Реванш

Идя по дороге к ближайшему парку Эмиль с каждым вдохом чувствовал, что успокаивается, лицо саднило и пульсировало в зоне глаз, но это затмевало боль в зоне костяшек и на теле. Парень думал о том, как он прийдет в университет с таким боевым раскрасом и как произведёт фурор. Эмиль представлял какие у преподавателей и студентов будут круглые глаза, как два блюдца и удивительные взгляды, от этого становилось смешно настолько, что сначала появилась улыбка, которую он хотел скрыть сжимая губы и делая серьёзное лицо, но не получалось, затем вообще прыснул со смеху, удивляя позади идущего Сударя, который не понимал о чем думает его друг и ждал пока тот что-то скажет, но вместо этого услышал его смех и это было удивительно. Никита ожидал услышать какие-то слова с нотками удрученности в голосе, но прозвучавший хохот из уст Эмиля был намного лучше того, что он предполагал и это не могло не радовать. Сударь радовался, что парень отпустил эту ситуацию, может и не намного, но на какую-то долю точно, и из-за этого на его лице тоже расцветала улыбка и становилась шире, когда он смотрел на проходящих мимо людей с недоуменными лицами. — Давай присядем тут, — сказал Иманов подходя к одной из парковых лавочек, расположенной в тени, и кстати довольно чистых, если провести сравнительную параллель его родного и этого города. — Скажу честно: меня веселит сейчас твоё истерическое состояние, но я так же насторожен, потому что это пиздец как странно, — заключил Сударь развалившись на скамейке рядом с Эмилем и повернулся в его сторону. — Да нечего тут настораживаться, просто одна мысль развеселила, но это не важно, — ответил парень улыбнувшись, слегка приподняв уголки вверх, будто показывая, что все в порядке. — Так уж и быть, поверю тебе, но ты же хотел мне что-то сказать, помнишь? — поинтересовался Сударь подводя к, пока ещё, секретной теме, которая скоро будет раскрыта с точностью до минуты не опуская подробностей. — Да, но может сначала по кофе? — спросил Эмиль и поднялся со скамейки не дожидаясь друга и только сейчас подумал: стоит ли ему вообще говорить об этом Сударю без ведомости Данияра, и не придумав ничего лучше достал телефон набирая сообщение. «Привет. Когда будешь свободен?», — отправил и посмотрел на дорогу в поисках какой-нибудь кафешки, дожидаясь ответа. — Я вообще-то может хочу освежающий фрэш, — обращая на себя внимание внезапно сказал Никита скорчив рожу и засмеявшись толкнул парня в бок, тем самым поднимая Иманову настроение, видимо, этого и добивался. — Я удивлён, что в тебе проснулись новые рецепторы, которые готовы по вкусовым нотам что-то определить кроме алкоголя и кофе, — подстебал Иманов не оставшись в долгу. — Ой, — поморщившись отмахнулся Сударь, — чья бы корова мычала. И вообще, странно, что ты спустя столько лет дружбы удивляешься этому. — Потому что ты настолько непредсказуем, что я каждый раз просто ахуеваю с твоих выкидонов, — ухмыльнулся парень, замечая чуть поодаль слева кафе. — А я с твоих, — огрызнулся Никита оставляя за собой последнее слово. Телефон завибрировал. Экран подсветился и Эмиль поднял руку, которая была опущена вниз, чтобы прочитать содержание сообщения. «Здравствуй. Сейчас свободен. Вечером заезд, тогда уже не буду. А что?», — пришло в ответ и Иманов сразу же начал набирать новое. «Хотел познакомить тебя с другом». «Ты ему рассказал?». «Ещё нет, но собираюсь. Уверяю тебя, ему можно доверять». «Поступай как считаешь нужным. Если ты уверен в нем — можешь рассказать». «Хорошо, спасибо. Мы придем где-то через час, ок?». «Ок». Эмиль молча положил телефон обратно в карман заметив, что они уже дошли до той кафешки и сказал: — Сюда. Они вошли внутрь и к ним сразу же подоспела официантка принявшись проводить их за свободный столик, но предварительно уточнила, где бы они хотели сесть. — Есть что-то более уединенное? — Эмиль считал, что это разговор не для лишних ушей. — Да, конечно. Пойдёмте за мной, — ответила девушка и, проводив их до столика мило улыбнувшись, удалилась. Открыв меню лежавшее на столе Иманов выбрал, что будет заказывать и спросил у Сударя, что будет он. Выбор был схож, ибо с утра парень не успел выпить кофе и поесть, так же как и Никита. Позвонив в звоночек стоявший на столе Эмиль принялся ждать, но не прошло и нескольких минут, как милая официантка уже светила своей улыбкой Сударю спрашивая, что он будет заказывать. Иманов не понимал чего она так улыбается, прям во все тридцать два, делая улыбку, как у Чеширского кота. Возможно она смущена из-за внешнего вида Иманова и пытается делать вид, что все хорошо и ей нет дела до его лица, но то, что она не смотрит на него — злило и парень не понимал почему. Нет, девушка ему не нравилась и он не хотел получить ее внимание — ему это попросту не нужно, скорее всего он злится, потому что она смотрит только на Сударя, будто игнорируя его присутствие здесь, как клиента и ему будет не очень-то удобно разговаривать с ее затылком и то, что у парня разбито лицо, только его проблемы и это ее не касается и Эмиля раздражает то, что она упорно старается на него не смотреть, возможно, чтобы не создавать неловкой ситуации, но это заставляет чувствовать его ещё хуже, чем прежде. Теперь ему не так весело от представления реакции окружающих, ведь так или иначе, все будут вести себя одинаково и он не знает, сможет ли это вытерпеть. Былая непринуждённость растворяется в воздухе и на неё месте появляется раздражение. — Я буду кофе и завтрак по-английски, — отвечает Никита смотря в меню, затем откладывает его в сторону. Официантка записав заказ Сударя поворачивается к Иманову и встречается с недоброжелательным лицом и песчаной бурей бушующей в его глазах, которая может сбить с ног без каких-либо усилий. Девушка немного распахивает глаза и пошатывается от его резкого взгляда, который пару минут был не таким острым, как сталь ножа, не догадываясь о том, что причина этого она сама, точнее ее поведение, которое, возможно, она не контролировала, которое было подсознательным и подсознание выбрало привлекательным Сударя, поэтому она повернулась к нему лицом. — Кофе, — так и подмывало сказать «доброжелательность персонала», но вместо этого сказал, — греческий салат и панкейки, — отложив меню опустил глаза в пол и сжал руки в кулаки, оставляя на внутренней стороне ладони полумесяцы, чтобы не раздражаться ещё больше. Официантка поспешно удалилась, оставляя их наедине, сказав напоследок, что для их заказа потребуется около пятнадцати минут. Остатки холодного разума помогали Эмилю понять, что девушка не виновата, что она просто испугалась и ее взгляд был вполне ожидаем, но он неприятен. Вообще большинство взглядов в его сторону были неприятны ещё с детства, но не все, только те, которые были в союзе с другими факторами на лицо, например: презрению, неуважению, неприязни и другими неприятными чувствами, о которых не обмолвились ни словом, но которые отражались во взгляде человека. И он понял ещё в прошлом, что когда люди говорят о том, что «глаза — это зеркало души», то они говорят правду. И даже если человек молчит, глаза могут без слов рассказать больше того, чего не расскажет язык с помощью мозга в котором отложился весь словарный запас. Просто нужно правильно все трактовать и тогда это поможет в любом затрудняющемся вопросе, на который не ответят вам и на который с трудом вы можете ответить сами. — Я жду, — сказал Сударь, подперев рукой подбородок, вырывая Эмиля из мыслей, в которые он погрузился. Эмиль глубоко вдохнул из выдохнул пару раз и начал свое повествование. Во время рассказа парень наблюдал за реакцией Никиты. Тот то и дело, то открывал рот рот, то поспешно закрывал, когда Иманов хлопал по его подбородку. Закончив свой рассказ он замолк, смотря на Никиту, который смотрит на него с огромными глазами по пять копеек. — Ну, я закончил ещё несколько минут назад, что скажешь? — спрашивает Эмиль спустя пять минут молчания. — Да я просто думаю, — отвечает Сударь, направляя, уже не расфокусированный, взгляд на парня. — Ответы сам не додумывай, как ты любишь. Просто спроси, — говорит Иманов подпирая кулаком подбородок в ожидании. — Так и сделаю, — отвечает Сударь, — это получается, если гонки нелегальные, то ты связан с криминалом? Так что-ли? — В какой-то мере, но это не совсем так. Если кого и загребут, так это Даника и при том, если он перестанет взяточничать ментам. Остальные не пострадают, так как организатор — он и попросту мог не предупредить нас от этом, соотвественно, мы могли ничего не знать. Со мной все будет в порядке, — уверяет Иманов нервно стуча ногой под столом и каждый раз, когда коленка задевает ножку стола, давно остывшее кофе в чашках начинает трястись. — Я очень надеюсь на это, потому что, если тебя упекут за решетку, твоя мать получит сердечный приступ и сляжет в больницу, и даже у такого морально сильного отца, как твой, могут сдать нервы и он долго будет поправляться с помощью психолога. Я доверяю тебе, потому что думаю, что ты знаешь, что делаешь. Так было всегда и я уверен, что так будет и сейчас, — перегнувшись через стол Никита положил руку на плечо Эмиля, давая тому понять, что он не один, — я всегда поддержу тебя в любом начинании, даже в таком сомнительном, как это. — Спасибо, — отвечает парень смотря на друга взглядом полным благодарности. — Кстати, этот спорт довольно опасен, разве нет? Любое может случиться, — говорит Никита, опустившись на своё место, смотря беспокойными глазами на него. — Да ты прав. Могу сказать, что каждый спорт опасен, так же, как и наша жизнь. К примеру, когда мы переходим дорогу, тоже не можем быть уверены, что в это же время какая-нибудь тачка не вылетит из поворота и не сделает из нас фарш, разнося кровь и кишки по всему асфальту. Если так жить, после каждого своего действия ожидая опасность, можно сойти с ума и чтобы этого не допустить нужно сидеть в четырёх стенах, — отвечает Эмиль спокойно смотря на друга. Иногда его посещали мысли зачем существуют люди. Какую миссию на земле они должны исполнить. Какой смысл жизни. И не имея никакого понятия по этому поводу, он приходил к единственному выводу: каждый человек имеет свой смысл жизни, будь это семья, любимое дело, любовь, богатство, путешествия, развлечения, удовольствие или что-то ещё. Смысл в том, чтобы жить как хочется и умереть счастливым, неважно от чего и неважно как. — Ты говоришь об опасности переходящую в смерть так легко и просто, что у меня уже глаз дергается. Хотя да, так оно и есть. Смерть всегда ходит по пятам ожидая момента, когда ты оступишься и упадёшь в пропасть, по своей собственной ошибке, из которой не будет выхода, лишь вход, в который ты пройдёшь и у тебя после этого не останется никакого шанса на ее исправление, — от философского размышления Никиты на тему смерти Эмиля передернуло, ведь Сударь делал это настолько редко, что парень забыл, когда это было в последний раз. — Все мы когда-нибудь умрем — это лишь вопрос времени и я хочу умереть счастливым, взять от жизни все и не умереть с мыслью, что я чего-то не сделал, хотя мог. — Надеюсь, что у тебя все получится, — отвечает Сударь и одобрительно улыбается, — ты правильно мыслишь. Я рад, что у меня есть такой умный друг. Вспомнив про время, Эмиль посмотрел на телефон, да бы понять сколько времени прошло с момента, когда он писал Данияру и у него оставалось около двадцати минут в запасе, казалось бы, что это не очень то много, но их спасало, что клуб Данияра находится недалеко и к тому же, Эмиль рассчитал примерное время, которое отнимет у него его долгий рассказ. — Я хочу тебя лично познакомить с одним человеком, — сказал Эмиль, ожидая ответа. — С Данияром, да? — сопоставив все факты спросил Никита. — Да. Мы должны быть там минут через двадцать, так что допивай кофе и выдвигаемся. — Будет сделано, — отсалютовал в своей привычной манере Сударь и принялся за дело, как и Эмиль. Парни пришли в клуб к назначенному времени, где их уже поджидал обслуживающий персонал, готовый провести к Данияру. — Здравствуйте. Эмиль, верно? — Да. — За мной, пожалуйста, — парень в форме указал рукой в том направлении, куда нужно идти, двинувшись вперёд, провожая их до места. В этот раз Данияр сидел в своём кабинете, который выглядел дорого и стильно. Диван, кресла с подлокотниками, казалось были облачены в чёрную кожу и Эмиль, понимая на сколько это дорого, тяжело сглатывает. Несколько необычайных картин в стиле эпохи ренессанса были подвешены на стены цвета темного вина. В центре стоял стол из темного дуба, за которым восседал мужчина, а сбоку висела полка, на которой были какие-то папки и несколько выпуклых фигурок. На столе не было ничего, кроме нескольких стопок бумаг и песочных часов. — Эмиль? — А? — чуть вздрогнув неожиданно роняет Иманов переводя взгляд на мужчину, затем, почти сразу, отвечает, — привет. — Привет, — встаёт из-за стола Данияр и подходит к парням с недоуменным лицом пожимая руку Эмилю, затем подходя к Сударю и протягивая ему руку для знакомства, — Данияр. — Никита, — отвечает парень и пожимает руку в ответ. — Откуда такой яркий марафет? — спрашивает Данияр, смотря ровно в глаза парню. — Да так, немного помахался кулаками, — хмыкнул Эмиль отмечая про себя, что у Данияра по-сути не было никакой негативной реакции, видимо, потому что он сам выглядит более внушительным на фоне Эмиля и ему бояться нечего, нежели хрупкой девушке, кроме его сведенных бровей, которые, возможно лишь, говорят о непонимании откуда это взялось. — Как тебе интерьер? — мужчина обводя взглядом комнату умело переводит тему, не желая давить и лезть в душу. Захочет — сам расскажет, нет — ну и пусть. Тем более, такое у всех мальчишек было, хоть раз, но каждый пацан должен был подраться. И хорошо, что у Эмиля это произошло здесь, а не тогда, когда он жил с матерью. Зная ее, Эмиль был уверен, что как только она бы заметила, даже нет, не простые ссадины, а синяки, которые выступили на его лице, полна желания защитить сына, она сразу бы прибежала разбираться с обидчиками. И отговорки, что над ним потом будут издеваться, что он пожаловался матери, были пропущены мимо ушей. Поэтому Эмиль, как человек у которого извилины в мозге работают исправно, без сбоев, в прошлом дрался втихую. Он просто не давал себя бить по лицу, изворачиваясь так, чтоб соперник бил в тело, хотя многие пацаны понимали, что лучше по лицу не бить — меньше проблем, но всякой быдлоте было похуй, не в первый раз от закона прячутся, а затем сам бил точно так же, не щадя. Но если эта же быдлота приставала зимой, то кроме того, как бить в лицо ничего не оставалось и он это делал. А как выживать в этом Иваново? Это маленький городок, в котором кишат разные бандиты. А куда им деться? Если, к примеру, некоторых выгнали из школы в подростковом возрасте и они сейчас попросту не могут найти работу, но нельзя отрицать тот факт, что множество не хочет, ведь легче заниматься грабежом и разбоями, которые направленные на мирных граждан. Возможно, некоторые были детдомовские, а жизнь там ой какая несладкая. И надо вспомнить тот факт, что у каждого в кармане был складной нож. И не понятно для какого именно применения. Конечно, чаще всего эта шпана рассчитывала запугать мирных, чтобы люди сами, якобы по своей воле отдавали драгоценные вещи, но были такие случаи, когда все таки нож приходил в действие. Эмиль не оправдывал их, но понятное дело, они не от хорошей жизни так себя ведут. И сейчас, вспомнив об этом Эмиль подумал о своих родителях, надеясь, что их не тронут оставшиеся дегенераты от тех, которых посадили за решетку, с помощью тех людей, которые смогли в стрессовой ситуации запомнить лицо и создать фоторобот в отделении милиции. А чем ещё легавым заняться в этом городе? Только их и ловить, скучно ведь без этого. И главное, вроде как, зарплату не просто так получают, а ловят преступников. — Нормальный, — отвечает Эмиль, пожимая плечами, якобы он не придал этому большого значения, впрочем, так и было, просто интерьер был достаточно смелым и даже немного развратным, чёрная кожа и красные стены без усилий сопоставлялись с кабинетом директора в каком-нибудь борделе, хоть как они и выглядят — Эмиль представлял смутно, — почему спрашиваешь? — Ну ты так заинтересовано разглядываешь, вот я и подумал — почему бы не спросить, что ты об этом думаешь, — Данияр идёт к своему месту за столом, зазывая жестом сесть, где они найдут подходящее место для своей пятой точки. Иманов выбирает ближайшее кресло расположенное недалеко от Данияра, а Сударь, следуя за другом, садится напротив. — Итак, — начинает Даник с полуулыбкой смотря на парня, — ты тот самый друг Эмиля, о котором он мне говорил, так? — Да, — отвечает Никита смерив друга подозрительным взглядом, — надеюсь, говорил что-то хорошее. — Безусловно, — Данияр ухмыльнулся, мельком взглянув на Эмиля, замечая, как тот, уводит глаза в сторону. Эмиль понимая, что о Никите мужчина не слышал вообще до недавнего времени съёживается, да и Данияр особо и не расспрашивал. — А вы тот самый джин из лампы, который исполняет желания? — А что, похож? — хохотнув спрашивает Данияр. — Немного, — отвечает смущенно Сударь почесав затылок, желая не объяснять чем именно. — Как я говорю: «Друзья моих друзей — мои друзья», поэтому прошу обращаться ко мне на «ты», к тому же я не такой уж и старый, — Данияр смеется и для наглядности поправляет волосы, зачёсывая пятерней их назад. — Ладно, — отвечает Сударь улыбнувшись. Разговор плавно перетекал из темы в тему. — И вот ты прикинь, — покачал головой Сударь, рукой показав в сторону Иманова, — сначала я ему не мог дозвониться три, мать его, дня. Потом он держал интригу, по-видимому, чтоб у меня мозг сгорел от размышлений, что он хотел там мне рассказать, — Эмиль хотел подстебать друга насчет того, что мозга там и в помине не было, так как эффект, который он должен производить на человека, отсутствует, за то, что тот его чихвостит перед Данияром, но передумал. А хотя стоило что-то сказать против этого языкастого клоуна, потому что опять херню морозит и перед взрослым человеком позорит, — а теперь выдал то, от чего я просто аху… ирел. — Надеюсь в положительном ключе? — спросил Данияр подняв уголки губ. — Разумеется. Я сначала было подумал что он шутит, а оказывается нет. В этом я убедился, когда он меня к тебе лично привёл. Но меня интересует вопрос: почему именно Эмиль, а не кто-либо другой? — Другие тоже есть, но по Эмилю видно, что он порядочный парень. Сейчас в принципе идёт набор в старый состав, ибо некоторые закончили своё дело здесь и перешли к своему в этом роде, как мой друг из Штатов, или же по причине выгона, — заметив заинтересованный взгляд Эмиля в котором читалось «почему?» Данияр продолжил, — да, такие экземпляры тоже есть. — А в чем причина? — нахмурился Эмиль. — Знаешь, есть люди-крыски, такие присутствуют везде, действия которых варьируются от незначительных до весомых подстав. Был один человек у меня в составе, который был за агрессивную езду, угрожающую жизнедеятельности других гонщиков — это неприемлемо. Таких сразу надо гнать в шею, потому что, если их оставить, будут гибнуть невинные люди, даже если не сейчас, то в будущем точно. Игры этих крыс, с каждым разом становятся жёстче и это нельзя игнорировать. Каждый раз, когда я выгоняю этих людей по их же ошибке, я думаю о том, насколько же они тупые, что не воспользовались халявным шансом, который я предоставил и тупо просрали его. В любом случае я не смею их даже жалеть на одну десятую, они это заслужили, и если б я знал, что они окажутся такими суками, ни в жизнь не предложил бы им даже этого. Вот так хочешь-не хочешь, а все равно начинаешь разбираться в людях, — Даник закончил своё пояснение, после которого Эмиля обдало жаром от огня, пышущего из глаз Сударя. Он был разозлён, так как думал, что это не настолько опасно, как и не думал о том, что в коллективе могут найтись такие твари, но каждый хочет быть на пьедестале, и каждый готов сделать все, даже глотку перегрызть ради того, чтоб завоевать титул «номер один». Хоть Сударь и злился, но все же держал рот на замке, по-видимости чтобы не сказать что-то такого, что могло бы быть камнем в Данияра огород, а Эмиль был на удивление спокоен, так как понимал, что в этом деле без рисков не обойтись. — А как ты понимаешь, что человек несёт опасность? Кто-то доносит или?.. — Да, многие доносят, а что им ещё делать? Эти суки не остановятся ни перед чем. Даже похуй уже на вмятины на машине, ведь жизнь человека не сравнима ни перед чем. И к слову, Эмиль, если такая хуйня произойдёт — сразу говори мне, понял? Не медли, ибо на кону будет стоять твоя жизнь — или ты, или тебя. Поэтому, не стоит рисковать, лучше действовать и пресекать это сразу же, — Данияр так гипнотизировал его взглядом, что Эмилю стало не по-себе. — Конечно. Я и сам это понимаю. Я ещё умирать не собираюсь, — хмыкнул Иманов, смотря на свои руки сложенные в замок. Смотреть на Сударя не особо хочется, так как там он ничего особенного не увидит, кроме глаз, по взгляду которых становится и так все предельно ясно. Как только нога Эмиля шагнёт за пределы клуба — он будет в сотый раз прослушивать лекцию, что лучше не ввязываться в это окончательно, и что надо выпутываться из этой хорошо сплетённой паутины пока не поздно. Нельзя отрицать того, что Никита рад за друга, как и то, что для него, важнее безопасность Эмиля и он не готов смириться с тем, что в редких случаях — это игра не на жизнь, а на смерть. И где гарантия того, что Эмиль — это не «редкий случай»? Но Иманова это ничуть не пугает. Теперь он не остановится ни перед чем, даже если в его лоб будет направлено дуло пистолета. Он скорее умрет и если нужно — самовольно нажмёт на спусковой крючок, но уже никогда не откажется от этого, ведь этот неожиданно-приятный шанс был предоставлен судьбой и отказываться от него было бы слишком жестоко, так как он таким образом отказался бы от мечты всей своей жизни. Нет. Этой ошибки он никогда не допустит. И больше не смеет об этом думать. — Ну и славно, — ответил Данияр, смотря на наручные часы на своём запястье, — ладно, парни, мне пора. Скоро гонка. Кстати, не хотите поехать посмотреть? — Эмиль понял, что в общем счете мужчина задал вопрос Сударю, так как он уже ее видел, поэтому переводит взгляд на Никиту, на что парень смотрит в ответ с недоумением, Эмиль пожимает плечами в ответ. — Ну… можно, наверное? — немного неуверенно отвечает Никита. — Не можно, а нужно. Что насчёт тебя? — обращается Данияр к Иманову, но можно было и не спрашивать. Ответ и так предельно ясен. — Естественно. — Я и не сомневался, — хмыкает Данияр вставая со своего места, — тогда поедем прямо сейчас. Все трое выходят из клуба и садятся в красный Феррари. Эмиль добродушно уступил другу переднее пассажирское — пусть испытает кайф в кой-то веки, а сам уселся на заднее, ему и так отлично. Спустя пять минут уши парня сворачиваются в трубочку от того, как Сударь визжит от удивления, насколько хороша машина, на что Даник посмеивается, смотря в зеркало заднего вида на Эмиля, который лишь молча улыбается, а в голове у него вопрос: «интересно, я тоже был таким в тот раз?», но этого он не помнил, казалось, что тот момент вырвали из воспоминаний, осталось лишь ощущение похожее на то, будто он птица высокого полёта, парящая где-то на небесах и, летящая сквозь кучевые облака. Эмиль просто помнил то, что это было невероятно. Он боится представить свои ощущения, которые испытает во время езды на той самой гоночной тачке в свой первый заезд, но он знает точно, что в любом случае выложится на полную и покажет кто он такой. Парень не хочет прыгать выше головы, но слова Данияра, что он станет легендой, внушали львиную дозу уверенности в этом и прибавляли энтузиазма, что у него получится намного больше, чем он от себя ждёт. Благодаря этим чувствам он завышает планку, которую должен не просто достичь, а перепрыгнуть, чтобы добиться большего и он это сделает. Парни выходят из тачки и подходят к самому центру происходящего события. Куча людей столпившихся по обе стороны от трассы выглядит внушающей и с такой же составляющей. Большую часть людей составляют парни в костюмах и молодые девушки в платьях. «Все понятно. Пижоны кичатся родительским количеством бабок. Будто так одеться больше некуда. Ходят ведь на какие-то светские мероприятия. Или им хочется среднестатистических людей на зависть вывести?» — думает Эмиль и какой-то дьявол на левом плече так и шепчет: «а что делаешь ты называя незнакомого человека пижоном? Не завидуешь ли часом? Не от того ли это, что у тебя нет такого количества денег?» — Эмиль качает головой, чтобы отвадиться от этих мыслей и устремляет взгляд на тачки. Будто в замедленной съемке видит двух молодых парней в экипировке, приветливо машущих руками зрителям, садящихся в машины. Бешенный о ев двигателя и тачки с визгом, который кажется музыкальной классикой прошлых веков, устремляются вперёд. Люди громкими возгласами поддерживают участников, желая чтоб их ставка вышла в плюс, но некоторых, в частности пижонов, не интересует ставка, а скорее всего зрелище и экстрим передаваемый атмосферой, проникающей в самую плоть. За ними мчатся квадрокоптеры и вид, который они захватывают, транслируется на большой экран. В прошлый раз Эмиль этого не заметил, скорее всего был слишком впечатлён тачками и просто не смотрел по сторонам. Где-то в нескольких метрах от парня стоит Сударь с Даником и уже не визжит от восторга, просто стоит с раскрытым ртом и круглыми глазами, поворачивая голову из стороны в сторону, наверное это чувство в разы сильнее. Машины едут в обратном направлении. Спустя пару секунд они становятся намного ближе к стартовой разметке, которая служит так же отправной точкой, и не сбавляя темпа проносятся за неё, а над ними кружит квадрокоптер, показывая с высоты, кто победитель. Как только они проезжают отметку, понимая, что победитель уже определён, сбавляют скорость и останавливаются. Парни выходят из тачек и подходят к специально отведённому человеку, объявляющему победителя. Становятся по обе стороны от него и ждут речь, которая точно определит кто проигравший, а кто победитель, но это всего лишь формальность, по их лицам и так видно кто кого уделал. — Сегодня вы поставили на одного из них, — начинает свою речь мужчина, — надеюсь, вы сделали правильный выбор и не пожалеете. Не буду вас томить и оглашу результаты. Сегодня победил… — делает интригующую паузу, — Артемий! Давайте же поприветствуем победителя! — мужчина поднимает руку победителя вверх, держа за запястье, после чего отпускает и хлопает в ладоши улыбаясь во все тридцать два, как и некоторые из зрителей, только те ещё и кричат так, что кажется будто барабанные перепонки чуть ли не лопаются, но Эмиль улыбается, рад ведь за победу, и не важно, что не за свою, ещё успеет, он это знает. — Ну что, ребятки, насмотрелись? — спрашивает Даник у парней. — Это было ахуенно, — тянет Сударь лениво прихлопывая в ладоши, проникнувшись такими же чувствами. — Пиздец, как круто, — отвечает Эмиль с той же улыбкой, которая будто бы застыла на его устах. — Смотри, ведь на этом месте будешь ты в скором времени, — говорит мужчина добро смеясь и хлопая парня по спине, — ну что? Сегодня гонки больше не предвидится, поэтому мой водитель вас развезет по нужным местам, а у меня ещё дела здесь. — Хорошо, спасибо тебе, — Эмиль жмёт руку Данияру, на что тот улыбается и легко кивает. — Да не за что. — Да, спасибо тебе. Я таких эмоций никогда ещё не получал, — Сударь так же благодарит Данияра. — Рад вам доставить удовольствие, — Данияр дружелюбно подмигивает и смотрит на часы, — ну что ж, мне пора. Рад встрече, Никита. — И я, — Данияр с улыбкой кивает и идёт к машине с водителем, а парни хвостиком за ним. — Володя, отвези парней куда они скажут, потом возвращайся. — Хорошо, Данияр Тауланов, — отвечает водитель и садится за водительское. Парни сразу же садятся назад, ведь с мужчиной уже попрощались. Данияр уходит по своим делам, заходя в здание, стоящее рядом, а машина двигается с места, отвозя парней, по озвученному ранее адресу. Сегодня было круто настолько, что даже настроение поднялось и боевой раскрас забылся молниеносно. Парни прощаются, водитель увозит Сударя, а Эмиль идёт в общежитие с мыслью о том, что он будет таким же, как те парни и не остановится ни перед чем, что ему могло бы помешать