Спасение

      Восьмой год обучения в Хогвартсе начался несколько месяцев назад. Ученики стали немного приходить в себя, вливаться в учёбу. Поначалу все были похожи будто на собственные тени. Практически каждую семью, каждого человека затронула война, которая не выходила из головы. Учителя и ученики прибыли в Хогвартс раньше, чем началась учёба, чтобы восстановить замок. Как же странно было видеть среди них Драко Малфоя. Но именно он внёс самый большой вклад в восстановление. Он постоянно молчал и все время занимался делом. На его когда-то надменном лице была лишь боль и невыносимая усталость. Он забыл, какого это: жить под мирным небом, без страха, что за любую оплошность могут убить тебя, а ещё хуже твою мать. Он так переживал за неё, когда глубокой ночью в Мэноре она приходила в комнату к сыну и тихо плакала на его плече. Он пытался успокоить её, говоря, что обязательно вытянет их из этого ужаса. На отца же Малфою было глубоко наплевать. Это именно втянул их семью в весь этот ужас, именно он придерживался идей Тёмного Лорда и воспитывал ненависть к магглам с самого детства в своём сыне. Поэтому в Драко не было никакой жалости к нему, он был рад, что Люциус будет отбывать пожизненный срок в Азкабане. Его и Гермиону Грейнджер назначили главными староста и и выделили собственную башню. Поначалу обоим было некомфортно от мысли, что им придётся жить всего лишь через стенку. Оба поначалу избегали друг друга в общей гостиной. Пока однажды вечером Гермиона не решила сделать шаг навстречу, зарыть топор войны. Она все ещё помнила все оскорбления этого человека в её сторону за все годы обучения, но также она видела, что с ним происходило. Он закрывался от мира, от своих старых друзей, на его лице всегда была безразлична маска. Он как будто был пуст внутри. Гермиона понимала, что война затронула и его. Даже на другой стороне. В тот вечер Гермиона зашла в комнату старости и впервые увидела его в гостиной, он на диване, закинув ноги на журнальный столик и просто смотрел на камину. Сейчас или никогда. -Кхм, кхм, Малфой - неуверенно проговорила она. Он никак не отреагировал. Да уж, это будет труднее. -Малфой, мне нужно с тобой поговорить. Гермиона прошла дальше в комнату и остановилась напротив парня. Тот открыл глаза и устремил свой взгляд на неё. Черт, на неё никогда не смотрели так пронзительно, и Гермионе от этого становилось дико неловко. Она успела тысячу раз пожалеть о своей затее. -Чего тебе, Грейнджер? - хрипло произнёс он. Его голос звучал устало, он не хотел ни с кем говорить, тем более с ней. Черт его дёрнул спуститься сегодня в гостиную, теперь бежать некуда. -Я хотела поговорить о том, что с тобой происходит. - парень заметно напрягся от её слов. - Ты сам не свой, Малфой, ты держишься особняком от всех, пряча боль где-то внутри себя. Так нельзя, тебе просто необходимо выговориться. Я могу тебе помочь. Она сказала это быстро и не осмеливалась поднять глаза на парня. Стояла напряжённая тишина. С каждой минутой надежда в груди Гермиона угасала. На смену ей пришёл страх, когда Малфой медленно поднялся и подошёл почти вплотную к девушке. -Грейнджер, - сквозь зубы проговорил он. -С чего ты, блять, решила что мне нужна помощь? Тем более от тебя. Гермиона резко подняла глаза на него, о чем тут же успела пожалеть. Её обиженный, не понимающий взгляд столкнулся со жгучей ненавистью. -Почему ты говоришь это? До сих пор ненавидишь меня? Я думала, что война изменила тебя. Сейчас же я вижу, что ты все тот же надменный парень, обиженный на эту жизнь. Такой же, как твой отец... Грейнджер тут же пожалела о своих словах, но сказанного не вернёшь. В следующую секунду Малфой схватил её за скулы и резко сжал. Девушка чуть не заскулила от боли. Наклонясь вперёд Драко прошипел: -Маленькая ты сука, не смей сравнивать меня с ним. Я не похож на него. Возомнила себя херовой матерью Терезой. Мне нахрен не нужна твоя помощь, запомни раз и навсегда. Он резко отпустил девушку , и только тогда она смогла выдохнуть. Потирая больные щеки, она наблюдала, как Малфой незамедлительно скрылся в своей комнате.