавому, как наждачная бумага, кораллу вниз, к перилам, и идет по ним по пандусу к скрипучему старому кожаному откидному сиденью, проводя рукой по швам и разрывам. Сидеть - это просто чудесно (тридцать часов сна, почему она все еще такая уставшая?), поэтому Роза поворачивается, упирается руками в сиденье и пытается приподняться. Конечно, у ее трясущихся рук и дрожащих ног есть другие идеи, и следующее, что она помнит, это то, что она поскользнулась на полдюйма, и внезапно Доктор оказался рядом с ней, поддерживая ее за талию. (У нее мелькает воспоминание о поездке на Новую Землю и новом Докторе, который поднимает ее, притягивая к себе; ее лицо всего в нескольких дюймах от его лица, она чувствует себя такой же легкомысленной и дезориентированной сейчас, как и тогда.) - Привет, - тихо говорит она, улыбаясь. Доктор не улыбается. - Почему ты просто не послушала меня? - О, смотри, мы подходим друг другу, - говорит Роза, протягивая руку, чтобы потеребить шарф Доктора. Она подтягивает концы к себе и хмурится. - Но твой гораздо длиннее. Это чушь. Я хочу красивый длинный шарф. - Ты вообще меня сейчас слушаешь? -Хмм, - Роза играет с хвостиками его шарфа, перекатывая вязаный подол между пальцами. - Так что давай обойдемся без всяких ссор и сразу перейдем к счастливому воссоединению, ладно? Эй, Доктор, давно не виделись, хочешь помочь мне спасти вселенную? Его рот сжимается в тонкую линию. - Ты могла умереть, Роза. - Но не сделала этого. Разве это ничего не значит? Доктор невесело смеется, засунув руки в карманы. - Да, полагаю, так оно и есть, во многом так же, как человек должен быть благодарен за то, что выжил в раунде Русской рулетки. - Ложная эквивалентность, - отвечает Роза. Открыв рот, чтобы возразить, Доктор вдруг останавливается, удивленно моргая. - Что? Я действительно читаю. И вообще, все было совсем не так. Донна рассказала мне о попытке саботажа. - Да, оказывается, твой ультрасовременный, специально разработанный, предположительно герметичный скафандр НАСА был не таким уж и герметичным. Хотя это было, как ты упомянула, побочным продуктом саботажа, а не врожденным недостатком дизайна, - признает Доктор, хотя и немного неохотно. - Да, и похоже, что в противном случае все прошло бы без сучка и задоринки, - говорит Роза. - Так почему бы тебе не рассказать мне настоящую причину твоего недовольства? Отвернувшись, Доктор вздыхает. - Это был просто ненужный риск, вот и все. - Не знаю, выживание моей вселенной кажется мне совершенно необходимым. - Но это не единственная причина, за которую ты ухватилась как за возможность вернуться сюда, не так ли? Говоря это, он избегает встречаться с ней взглядом. Роза все равно упрямо смотрит ему в лицо. - Нет, - признается она. - Это не так. Закрыв глаза, Доктор качает головой. - Я скучала по тебе, - говорит Роза, несмотря на беспокойство, дико трепещущее в ее животе, призывая ее запереть эти чувства обратно, пока они не получили синяки. - Поэтому я сделала то, что должна была, чтобы вернуться. Неужели это так глупо? - Нет, - тихо отвечает он. - Но мне кажется гротескно несправедливым или даже жестоким подвергать меня возможности снова пережить такую потерю. Чувство вины покалывает на задворках сознания Розы, и что-то еще, какое-то неописуемое чувство, такое огромное и подавляющее, что ей приходится крепко сжать губы, чтобы сдержать его. Слезы снова подступают к ее глазам, и пальцы ног сжимаются в сапогах, пытаясь сдержать их. - Ну, по крайней мере, я пыталась, - выпаливает она. - Извини, если для тебя это проблема. Напрягшись, Доктор отступает, готовый уйти; паника глухо стучит в ушах, Роза останавливает его, положив руки ему на грудь. - Пожалуйста, не уходи, - бормочет она. Ее руки скользят под хвосты его шарфа, чтобы обернуть вокруг лацканов пиджака, крепко держась. Склонив голову, она подходит ближе, так близко, что чувствует тепло своего дыхания, застрявшего между ними. Она крепче сжимает его. - Пожалуйста, - снова говорит она, сглатывая. Он не отвечает. Но, по крайней мере, он больше не пытается отвернуться. По крайней мере, это хороший знак. Но он по-прежнему не смотрит на нее. - Боже, я думала, все будет совсем не так, - признается Роза Доктору, вернее, его груди, и смеется дрожащим голосом. — Я думала… не знаю, - она пробегает пальцами по виткам его шарфа, дергая свободную нитку. - Я думала, что меня хотя бы обнимут или что-нибудь в этом роде. Понимаешь? Доктор колеблется. Медленно, как будто каждый атом в его теле сопротивляется, крича, чтобы он не сдавался, он обнимает Розу, движение жесткое, странное и почти болезненно формальное. - Ммм, да, в этом все дело, - сухо говорит Роуз, и в награду Доктор закатывает глаза, прежде чем крепче обнять ее, притягивая к себе для настоящего объятия. Это… Она подавляет вздох. Все это происходит на самом деле, не так ли? Его руки обвиваются вокруг нее. как раньше, когда кулаки сжимаются вокруг ее грудной клетки и притягивают ее к себе, прижимают к себе, и ее руки змеятся под его руками и цепляются за него так же крепко; Роза зарывается лицом в его шарф, вдыхая его, и ностальгия, боль, тоска и горе просто накатывают на нее волнами, ударяя ее, как буй в море. Доктор ощущается точно так же, как она помнит - жилистый и худой, но крепкий, его двойное сердцебиение у ее груди выбивает ритм одновременно чуждый и невероятно удобный, и он все еще пахнет тем же самым тихим, почти не пахнущим домом, и шерсть его костюма цепляется за завитки ее пальцев точно так же, как она помнит; по какой-то причине именно это и прорывает плотину ее слез, заставляя их неудержимо накапливаться в уголках ее глаз. (Правда поражает ее, как удар током. Она сделала это. Она, наконец, сделала это. Она здесь, Доктор здесь, и он сердится на нее, но они вместе, он обнимает ее, и он не уходит, и она не уходит, и он крепкий, и его костюм колючий, и он заботится о ней, и он держит ее, и он настоящий). - Я очень, очень скучала по тебе, - признается Роза, и она пытается не дать слезам пролиться, она действительно пытается, но она так устала, и усилие сдержаться означает, что теперь она дрожит, сильно, сильнее и сильнее с каждой секундой. Она зарывается лицом в его шарф, как будто может спрятать его от него, как будто если она зарывается достаточно глубоко, он не заметит. Но что-то в нем, кажется, ослабевает; Роза чувствует, как он немного расслабляется, даже когда он крепче сжимает ее. Теперь объятия действительно неудобны, но она не собирается говорить ему об этом. Она просто устала, говорит она себе. Это единственная причина, по которой слезы не прекращаются, а объятия достаточно крепкие, чтобы причинить боль. Это не имеет ничего общего ни с чем другим, ни с эмоциями, образующими комок в ее груди, ни с Доктором, прижимающимся лицом к ее волосам. И больше ничего. - Я, эм. Надеюсь, ты не скучал по мне? - Роза невольно фыркает. Доктор грустно усмехается. - Думаю, что нет. - Совсем нет? - Ни капельки. С легкой, едва заметной усмешкой Роза отстраняется, чтобы посмотреть на него. - Лжец, - тихо произносит она. Доктор кивает, его улыбка такая же бледная, как и у нее. - Рад снова видеть тебя, Роза. Это действительно хорошо. - Да. И я тебя тоже. При этих словах Доктор медленно выдыхает, наклоняясь вперед, чтобы прижаться лбом к Розе, их тела так близко, что Роза чувствует, как пространство между ними гудит. Было бы очень легко, совсем без усилий, приподняться на цыпочки и прижаться поцелуем к его губам, если бы она захотела. Он протягивает руку, чтобы коснуться ее лица, волос, обхватить ладонью щеку, словно убеждая себя, что она настоящая; эти жесты так нехарактерно сладки и искренни, что Роуз становится больно. Но она знает, что скоро все вернется на круги своя—во всяком случае, для них все будет нормально - вернутся к глупому, страшному, смешному, к словам-почти-сказанным и чувствам-едва-скрытым. Так что на данный момент глаза Розы закрываются, и она теряет себя в этом моменте почти священной тихой близости. Хорошо быть дома. Через мгновение Роза отстраняется, вытирая последние слезы. - Итак, - говорит она, хватая шарф Доктора, чтобы потом вытереть щеки, - готов спасать мир? - А тебе не кажется, что сначала надо отдохнуть? Роза морщит нос. - Неа. Тридцати часов сна мне вполне достаточно. - Ээ, формально прошло двадцать девять часов восемнадцать минут. - Хорошо, тогда двадцать девять часов и восемнадцать минут, - смеется Роза, вырываясь из рук Доктора. — И все же, мне кажется, я достаточно отдохнула... И конечно же, как будто они только и ждали удобного случая, именно в этот момент ее колени превращаются в желе. Роза даже не успевает испуганно вскрикнуть, как Доктор снова хватает ее за талию и поднимает. - Я в порядке, - настаивает Роза, хотя ее тело дрожит и дрожит. (Глупое, предательское тело). - Угу, - говорит Доктор, удивленно приподняв бровь. Он обнимает ее одной рукой за плечи. - Брось, от тебя никому не будет никакого толку, - говорит он, подталкивая ее. - Давай вернемся в медотсек. - Я все еще могу спасти мир, пока падаю, - протестует Роза, шаркая рядом с ним. - О, несомненно, но это вряд ли достойно. Пора отдохнуть. Приказ Доктора. - Вот почему никто не любит докторов, - ворчит Роза, и в этот момент, тяжело вздохнув, Доктор останавливается, оставляя Розу шататься. Он низко наклоняется, чтобы вытащить ее ноги из-под нее, подхватывая ее на руки, как невесту; Роза слегка вскрикивает и цепляется за его шею, когда он уходит с ней, самодовольная улыбка играет на его лице. - Мошенник, - говорит Роуз, и его улыбка становится шире. *** Она удивляется, когда они останавливаются за несколько дверей до медотсека в библиотеке; Доктор утверждает, что это только потому, что она такая тяжелая и хихикает, когда она вяло шлепает его по плечу. В любом случае, настаивает он, ему, вероятно, давно пора немного отдохнуть, о чем Донна с удовольствием напомнила ему, и почему бы не убить двух зайцев одним выстрелом? Они добираются до библиотечного диванчика, одного из любимых мест для отдыха Розы; ее сердце переполняется нежностью к Доктору, его феноменальной памяти и его чудесному кораблю, и она снова наполняется тем чувством дежавю путешественника во времени, тем прекрасным чувством, как будто она вернулась в прошлое и преодолела годы и расстояние между ними. Когда Доктор подходит к Розе, ее хватка на нем немного крепче — отчасти это объятие, отчасти молчаливая просьба не отпускать. Надо признать, что она чувствует себя немного глупой и нуждающейся, цепляясь за него, как ребенок или отчаявшийся любовник, но потом Доктор, кажется, передумал, повернувшись и плюхаясь на диван, все еще держа Розу в объятиях. (Хм. Может быть, она не единственная, кто немного цепляется.) Устроив ноги Розы у себя на коленях, Доктор наклоняется, чтобы схватить одеяло с ближайшего стула — оно розовое и до смешного мягкое, конечно, не то, что он выбрал бы; Роза задается вопросом, не Донна ли принесла его на борт — и он оборачивает его вокруг Розы, заправляя по углам. Он достает из кармана звуковую отвертку и включает телевизор, прежде чем откинуться назад, удобно устроившись на своем старом месте на диване, обняв одной рукой Розу за талию, а другой небрежно положив ее на ноги. Небрежно, как будто не прошло и четырех лет с тех пор, как они в последний раз смотрели телевизор вместе, как будто это все еще часть их повседневной жизни. Позже Роза думает, что ей придется дразнить его за то, что он такой домашний. Теперь она прижимается ближе, выгибаясь ровно настолько, чтобы запечатлеть поцелуй на его щеке. Она делает это быстро, прежде чем успевает одуматься. После этого она отстраняется, нервничая и кусая губы в неуверенности. Конечно, Доктор ничего не говорит (он никогда не говорит, когда должен, не так ли?), но его кадык нервно дергается, и он сжимает ее талию. И когда она утыкается лицом в его шею, ее щеки горят, он мурлычет глубоко в груди довольным тихим звуком. Как хорошо, когда все так уютно сидят вместе. Впервые за несколько месяцев Роза чувствует тепло. - Значит, завтра мы спасем мир? Доктор кивает, не отрывая глаз от экрана телевизора и какой-то ерунды, которая крутится на нем. - Завтра, - тихо говорит он.