honey butter.

Сидя в туалете на холодном полу в обнимку с унитазом, Юнги думал о нем. Чонгук давно не выходил на связь после того его спонтанного визита. Они общались через приложение, в котором познакомились, никаких посторонних контактных данных у них не было. Единственное, Чон знал адрес старшего, но больше не приходил. Мин ловил себя на мысли, что скучает, но всячески пытался разубедить себя. Он не может по кому-то скучать, не может испытывать чувств к кому-либо. А, может, просто не должен? Самовнушение работало исправно, но в этот раз дало трещину. Чем дольше не было младшего, тем сильнее волновался о нем Юн. «Вдруг он вскрылся там совсем или сдох по пути ко мне?» Миллион догадок и предположений, но ни одной верной. Даже если что-то из этого правда, юноша все равно никогда об этом не узнает. Дрожащие пальцы вынули длинную сигарету из пачки и поднесли к губам. Звук зажигалки в тишине квартиры казался громким, отчего измученное тело содрогнулось. В дверь позвонили. Мин встрепенулся и вскочил так резко, что потемнело в глазах. «Ебучая старость.» На пороге, перепачканный кровью, стоял он. Чонгук еле дышал. Алая жидкость сочилась из носа прямиком по подбородку. Серая безразмерная футболка явно видала лучшие времена. – Что мать твою случилось? – ошарашенно спросил Юнги. Он силой втолкнул парня внутрь квартиры и захлопнул дверь. – Меня избили, я не знал, куда пойти, а потому подумал, что ты будешь не против моего присутствия. Чон слабо улыбнулся. Его зубы также были испачканы кровью, не исключено, что он выхаркал ее целую кучу. – Кто? Что за уроды это были? Ты запомнил их? – кулаки Юна сжались так сильно, что костяшки пальцев побелели. Он готов был ринуться в бой прямо сейчас, отвесив обидчикам таких смачных пиздюлей, что они потом буду обходить Гука за километр. – Это уже не имеет никакого значения, - тихо прошептал младший юноша, - я мог дать сдачи, просто я не ожидал такой внезапности, меня застали врасплох. Юнги закатил глаза, но в душе его нарастала тревога. – Ладно, перекантуешься сегодня у меня, а завтра решим, что делать с этими уебанами. Рука нечаянно задела чужое бедро, Чонгук вздрогнул и покрылся румянцем. – Думаю, надо отмыть тебя, выглядишь так, словно пиздился в Мортал Комбат. Юн резко дернул футболку парня, пытаясь снять ее. – Ч-то, что ты делаешь? – дыхание Чона участилось, глаза забегали в разные стороны. Его изрезанные руки ухватили край футболки, пытаясь оставить грязную ткань на теле. – Освобождаю тебя от этого рванья, ты собираешься принимать ванну в одежде? Гук потерял дар речи. Он никак не ожидал, что его избитое тело будет лицезреть не кто иной, как Юнги. Расценив его молчание, как согласие, старший потащил парня в ванную, грубо сжимая запястье. – У тебя есть лавандовая пена? – застенчиво произнес Чон. – Что? Ты меня за кого держишь? Какая пена? Обойдешься обычной водой, - наглость юноши поражала. Мин предоставил ему крышу над головой, готов был отмыть дочиста этого бедолагу, а ему подавай лавандовую пену. – А ты не думал, что представать перед тобой обнаженным я не хочу? Не так быстро, мне нужна пена, чтобы прикрыть свое тело от твоих любопытных и жадных глаз. Это было вполне разумно, так что Юн пожал плечами и протянул флакон с шампунем. – На, разведи сам. Он стоял в коридоре и ждал, пока младший разденется и залезет в воду. «Он испугался показаться голым, но в первый же день начал слать мне нюдсы, настоящий ебанутый парнишка.» Гук сидел в ванной, наполненной пушистой белой пеной и, казалось, обрел ту гармонию с собой, которой ему так не хватало. Его тело обмякло и было погружено в воду ровно по грудь. Юнги видел синяки, покрывавшие чужую грудную клетку. Явно все остальное тело представляло собой нечто подобное. Парень был похож на грушу для битья, которую колотили часами. Подавив соблазн войти в ванную, Юн выругался и сел на диван, доставая очередную сигарету, и задымил. - Так как живу я один, места для сна тут не особо много, - Мин достал подушку и кинул ее на диван, - я сплю тут, так что и тебе придется спать со мной, если, конечно, тебя не привлекает пол. Он внимательно посмотрел на Гука, ожидая, что тот смутится. Но младший отрицательно замотал головой. – Я лягу с тобой. Свет был погашен. Два тела растянулись на диване. В безмолвной тишине было слышно беспокойное дыхание Юнги и тихое сопение Чона. Второй явно не спал и ловил очередную тревожку. Он медленно подполз к спящему телу и обхватил его рукой, словно большого плюшевого мишку. Худая нога легла на чужое бедро, придвигая ее обладателя ближе. – Спасибо за все, Юнги-хен, - прошептал младший. Он замешкался, словно обдумывая, не слишком ли он много себе позволяет, да и уместно ли это в данной ситуации. Но как еще он покажет свою благодарность? Как выразит чувства, которые бурлили внутри? Ему хотелось быть ближе к этому холодному айсбергу, что режет словно нож каждым своим словом. Хотелось подарить ему столько тепла, сколько это было возможно. Юн чувствовал чужие касания. Парень проснулся сразу же, но делал вид, что продолжает пребывать в царстве Морфея. Ему хотелось узнать, как далеко зайдет его гость, но тот явно не собирался спешить. «Вечно все приходится делать самому.» Он развернулся и с силой притянул к себе Гука. Тот не ожидал такого, а потому растерялся и не сопротивлялся. Словно маленький котенок, которого дети выловили для своих забав. Лицо старшего было так близко, что Чон чувствовал его дыхание на своем лице. Щеки покрылись румянцем, что в такой кромешной темноте, конечно, увидеть было сложно, но Юн чувствовал. Он слышал, как сбилось чужое дыхание. Его губы грубо прильнули к искусанным и израненным губам Чонгука, втягивая его в глубокий и жадный поцелуй. Старший ожидал сопротивления, битья ногами и руками по всем частям тела, но младший ответил ему. Его язык проскользнул в рот Мина и сплелся с его языком в танце яркой и динамичной страсти. Тела были так близко, руки обоих изучали их, пытаясь запомнить каждый миллиметр теплой кожи. Но Юнги передумал и резко прервал поцелуй. – Спи, хватит тебе на сегодня приключений. Парень отвернулся и попытался успокоить возбуждение, которое скопилось в области паха и сильно давило на него. Он мог изнасиловать это тельце прямо сейчас, но почему-то не хотел. Не так, не в такой момент. Оставшись наедине со своими мыслями, Гук тихо расплакался в подушку и вскоре заснул.