Что может быть лучше крепкого чая?

Обращение к олдфагам. Надеюсь, вы будете не против частичного редактирования и возможно переписи данной трилогии, и получите удовольствие от воспоминаний о уже таком далёком 2017 году. Приятного прочтения! Спускаясь по старой, лестнице, в их уютном доме. Зонтик направлялся на кухню, лишь для того, чтобы этим красивым, ранним утром, попить крепкого чаю. Доски под ногами скрипели невыносимо громко и они могли разбудить ещё спящих клонов. Не удивительны были и напольные часы, что стояли в этом доме уже много лет. И запылившиеся картины, что так же не имели короткого срока. В этом доме всё было слишком старое, древнее, прогнившее, как могли бы выразится пиковые, и этой древности удивляться было бессмысленно. Шаг за шагом, ступенька за ступенькой. И вот в один момент, когда жизнь тонкой ниточкой готова пронестись перед глазами, трефовый валет цепляется краем пижамных брюк о торчащий гвоздь и удачно летит вниз. Слишком громкое и тяжёлое падение. Худощавое тело обладателя двух блестящих, стеклянных глаз падает на чью-то упругую, но плоскую грудь. Взгляд не хочет подниматься на лицо носителя светло-синего, свитера с ядовито-зелёной спиралью. Слишком боязно вновь столкнутся со взглядом, что не разглядишь за толстым слоем линз кислотно-салатовых очков, и какой-нибудь язвительной фразой. Но судьба распоряжается иначе. Осторожное личико трефового валета, что имело как острые, так и округлые черты, поднимают за подбородок. Очень нежно и ненавязчиво, что совсем не приемлемо представителю пиковой масти. — Рано ты сегодня, — неожиданно заявляет курчавый тролль, не прекращая держать Зонта за подбородок. — Чего это вдруг летать вздумал? Язвительная фраза противно режет слух, а улыбка что натягивается после несёт некое непонимание. Она вроде как противна, но даже где-то милая. Зонтик понимает, что и такая ему вполне себе сойдёт… — Я всегда рано просыпаюсь, — тихо начал шестой, — и вовсе я не летаю. Я за гвоздь зацепился, — последнюю фразу он проговорил будто не в оправдание, а в утверждение самому себе. На последние слова валета, Вару решил не обращать внимания. Он просто повёл трёфа младшего на кухню, где стыла одна из чашек чая, что предназначалась Зонту. Войдя в довольно-таки просторную кухню, пиковый приглашает трефа присоединится к его чаепитию с невидимым гостем. Немного поколебавшись, Зонт, не видя в утренней беседе ничего плохого, добровольно присаживается на соседний стул, и пододвигает к себе чашку с незамысловатой надписью «Начинаю с улыбки». — Вару, а почему ты носишь очки? — вопрос последовал неожиданно даже для Зонтика. Не до конца осознав всей фразы, он делает короткий глоток чая. — Вкусный. — Наверное по этой причине, — резко отвечает валет пик и снимает свой давно всем надоевший аксессуар. Эти глаза… наверное такой змеиный взгляд имеет право носить только представители пиковой масти, и предводитель красных. Жёлтый белок — ещё одно отличие, что никогда не будет никем перенято. Чашка, что до этого находилась в небольших ладошках трефа, быстро летит на кафельный пол, громко ударяясь и расщепляясь в крошку. Чай быстро растекается среди осколков, не давая и минуты, чтобы опомнится. — Это… — слов у шестого было несказанно мало, чтобы передать своё восхищение, потому он усердно насупился. — Они восхитительны, — тихо шепчет Зонтик, всё ещё смотря на змеиный взгляд. — Правда? — неожиданно для себя переспрашивает Вару. — Да. — Звучит вполне уверенно. — Спасибо, — заключает пятый, и медленно поднявшись со стула, уходит из кухни, не забывая надеть очки. Он останавливается в дверном проёме, и шёпотом просит, — только никому не говори. — После чего скрывается и оставляет Трёфа наедине с тишиной бодрящего утра.