Одолжи мне счастье

Чимина ломает, как наркомана и тянет к бутылке. На часах ровно четыре часа утра, а сон не приходит. Ночь для него как пустой звук и никак не полная тишина. В голове только крики и просьбы о спасение, а на устах тихое «Йерин». Для него тяжело жить во мраке и не ощущать Чон клетками своего организма. Она покинула его ещё три года назад, а такое чувство будто секунду назад. Справиться с утратой невозможно, забыть… он никогда не забудет тот светлячок позитива, не затухающего ни на минуту. Йерин была той самой единственной и прекрасной девушкой. Как печально осознавать её в прошедшем времени и не видеть глаз в которых всегда утопал. Трогать волосы шелковистые, пахнущие лилия и медом. Обнимать за талию и тихо шептать в затылок «люблю». Она фантомом не приходила не разу к Чимину, даже когда он пьян был. Ей стыдно за него и в то, что превратился. Тряпка с сильной зависимостью и нежеланием жить. Дышит он ради Юнги и Ёнджуна, которые не прочь таки надрать Паку зад. Особенно Юнги. У него уже третий год подряд на уме только бы Чимин не решил отправиться к Йерин. А Ёнджун вовсе школьник-сирота, воспитанием которого занимается Мин. Жаль парня, потерять всех близких в один день каторга на всю оставшуюся жизнь. Но он не унывает, смеется часто. Иногда Чимину казалось, что он реинкарнация Йерин, только в мужском обличие. Паку стоило бы поучиться у него и узнать как в его столь юном сердце поместилась вся боль вселенной. Он бы с катушек слетел и в дурку бы точно загремел. — Чимин? — Тихо шепчет Мин возле двери. — Ты еще не ложился? Ответ очевиден — нет. Чимин не спит нормально уже третий год. Его мучают кошмары с различными монстрами и убийствами людей. Но не в одну из ночей Йерин не приходила полакомиться страхами Пака. Призрак девушки избегает его, он давно это понял. — Я ухожу на работу через час, завтрак приготовит Ёнджун. Я прошу тебя ради всего святого, поешь. — Юнги ещё с минуту стоит в проёме дверей, заполняя комнату жизнью и запахом сигарет. Табак ударяет в нос Чимину от чего он слегка жмурится и чихает, чем пугает друга. Не поворачиваясь к нему лицом, берет с тумбочки платок и вытирает сопли с лица. Чимин слышит, как двери хлопают, а шаги Мина затихают где-то на кухне. Ему стыдно за то, как он ведет себя с Юнги, но изменить ничего не может. Ему лучше тухнуть в горечи и боли, нежели смеяться сквозь слезы и обманывать окружающих. Слабак, которых мир ещё не видал. Иногда он ставит на своё место Йерин и понимает, что она бы справилась с его утратой.В первое время плакала, закрывалась ото всех, но потом смирилась и заглушила боль новыми воспоминаниями. Силе духу Чон позавидовал бы любой человек. Она как скала, держала гордо все в себе и не смела ломаться. Раскололась она единожды и навсегда в тот вечер, когда покончила с собой и захлебнулась желчью мира нашего. Её поступок не достоин уважение, но Чимин восхищается. Не каждый смог пожертвовать собой, чтобы легче стало. Она молодец, что держалась так долго, не смея перечить судьбе. Часы пробивают семь и в дверь стучится Ёнджун. Чимин не издает ни звука, молча приподнимая одеяло повыше, закутываясь по голову в него. Слышит, как скрепит пол и тяжелые шаги младшего настигают его. Кровать прогинается рядом с Паком. а после рука Ёнджуна поправляет одеяло. — Если ты не покушаешь, меня хён сам съест. — Чимин замечает, что у младшего рука дрожит и голос не лучше. Неужели заболел? Или его боится? Он переживает и поднимается на руки, пододвигаясь к голове Чхве. Прикасается ко лбу и ощущает ладошкой, что школьник горит. Глаза у обоих приобретают форму круга от удивления. Ёнджун от действий Пака, а Чимин от его состояния. Второй вскакивает с кровати, чем ещё больше пугает Чхве и ищет телефон, чтобы позвонить Мину. А у Ёнджуна все плыть перед глазами начинает и в холод бросает. Он так не хочет доставлять хлопоты Чимину. — Алло, Юнги, — Пак находит смартфон в горе не постиранной одежды с малым количеством заряда. И он очень надеется, что десяти процентов хватит, чтобы дозвониться к другу, потому что он даже не представляет, где лежит зарядка. Благо, Мин отвечает довольно быстро, спустя пару гудков и внимательно слушает. Чимин спрашивает где лежит градусник и аптечка, паралельно таща Чхве в его комнату и приказывая не вылазить с одеяла до тех пор, пока он не скажет. Ищет среди большого количества полок заветную аптечку и находит её под раковиной, потому что Юнги убирается как маленький ребенок. Вертится вокруг болеющего, как мамка и орёт, чтобы больше не выходил на улицу без шапки. Ёнджун на это смеется, ну как смеется, он кряхтит как бабуля семидесятилетняя, а потом кашлять начинает. Пак пугается и тащит с кухни все сиропы, которые только есть и кормит этим Чхве. А ему приятно осознавать, что кто-то о нем заботится, а именно Чимин. Парень, которые еще сегодня с утра жить не хотел бегает вокруг школьника и матерится на весь мир, потому что не может найти этот гребаный жаропонижающий. А потом вовсе психует и отправляется в ближайшую аптеку. Нервы сдают и там кричит на несчастного фармацевта и на пару бабулек в очереди. Жестикулирует левой рукой, а правой показывает средний палец какому-то парню за наглость. Насыщенный поход. К вечеру возвращается Юнги с кучей вкусняшек и таблеток в пакетах. Чимин не сразу замечает, что на друге лица нету и руки дрожат. Прикасается рукой к его лбу, чтобы проверить температуру, но лоб холодный и вспотевший, как весь Мин. Спустя час напряженной тишины, Юнги не выдерживает и уход в комнату Ёнджуна, оставляя Чимина одного. Тот слышит громкое «ахуеть» от Чхве, которое быстро сменяется на миновое «тише ты». У Чимина срабатывает рефлекс и он непроизвольно подслушивает краем уха фразу: — Я видел её сегодня. — Шестеренки ломаются, а в голове появляются куча вопросов. Не может быть, чтобы Йерин была жива…