Unfiltered

Шан Цинхуа проснулся от громкого сигнала, ревущего в голове. Если бы он все ещё оставался Самолётом в современном мире, он подумал бы, что включился телефон. Однако тот факт, что будильник ревел не рядом, а прямо в голове, заставил проснуться, усталым и растерянным.

[Поздравляем! Обновление системы завершено. Хотите ознакомиться со списком исправлений?]

Текст, написанный бледным неоново-зеленым цветом, ярко сиял перед глазами. Пускай, никто другой не мог этого увидеть, окно было слишком блестящим для сонных глаз. Шан Цинхуа застонал, но заставил себя проснуться, чтобы ответить.

<Да>

Появилось окно со списком обновлений системы — глаза заскользили по тексту. Честно говоря, если бы это было что-то другое, Шан Цинхуа ответил бы "Нет" и вернулся бы ко сну. Но после того, как много лет назад Шэнь Цинцю закончил сюжет "Пути Гордого Бессмертного Демона", система редко давала о себе знать. Продолжения у этой книги не было, так как Шан Цинхуа переселился прежде, чем это произошло. Поэтому, получить уведомление от системы сейчас, как минимум, тревожно. Конечно, в дальней части разума все ещё всплывало окно, о котором раньше он думал снова и снова и на котором когда-то ему не хватило духа нажать "да". Функция возвращения домой. Помимо этого, Шан Цинхуа испугался, услышав звук оповещения, казалось, из ниоткуда. Если были обновления, то вполне возможно, что появились бы и новые задания. Другое окно со списком исправлений открылось, сразу же завалив Шан Цинхуа текстом, достаточно длинным, чтобы взгляд расплылся. Ему потребовалось время, чтобы прочитать половину и устать. Он нажал кнопку закрытия в углу окна и продолжил просмотр новых функций.

[Добавлена функция чата. Хотите начать разговор?]

Вот за это Шан Цинхуа готов поблагодарить систему. Он быстро ввел имя, "Самолёт, стреляющий в небо". Ему не потребовалось много времени, чтобы найти своего хорошего приятеля — Брата Огурца. В конце концов, на сервере системы "Пути Гордого Бессмертного Демона" было всего два активных пользователя.

Брат Огурец, теперь мы можем общаться по переписке!

Он отправил сообщение, по иронии, полное фальшивого возбуждения. В данный момент, оно непрочитано, так что Шан Цинхуа подумал, что ещё слишком рано. Наверняка, Шэнь Цинцю не до него. Вероятно, единственная причина, по которой Шан Цинхуа смог написать ему, заключалась в том, что тот получил оповещение об обновлении раньше. Должно быть, из-за связи системы с Ло Бинхэ. Закрыл диалог, продолжая знакомиться с другими функциями. Повышена скорость работы системы, добавлена функция диалога, исправлены мелкие ошибки... Подождите, что? В этом мире были мелкие ошибки? Страшно подумать, каким странным сбоям мир подвергался до этого, если система решила обновиться. Люди парили в воздухе? Лошади взлетали в небо? Ошибка с дублированием? Одно конкретное обновление привлекло внимание, главным образом потому, что уведомление резко вспыхнуло перед глазами, заставляя вздрогнуть.

[Пробная функция для Премиум-пользователей!: Опция чата без фильтра отключена. Включить?]

Брови Шан Цинхуа слегка приподнялись. Что такое "чат без фильтра"? Он мог только догадываться; большинство сообщений, как правило, фильтровались во избежании появления нецензурных слов. Он вспомнил обилие звёздочек в комментариях людей, ругающих его книгу. Тем не менее, и он, и Брат Огурец были взрослыми, так что вряд ли им нужен фильтр. В конце концов, он не хотел, чтобы из-за разговора с фильтром, его поняли не так. У него было достаточно недоразумений за всю жизнь: посмотрите на его брак! Он случился из-за долгого, долгого недоразумения.

<Включить>

[Загрузка...загрузка... Включено. Пробная версия опции чата без фильтра для премиум-пользователей будет доступна в течении семи дней! Пожалуйста, обратите внимание, что опция доступна только близким людям]

Для начала, Шан Цинхуа не совсем понял, зачем нужен пробный период. Неужели система подумала, что они с Братом Огурцом будут ругаться из-за сюжета? Ради бога, они уже прошли стадию, когда Непревзойденный Огурец говорил о кастрации Шэнь Цинцю, о том, что "эта сюжетная линия отстой" и "у самолёта никогда в жизни не было девушки". Если честно, последнее причиняло больше всего боли. Во-вторых, он и Огурец были (предположительно) единственными пользователями. Что означало "близким людям"? Ах, в любом случае! Шан Цинхуа слишком устал, чтобы разбираться. Так что, он закрыл глаза, засыпая рядом с телом, которое только крепче прижало к себе, после его пробуждения от оповещения системы. Этим телом, конечно, был Мобэй-цзюнь, который крепко спал, положив голову на грудь Шан Цинхуа, находя сердцебиение человека успокаивающим. Он не двинулся даже тогда, когда Шан Цинхуа проснулся. Открыл глаза на долю секунды, не почувствовал угрозы и снова заснул. Шан Цинхуа и Мобэй-цзюнь поженились пару лет назад. Но для бессмертного культиватора и повелителя демонов — это произошло совсем недавно. Они ухаживали (если честно, очень комично) друг за другом, а после, наконец, поженились. Шан Цинхуа жил в огромном дворце своего короля, но все ещё находил время, чтобы вернуться на пик Ань Дин для выполнения своих обязанностей лорда. Несмотря на то, что главный ученик взял на себя большую часть работы, ученики все ещё признавали его (в основном бесполезным) Лордом Пика, время от времени перекладывая особенно сложные задачи на его плечи. Шан Цинхуа выполнял обязанности без жалоб, так как ученики, казалось, меньше стремились работать, когда он возвращался. Плюс, Шан Цинхуа приходилось ходить на собрания Лордов Пика, потому что Главный Ученик технически не обладал титулом. И все же, большую часть времени, Шан Цинхуа проводил в объятьях своего короля, который усердно работал в качестве правителя мира демонов. После исчезновения Шэнь Цинцю и Ло Бинхэ, мир демонов остался без достойного правителя. Пока Ло Бинхэ, наконец, не объявил, что его правая рука займет это место. Подобный поворот был очевиден. Конечно, без мощной ауры главного героя, Мобэй-цзюню было сложно успокоить некоторые особенно буйные кланы. Тем не менее, с помощью знаний автора Шан Цинхуа, удалось подавить несколько восстаний одних кланов и договориться с другими. Северный дворец процветал под руководством Мобэй-цзюня. При всей занятости, Мобэй-цзюнь никогда не обделял вниманием Шан Цинхуа. Независимо от того, приходил ли Шан Цинхуа, в разгар спора о войне или сосредоточенного заполнения каких-то бумаг, Мобэй-цзюнь безмолвно заканчивал работу и остаток дня посвящал своему мужу. Мобэй-цзюнь, как выразился Шэнь Цинцю, избаловал его до полусмерти. Пока мир видел в Шан Цинхуа побитого слугу могущественного Короля, многие, кто их знал, всегда видели намного большее. Мобэй-цзюнь за эти годы стал защитой своего мужа. Хотя Шан Цинхуа никогда и не жаловался на подарки и внимание, которыми его король одаривал его, часто бывали моменты, когда он расстраивался. Он никогда не показал бы этого Мобэй-цзюню, опасаясь ещё одного недоразумения. Но если бы его попросили указать на единственный недостаток своего идеального персонажа, Шан Цинхуа ответил бы, что...тот мало говорит о своих чувствах. Мобэй-цзюнь с самого начала был немногословен. То есть, конечно, он был могущественным демоном, который с помощью запугиваний и знаний выходил победителем с официальных переговоров. Однако, если говорить о романтике, дела обстояли хуже. Шан Цинхуа, будучи более безнадежным романтиком, часто цитировал стихи и прозу, которые написал для своего короля. Но они часто встречались тусклыми комментариями. Это не ранило его чувств. Учитывая, что все знания об ухаживаниях Мобэй-цзюня были основаны на мире демонов, Шан Цинхуа понимал, что тот не был хорош в романтике. Он правда не обижался, если Мобэй-цзюнь не очень часто произносил слова "люблю" и "нравится"; слышать их время от времени было достаточно, чтобы сердце разрывалось от радости. По иронии, сам Шан Цинхуа при всей своей бесконечной болтливости (особенно в моменты волнения), нечасто произносил "нравится" и "люблю". Хотя многие другие слова срывались с губ буквально за минуту, он был слишком смущён, чтобы произнести признание без прикрытия "это часть будущей истории". Он был сентиментальным человеком, способным умело выразить чувства на бумаге, но если дело доходило до живого разговора, было счастьем, если ему удавалось выдавить хотя бы имя Мобэй-цзюня. Итак, объединяя все вышесказанное, можно сказать, что они оба очень плохо умели говорить о чувствах. Им нужно было некоторое время, чтобы начать понимать друг друга без слов. Например, у Мобэй-цзюня была плохая привычка понижать температуру в комнате во время раздражения, а Шан Цинхуа замолкал каждый раз, когда расстраивался. На узнавание этих мелочей потребовалось некоторое время, но теперь они могли сказать, что знают друг друга достаточно хорошо. И все же, иногда случались недоразумения, происходящие по вине общей пассивности Мобэй-цзюня и панических метаний Шан Цинхуа. Шан Цинхуа снова проснулся, когда Мобэй-цзюнь вставал — пусть и неохотно — с постели. Он тихо застонал, сдвинувшись с места и открыл затуманенные глаза, наблюдая за осторожными — чтобы не разбудить Шан Цинхуа — движениями своего мужа. Конечно, было уже поздно, но поймать Мобэй-цзюня за нежностью — мило. — Мне нравится, что ты делаешь так каждое утро... — пробормотал Шан Цинхуа достаточно громко, чтобы Мобэй-цзюнь услышал. Они оба на мгновение замерли по разным причинам. Шан Цинхуа, сонный, не мог понять, почему он только что озвучил свои мысли. Конечно, иногда, в моменты напряжения, это случалось, но никогда не срывалось с языка, словно он собирался это сказать. Мобэй-цзюнь замер, удивлённый одновременно тем, что его муж проснулся так рано и внезапным признанием. Шан Цинхуа не мог одновременно бодрствовать ранним утром и пребывать в любовном настроении. Несмотря на первичное удивление, Мобэй-цзюнь охотно принял это. Он сел, нежно проводя прохладной ладонью по мягким прядям волос Шан Цинхуа. — Ещё рано. Ложись спать, — спокойно ответил он, прекрасно зная, что Шан Цинхуа, как правило, проводил долгие ночи без сна за работой, прежде чем рухнуть в постель в уютные объятья своего мужа. — Мм.. хорошо, — сонно отозвался Шан Цинхуа. Удивление рассеялось под мягкостью постели. Он снова заснул, но не раньше, чем услышал, как Мобэй-цзюнь, перед тем, как встать с кровати, прошептал: — Люблю тебя.

✧✧✧

Шан Цинхуа неохотно проснулся только когда вошёл один из слуг с объявлением о том, что завтрак готов. Во время пребывания на Ань Дин, одеваться ему часто помогал главный ученик. Его одежды там — зелёные и бирюзовые — отражали стиль Цан Цюн. Находясь дома, он носил более темные цвета, соответствующие одеждам его короля. Светло-голубой и зелёный, отражающие деревья и небо Пика сменялись на темный, полуночно-синий и серебряный цвета, отражающие заснеженные горные вершины. Расчесанные волосы оказались перевязаны темной лентой, а затем украшены серебристой короной, изготовленной самым искусным мастером царства демонов. Надев ботинки, Шан Цинхуа, устало зевая, направился в столовую. Обычно, когда Мобэй-цзюнь не был занят, они ели вместе. Это случалось куда реже в загруженные времена, но даже тогда они были благодарны за компанию. Когда Шан Цинхуа вошёл, Мобэй-цзюнь, одетый в обычный наряд, сидел за столом. Честно говоря, он не помнил, нужно ли демонам есть. Подобно бессмертным культиваторам, таким как Шэнь Цинцю, не было ничего необычного, если бы они отказывались от приемов пищи. Пища была всего лишь способом расшевелить скучающий организм, а не насытить желудок. Однако, для недостаточно опытного, чтобы практиковаться в инедии, Шан Цинхуа, еда все ещё была тем, в чем он нуждался каждый день. Казалось, Мобэй-цзюнь мог жить без этого, потому что кухней редко пользовались до того, как Шан Цинхуа переехал во дворец. Завтрак состоял из бульона с измельчённой свининой, зелёным луком и ломтиками имбиря, смешанными с мягкой рисовой смесью. Запах еды заставил желудок Шан Цинхуа заурчать до того, как он сел. Взгляд упал на Мобэй-цзюня, пьющего чай. — Пахнет чудесно. Я так голоден, — произнес Шан Цинхуа. Он не совсем понял, зачем вообще нужна вторая часть. Должно быть, он снова выдал свои мысли, потому что сильно проголодался. Тем не менее, подобное признание не было чем-то смущающим, так что, мысленно отмахнувшись, он размешал еду в тарелке. Поднес ложку к губам, чувствуя на языке соленость свинины. — Это приготовил ты? Если да, я очень рад. Ты стал готовить значительно лучше. Мобэй-цзюнь озадаченно моргнул. Шан Цинхуа также был удивлен своим собственным словам. Глаза расширились, когда он прикрыл рот рукой. Что, черт возьми, происходит? Он только хотел сказать, как ему понравился бульон, но в итоге произнес на три предложения больше, чем рассчитывал. Бесконечный фонтан слов не был чем-то необычным, но то, что это происходило в момент бодрствования и когда он не был погружен в себя — странно. — Этот король рад, что тебе понравилось, — хрипло ответил Мобэй-цзюнь. — Я все утро готовил его, потому что Шан Цинхуа казался немного не в себе. Я очень...волновался..хн? Несколько мгновений они оба смотрели друг на друга, не понимая, что происходит. — Мой король... Тебе не кажется, что мы... Мобэй-цзюнь кивнул, выглядя также подозрительно. — ...мы говорим то, что думаем? — закончил Шан Цинхуа только потому, что рот не мог закрыться. — Я не знаю, что делать, мой король. Я не могу перестать говорить то, что думаю. Этот бульон очень вкусный. Мне он нравится также сильно, как и мой король...Ах?! А?! ААА? Шан Цинхуа попытался закрыть рот, но не смог. — Я имею в виду, мне нравится мой король не так, как бульон. Он не теплый и мягкий, как бульон, но если этому мужу позволено сказать... Мобэй-цзюнь — самый красивый мужчина, которого он когда-либо видел. Даже если он холоден снаружи, его сердце теплое. И в нём достаточно места для меня. Когда последние слова слетели с губ, он понял, что попытка закрыть рот не увенчалась успехом. На самом деле, он сидел с открытым ртом, готовый к тому, что туда влетит муха при неосторожности. Он посмотрел на Мобэй-цзюня с широко раскрытыми глазами, пылающими щеками и розовыми ушами. Услышав поток комплиментов, глаза Мобэй-цзюня в удивлении расширились. Если бы сегодня был обычный день, он бы, вероятно, кивнув, притянул своего мужа для поцелуя. Сегодня был необычный день. — Этот король рад, что Шан Цинхуа так сильно любит его. Я желаю, чтобы Цинхуа был счастлив и сделаю все для этого. И все же, я часто беспокоюсь, что заставляю Цинхуа расстраиваться из-за того, что не могу выразить свои чувст... — Мобэй-цзюнь прикрыл рот рукой, приглушая остатки слов. Он нахмурился. На обычно бледном безэмоциональном лице появились признаки румянца. Он был...смущён. — Так мило, — Шан Цинхуа тут же высказал свои мысли. Он был слишком смущён, чтобы подавить это. Казалось, несмотря на холодный характер его мужа, температура в комнате поднялась на пару градусов. Они оба сидели, смущённые и покрасневшие, как молодожены. Было странно, но не так уж плохо. Ну, то есть, конечно, это было довольно плохо, потому что Шан Цинхуа не понимал, почему это происходило. Он лишь смутно вспоминал раннее утро, когда система разбудила его оповещением об обновлениях, а после он выбрал "да" для функции чата без фильтра. Подождите. Может ли чат без фильтра относиться...к реальным разговорам? Шан Цинхуа хорошо скрыл удивление, учитывая, что ни одна мысль, перед попаданием на язык, не проходила через фильтр. И как он ещё не рассказал правду о системе, своем попадании и мире? Как только вопрос возник в голове, перед глазами вспыхнуло окно диалога.

[Внимание. Любые упоминания системы и мир за пределами этого будут отфильтрованы системой, поскольку это нарушит правила ООС]

Шан Цинхуа так и понял. Потенциально он мог бы рассказать о мире и всех своих секретах, но, видимо, это сняло бы с него баллы, которые, видимо, молча накапливались. Система, казалось, понимала, что ему было бы сложно не говорить о "реальном мире" с насильственным исправлением. Так что, она фильтровала их только тогда, когда он думал о системе. И все же, он не мог не чувствовать себя сбитым с толку. Понятно, почему это работает на нём, но почему распространилось на Мобэй-цзюня? Он не мог понять, как это работает, поскольку действиям системы обычно подвергались только пользователи, чтобы помочь им толкать сюжет. Пользователи, а не окружающие их люди. Система ответила на вопрос раньше, чем он успел его озвучить. Монотонный голос Google Translate прозвучал в голове:

[Чат без фильтра распространяется только на близких друзей]

Если бы Шан Цинхуа не сидел за столом с Мобэй-цзюнем, он бы закатил истерику. Близкие друзья? Шан Цинхуа мог бы сказать, что его муж должен быть на более высоком уровне, чем "близкие друзья"! Сможет ли он высказать все Шэнь Цинцю с этой опцией? Шан Цинхуа не смел и пытаться. Он знал, что это снимет с него столько очков, что он проснется в своем погребенном на шесть фунтов поджаренном теле! Я хочу включить фильтр! — громко подумал Шан Цинхуа, на что система, быстро обработав запрос, показала всплывающее окно с большим красным Х.

[Извините. Пробная версия не может быть отменена после включения. Пожалуйста, подождите семь дней до включения фильтра, спасибо. Хорошего дня!]

Глаза Шан Цинхуа снова сосредоточились на реальном мире, когда система затихла. Он пытался мысленно позвать ее, но безуспешно. — Ты в порядке? Ты необычно затих и не двигался долго. И не съел завтрак. Я беспокоюсь... — Мобэй-цзюнь снова закрыл рот рукой, смущённый тем, что с губ сорвалось так много. Шан Цинхуа несколько раз моргнул, окончательно возвращаясь в реальный мир. Он почти забыл о том, где находится, но быстро отшутился, зная, что ложь о системе допустима. Лгать обо всем остальном было несколько сложнее, но после двух лет брака, ему почти не нужно было этого делать. Он снова принялся за свой значительно остывший бульон. — Я в порядке, не волнуйся. Просто думал, сколько это будет продолжаться, — на самом деле, так и было. Но система не обманула! Он действительно смог скрыть, что ошибочно включил странную функцию в системе. — Думаю, это скоро пройдет. Не омрачай свое красивое лицо беспокойством. Ты выглядишь лучше, когда не хмуришься и не беспокоишься за меня. Я люблю тебя. Мобэй-цзюнь не ответил. Даже с опцией без фильтра, он, казалось, не находил слов. Он лишь кашлянул, возвращаясь к еде. Шан Цинхуа все ещё думал о том, насколько внимателен Мобэй-цзюнь. О чем, конечно, немедленно высказался. — Мне нравится, насколько ты заботливый. Ты всегда думаешь обо мне. Этот муж счастлив. Шан Цинхуа потребовалось много силы воли, чтобы не прикусить язык. — Этот король тоже счастлив. Я тоже люблю тебя. Они оба снова уставились друг на друга, все ещё выглядя, как молодожены. Нет, даже хуже. Они больше походили на пару младшекласников, которые только что узнали о взаимных чувствах и теперь не могут перестать обниматься за школой. Неловко! Это будет очень...очень долгой неделей.