Долгий перелет

Чуткий слух никогда не подводил журавля. Но, даже уловив странные хрипы и запах крови, он не ускорился в движениях. Все также плавно и грациозно он двигался в чащу бамбукового леса. Зима пришла в этом году мягко и морозно, накрывая одеялом все в округе. У журавлей есть обычий – совершать перелет в теплые края по осени. Но наш журавль – оборотень, который вполне способен пережить такую зиму. Чонгук не любит холода, но любит белые мягкие поля, как вата; любит тихий треск снега под коготками, запах костра и горячий источник на заднем дворе домика. Он любит дары зимы. И вот, среди почерневшего бамбука на снегу лежит раненый аист в своём первозданном виде. Ну, почти... Он лежал на белом снегу, раскинув свои серебряные окровавленные крылья. Его глаза были полны усталости и боли. Длинные острые перья шуршали на его раненых ногах. Белая обнажённая грудь вздымалась столь робко, что можно и не заметить его дыхания, которое даже паром изо рта не выдавало себя. Чонгук нагнулся к раненому существу и робко дотронулся до русых кудрей, слипшихся от крови. Так прекрасен и ужасен одновременно: только кровь и ошметки чьей-то плоти под длинными аккуратными когтями портят вид небесной красоты.Журавль поднял аиста на руки как можно бережней. Чонгук любит чистоту и порядок, но сейчас вовсе не обращает внимания на кровь и грязь, которые пачкают его перья цвета персика. Дом журавля– это два японских здания и внутренний двор, где бьет горячий источник, огородик. Две спальни, кухня, кладовая и ванная. Когда раненый гость приходит в себя, то его раны уже обработаны, под когтями ни грамма лисьего мяса, а на теле чистая льняная рубаха. Пахнет душистыми травами, мазями и выпечкой. Будучи скитальцем и одиночкой, аист с замиранием сердца осматривает домик– так это для него душевно. Он, хромая на правую ногу, с режущей болью и тихим шипением,находит кухню; по запаху– кладовую, вот отсюда и идут запахи трав, а ещё тут запасов видимо-невидимо! Когда аист выходит на задний дворик, то минуя парник, натыкается на горячий источник. Гость диву дается: как же здесь красиво! —Тебе бы лежать ещё пару дней, куда подорвался? — раздается тихое сзади. Гость взволнованно оборачивается и видит перед собой существо, по его скромному мнению, вселенской красоты. Персиковое оперение и чёрные как смоль глаза и волосы. У аиста захватывает дух от уверенной и плавной походки журавля, который внимательно наблюдает за глазами гостя. —Извините... Я просто... Тут так пахнет.. Я шёл на запах... —Тебе незачем извиняться. Пойдём, я принёс мазь. Сменим тебе повязки. Они сидели на кухонной деревянной скомье, обитой наволчкой с пухом. И так было гостю волшебно от ощущения заботы и нежности, которые проявлял его спаситель! Аист разглядывал хозяина дома так внимательно, будто бы пытаясь запечатлеть его образ на всю жизнь. —А я Тэхён... Я с востока.. — зачем-то шептал гость , словно боясь разрушить то уютное и приятное, что образовалось между ними. Журавль должен признать, найденышь очень красив, а голос приятен. —А я Чонгук– отвечают гостю в той же манере–Расскажешь кто тебя так? И Тэхён рассказывает, как проходил сдешние бамбуковые рощи, натыкаясь на хищников. Аист не имеет дома и качует от земли к земле, танцуя и играя на флейте в поселениях, зарабатывая на хлеб. Невольно он делится и забавными случаями из своего путешествия. Но страшным рассказ становится тогда, когда Тэхён описывает борьбу с лисом, который решил полакомиться восточным мясом. Рыжий напал на него ночью, когда костер совсем потух. Животное расцарапало ему в первую очередь грудь, а дальше аисту пришлось пожертвовать ногами. Он отбивался и пытался улететь. Старался ранить, но важнее было спастись. Лис ушёл с проклеванной насквозь задней лапой, повреждённым ухом и расцерепанными лицом и брюхом. Какая же это была удача для птицы: перевернуть хищника на спину! Ведь это их самое незащищенное место. Сил у журавля хватило только для того чтобы скрыться в чаще бамбука и рухнуть на снег. Тогда, когда он лежал и смотрел в холодное небо, аист думал о том, что смерть пришла к нему в его одиночество слишком жестоко и больно. Его конечности немели, но он лишь наблюдал за тем как небо наливалось светом. Наблюдал за картинками своих несбыточных мечт: вот он сидит за столом полным братьев и сестёр; вот– добрая бабушка вяжет ему теплые носки, мама поет колыбельную, а отец учит летать. Все это – то самое, что Тэхён не успел испытать перед смертью. —Я думал, что так и умру замерзнув от холода и одиночества. Если мне суждено быть каждый раз скитальцем при жизни, Я предпочёл бы не рождаться вновь... —они долго молчали. Потом пили чай, Грея массивные крылья у камина. —Прости меня, если бы я знал, что ты не хочешь здесь оставаться, Я бы не мучил тебя. —О, нет-нет! Я рад, что вы помогли мне! Теперь, когда вы отогрели меня, Я бы хотел помочь вам. Скажите, что Я могу сделать для вас? — Чонгук долго молчал, ведь что ему, отшельнику, может быть надо от скитальца? У Чона все есть и большего не надо. Это аисту нужно многое. Хотя бы забота. —Мне одиноко. Исправь это, пожалуйста. — А в ответ ему до жути смущенное но такое искреннее и радостное: —Да!