Наглый котяра и его заноза

Самым сложным было добраться до квартиры, не целуясь, не обнимаясь, делая вид, что они случайно оказались вместе в одном такси. Машина, как назло, еле ползла — вечером внезапно начал сыпать снег, и дороги еще не успели почистить. Сюэ Ян не отрываясь сверлил взглядом Цзинь Гуанъяо, чувствуя, что еще чуть-чуть и выдержка ему изменит. Сюэ Ян никогда не был особо терпеливым. Цзинь Гуанъяо с равнодушным видом смотрел в окно, но иногда бросал искоса горячие взгляды на Сюэ Яна, отчего между ними осязаемо звенело напряжение. Еще чуть-чуть и искры посыпятся. Остаток пути, лифт, ожидание, пока Цзинь Гуанъяо попадет ключом в замок — это все казалось жестокой пыткой. Входная дверь еще не успела закрыться за ними, как Сюэ Ян уже притянул к себе Цзинь Гуанъяо, сминая тонкую ткань платья, и впился ему в губы. И самое удивительное, что тот не сопротивлялся. Сюэ Ян так привык получать от него отказы, привык добиваться любой взаимности чуть ли не с боем… А сейчас Цзинь Гуанъяо охотно отвечал на поцелуй и стонал ему в губы. — Послушай, погоди, — он отстранился и заглянул в лицо Цзинь Гуанъяо. Его глаза были совершенно шальные, а губы измазаны красной помадой. Как у шлюхи. Сюэ Ян шумно выдохнул. — Блядь! — Да в чем дело? — Цзинь Гуанъяо потянулся к нему, но Сюэ Ян удержал его за плечи. — Просто хочу тебе напомнить, что если ты снова выставишь меня за дверь, я тебя убью. Цзинь Гуанъяо закатил глаза, сделал полшага назад, упираясь в стену спиной, потянул Сюэ Яна за собой, а затем легко закинул ему бедро на талию, привлекая ближе. — Не выставлю, — прошептал он, и у Сюэ Яна сорвало последние предохранители. Будто он вдруг получил самую вкусную конфету в подарок. Или пирожное. Или торт. О, Сюэ Ян очень любил сладости — наверное, больше всего в мире. А еще по всему выходило, что он любит Цзинь Гуанъяо. Почти так же сильно, как шоколад. Сюэ Ян опустился на колени — блядская узкая юбка непривычно мешалась, — его руки кружили по телу Цзинь Гуанъяо от изящных лодыжек до груди, на спину, сжимали задницу и снова скользили вниз. В коридоре было темно, только синие огни гирлянды бросали отсветы, в которых серебристое платье Цзинь Гуанъяо сверкало словно чешуя. Красиво. Сюэ Ян приподнял подол платья и прижался лицом к паху, вдыхая сладкий конфетный запах. Духи, что ли? Чужое белье как-то непривычно ощущалось кожей. Сюэ Ян, оставляя россыпь легких поцелуев на бедрах, скользнул рукой к чужому члену и погладил его через белье. Кружево. Блядь. Мыслей в голове и так до этого было не особо много, теперь же осталась и вовсе одна: он должен это видеть, должен навсегда запечатлеть это в памяти. Потому что, честно говоря, он не был абсолютно уверен, что Цзинь Гуанъяо не передумает его выгонять и вообще еще допустит когда-либо к телу. — Включи свет. Цзинь Гуанъяо зашипел как рассерженный кот и, оттолкнув Сюэ Яна, прошел вглубь квартиры. — Ну что ты там застрял? Ты идешь или нет? — позвал он, и Сюэ Ян довольно фыркнул — на какое-то мгновение он решил, что ему уже ничего сегодня не обломится. В комнате огни гирлянды светили ярче. Сюэ Ян восхищенно замер, разглядывая Цзинь Гуанъяо, сидящего на диване с бесстыдно раздвинутыми ногами. Блестящие сумасшедшие глаза, задранный до пупка подол платья, белое тонкое кружево белья, не способное удержать возбужденный член… Сюэ Яну показалось, что в комнате резко закончился воздух. Это определенно было самым охуенным, что он когда-либо видел в своей жизни. Определенно. Сюэ Ян не собирался больше сдерживаться. Он стянул с себя надоевшие женские шмотки — всё-таки Цзинь Гуанъяо они шли намного больше, чем ему, — легко нажал на плечи Цзинь Гуанъяо, заставляя лечь, а сам навис над ним на вытянутых руках. Цзинь Гуанъяо довольно ухмыльнулся и зарылся пальцами ему в волосы. Сюэ Ян целовал его долго, страстно, прервавшись лишь однажды на поиски смазки и презервативов. Он полностью отпустил себя, брал Цзинь Гуанъяо сильно и резко, оставляя красные следы на бедрах и шее, ловил губами шепот, стоны и проклятия. И казалось, сходил с ума, тонул в своих чувствах и ощущениях, в какой-то безграничной свободе быть собой, какую, наверное, испытывает Цзинь Гуанъяо, когда ворует вещи. А потом, когда они лежали в обнимку, он всё думал, какой же Цзинь Гуанъяо невозможно красивый, невозможно вредный, невозможно странный. Как шоколад с перцем чили. Ожидаешь от него сладости, но в итоге внутренности жжет огнем, который не способно ничего погасить. Сюэ Яну нравился этот контраст, нравилось ощущение, будто ходишь по лезвию… Сюэ Ян определенно серьезно влип, но ему было плевать.