Жар-Птица

      Тихон любил возвращаться домой. Тут семья, родители, брат с женой и племянником. Детство вспоминается и так хорошо.       Отказать племяннику в ночной сказке Тихон оказывается совершенно не в силах, особенно когда смеющийся брат умоляющими жестами обещает ему весь мир за согласие, притягивая к себе жену.       Тихону че, Тихону не сложно. Родители тоже припоминают театр, кино, талант — иди и докажи самому взыскательному зрителю, что не просто так твоё лицо сейчас в телефонах всех девочек от 12.       Племяш тоже Грома смотрел и дядей восхищается, вот и усложняет задачку, требуя не просто сказочку, да о Громе.       Тиш бы может и готов рассказать, но только когда пацану лет 16 исполнится, ну, может, чуть раньше.       Тихон все же выпрашивает книжку себе в помощь, вспоминая как это — импровизировать, глядя на красивые иллюстрации сказки о Жар-птице.              — Итак, — взятая у отца бутылка пива из холодильника «для догону» запускает фантазию — За широкими морями, за дремучими лесами, за высокими горами лежало царство и правил там царь. И было у царя три сына: Иван-царевич….       — Ты обещал сказку про Грома! — прерывает чтение недовольный голос Саши, сверлящий взглядом дядю.       — А, ну да, — вспоминает Тиш, на ходу изменяя слова — Гром-царевич, э… — в голове начинается очень быстрая перемотках фильма, вспоминая всех задействованных лиц — Цветков-царевич и Сорокина…       Внутренний взор Тихона рисует уперевшую руки в бока Сорокину, напоминающую, что она вообще-то девушка.       — Офигел ты, конечно, Гром, — качает головой Сорокина-царевич, стоя с братьями-царевичами перед светлыми очами царя-батюшки, услужливой фантазией Тихона ставшим копией генерала Прокопенко-Маклакова, и приобретшего фамилию первого.       — Милые мои сыновья! — упорно игнорируя факт длинной косы у Сорокиной-царевича, начал царь Прокопенко: — Все вы знаете о саде моем чудесном с золотыми яблочками. Так вот, повадился кто-то воровать по яблоку каждую ночь, а это вообще-то уже хищение в особо крупных. Изловите мне вора живым или мертвым!       — Есть! — браво отрапортовали товарищи царевичи и отправились решать как быть.       Фантазия Тихона, подкреплённая вечерним застольем, наконец начала работать вовсю и сказка заиграла новыми режиссёрскими красками вайбов Олега Трофима.       — Первую ночь отправился Сорокина-царевич вора ловить. Села под яблоней, сидела-сидела, да и уснула. На вторую ночь пошёл Цветков-царевич. Сел под яблоней и тоже проспал всю ночь. На третью ночь пошёл Гром-царевич вора караулить. Сидит он под яблоней час, другой и третий. Клонит его сон, а он гонит его прочь.       Уж сон начал его одолевать, вдруг весь сад осветился, как солнечным светом.Встрепенулся Гром, но не испугался, глядит по сторонам, откуда свет идет?       А свет этот шел от Жар-птицы, которая прилетела в царский сад за золотым яблочком. Пышет пламенем из огнеметов, янтарными глазами смотрит, улыбается так вредно-вредно, а красивая ведь, зар… — Тихон обрывает сам себя при ребёнке — Подкрался к ней царевич и схватил ее за хвост, на стол бросил, пояс со взрывчаткой рванул, за штаны схватил…       — Дядя, откуда в саду стол? — детский голос Саши прервал воспоминания Тихона о некоторых вырезанных сценах.       — Ну, стоял, там, для царя, — попытался как-то выкрутится Тихон — Чай там под яблонями пить, воздухом дышать. Так вот, — Тиша вернулся глазами в книгу — Сильно рванулась у него из рук Жар-птица и улетела, а у Грома-царевича осталась в руке только ампула из рукава, то есть — перышко, — вовремя вспомнил Тихон — да, перышко. Спрятал царевич перышко в карман и ушел домой.       Пришёл утром Гром к царю и достал перышко, что весь дворец так осветило, что графики рисовать замучились.       Понравилось генералу-царю это перышко и говорит он опять сыновьям:       — Беспредел это, товарищи царевичи, преступление и угроза общественному порядку. Кто мне Жар-Птицу достанет, тому весь Питер отдам, следующим управление возглавит.       Поехали товарищи царевичи на конях своих с мигалками, долго ехали, увидели на пути камень указательный: «Кто поедет прямо, будет голоден и холоден, кто поедет направо, сам жив будет, а коня потеряет, кто поедет налево, тот убит будет».       Братья решили прямо ехать, а Гром думает: «Коня убьют, другого государство выделит, зато сам жив буду и голодать не придется», и поехал направо.       Долго ехал, устал, слез с коня и прилёг отдохнуть. Только он задремал, как выскочил серый волк, разорвал коня, съел и говорит Грому человеческим голосом:       — Не сердись на меня, майор Гром, что я растерзал твоего коня. Садись на меня и скажи, куда везти тебя.       Сел Гром на волка и сказал куда ему надобно.       — Ну и фантазия у тебя Тихон, — голосом Олега Волкова, вздохнул Чеботарев, нарисовавшийся в фантазии Тихона как новый царевечевский транспорт, перевозящий довольного Грома на своих, закованных по воле сценаристов в чёрный строгий костюм, плечах.       Быстро помчался волк и привез Грома к стене стеклянной башни.       — Ну, товарищ майор, слезай с меня. В этой стеклянной башне на самом верху покои, в них Жар-Птица сидит. Сейчас ты войдёшь, она будет тебе яства и питье предлагать. Ты не пей, а то худо тебе будет.       Пошёл Гром в башню, встретила его Жар-Птица: вся золотом переливается, халат расшитый, волосы блестят. Стала Грома-царевича за стол звать, яства, питье предлагать.       Смотрит Гром — ну как такой отказать? И взял бокал из тонких пальцев.       Тот час Жар-Птица фурией обернулась, огнём давай в царевича запускать, по всей башне гонять, засветила по голове бутылкой. Тут же прибежали караульные, схватили Грома и повели к царю этих земель.       Царь Котков хотел было казнить Грома, только стал майор просить, чтобы отпустил он его на волю, а то какой же второй фильм без главного героя, товарищ сценарист?       Подумал Роман, подумал, и говорит Грому:       — Хорошо, — говорит царь, — я отпущу тебя на волю, но за это сослужи ты мне службу: съезди за тридевять земель, в тридесятое государство и достань мне коня златогривого. Приведешь коня, — бери себе Жар-Птицу.       «Золотую антилопу бы просил, чтобы фильм окупить.» — тяжело подумал майор, но согласился привести режиссеру золотого коня.       Пришёл Гром к волку, который в лесу его дожидался, и рассказал ему все.        — Говорил я тебе, Тихон, как был алкашом так и остался. — выходя из образа сурового Волкова, вздохнул знававший их лучшие годы Чеботарев, но делать нечего, он в первую очередь актёр:       — Садись на меня, я тебя свезу куда надобно.       Сел Гром на серого волка, не обращая внимания на охи чеботаревы, и поехал.       Долго ли коротко ли ехал царевич, наконец, приехал он в то царство, где у царя был конь златогривый.       Остановился волк в поле и говорит царевичу:       — Как наступит ночь, ступай в царские конюшни, бери коня златогривого, только не бери узды, не то худо тебе будет.       На этой части сказки Тихон на пару минут завис, проводя мысленный кастинг для исполнителя столь важной роли как необходимый атрибут главного героя, и не нашёл никого лучше Дубина. От того тоже черт избавишься.       Дождался Гром темной ночи и пошел в царские конюшни, где стоял конь златогривый. Все конюхи спали крепким сном. Увидал царевич на стене золотую уздечку и подумал: «Все спят, никто не увидит, что я взял уздечку, а без узды, как я поведу коня златогривого?» И взял уздечку.       Грома же и в ста томах комиксов жизнь ничему не учит, а Тихона так и подавно.       Снова поймали Грома стражники, как бы тот не отбивался. Числом взяли, сволочи. Притащили к местному царю.       Стал царь спрашивать Грома-царевича, кто он таков и откуда.       Рассказал Гром всю правду царю, а царь и говорит ему:       — Если бы ты пришел ко мне и попросил коня златогривого, я бы тебе его так отдал, а теперь сослужи мне службу: добудь Елену прекрасную. Добудешь — бери коня златогривого.       — Ну тут без вариантов Стрелков. — зачитавшись, комментирует племяннику Тихон — Ему баба бы реально не помешала.       Пообещал Гром добыть Елену прекрасную. Пришел он к серому волку и рассказал ему все, что с ним случилось.       — Ну, Гром, — говорит волк, — садись на меня, поедем добывать Елену прекрасную!       Ещё бы не поехал, они с Димкой в родной Щуке этих «Елен» столько передобывали, только бы вторые их половинки никогда об этом не узнали.       Тихон оценил собственный мысленный тост, и отсалютовал уже не выпускающейся из рук бутылкой пива в пустоту.       Как стрела летел серый волк и скоро примчал царевича в то государство, где жила Елена прекрасная.       — Слезай с меня, Гром, — сказал волк, — и жди меня в поле под зеленым дубом.       Сел царевич под дубом, а волк побежал к садовой решетке, притаился и стал ожидать, когда выйдет Елена гулять.       Скоро вышла Елена прекрасная в сад, увидал ее волк, мигом перескочил через ограду, схватил Елену и был таков.       — Ну, ферзь! — говорит Гром, взглянув на меланхоличное, скучающее лицо Прекрасной.       Сел Гром-царевич на серого волка, посадил с собою Елену и поскакал.       Мчится волк, что есть силы, а Гром на прекрасную Елену любуется, наглядеться не может на волосы рыжие, глаза голубые, улыбку робкую.       Прискакали они к царю у которого конь златогривый, а Гром и говорит волку:       — Ох, Волче, легче мне с жизнью расстаться, чем отдать Елену прекрасную.       — Ну, не горюй, царевич! — только благодаря актерскому мастерству и прописанному в книге сюжету отвечает Дима-Волков, все же крутя у виска, когда прекрасная Елена все больше и больше приобретала черты Серёжи Горошко.       — Обернусь я Еленой прекрасной, а ты веди меня к царю и бери за меня коня златогривого. «Какая сволочь только эти сказки придумывала?» — чертыхался Дима, загримированный под русскую девицу, правда борода немного мешала. «Да в первый раз что ли? — ничуть не смущается Тиша — Всякое в универе-то было» Оба со вздохом вспоминают родную Щуку и делают мысленный тост за общажную жизнь. «Все по сюжету, парни!» — подбадривает голос Трофима где-то за пределами площадки.       Повел Гром-царевич серого волка во дворец. Увидал царь королевну прекрасную и очень обрадовался. Отдал он за нее Грому коня златогривого, а сам приказал народ сзывать на свадебный пир.       Едут Гром с Еленой, да что уж скрывать теперь, с Сергеем Разумовским, а волк их тот час догоняет.       — Как удрал-то, Волче? — для протокола интересуется Гром, пересаживаясь на привычный транспорт. Дубин с радостью выдыхает, вспоминая классику Простоквашино: «вот что ездовые собаки бывают, это я слышал».       — Почти по канону — никакой Елены здесь нет, да и не было никогда. — отвечает Волков, но в лице не изменяется.       — А Олег вообще в Сирии погиб. — вздыхает Серёжа прекрасный, дабы поддержать разговор.       — Ага, это мы просто вторую часть репетируем. — соглашается с ним волк.       За этими разговорами о кассовых сборах и вырезанных сценах, и добрались они до второго царства.       Жалко Грому с Дубиным расставаться, друзья уже, куда ж царевичу без коня, а главному герою без подручного.       — И тут помогу я тебе, Гром, — проклиная всю эту сказку, комиксы и участь того кто решает проблемы жестко и радикально, говорит Волков.       Обернулся волк конем златогривым и повёл его Гром во дворец.       Отдал Грому Котков Жар-Птицу вместе с шампанским. Сероволк-сероволком, а фильм «Майор Гром: Чумной доктор» называется, тут хочешь не хочешь — а Разгром.       Посмотрел Гром на Жар-Птицу, посмотрел на Сережу Прекрасного, те тоже переглянулись, ну и решили втроем жить. Так веселее.       Вот едут они, и слышит Гром-царевич, кто-то бежит, оглянулся, а перед ним серый волк.       — Как ты, Волче, от Романа сбежал? — спрашивает Гром, не задумываясь гладя Сергея по спине, за свитер удерживая, если тот отодвинуться вздумает.       — Сбежишь от него, как же, — чертыхается Дима, вспоминая свой контракт — Интервью ещё столько впереди, ни одна сказка не вместит. Одно хорошо — жена у меня есть любимая. И дочь красавица.       Пересел царевич на волка, и поехали они дальше в путь-дорогу.       Довез волк царевича до того места, где растерзал коня его, остановился и говорит ему:       — Ну, Гром-царевич, служил я тебе верой и правдой, а теперь пришло время нам расставаться. Слезай с меня.       Распрощался Гром с серым волком, поблагодарил его за службу, пересел на коня златогривого и поехал с Сергеем, да с Жар-Птицей домой к генералу-батюшке. А волк в лес убежал. Второго фильма там дожидаться.       — Интересно, а в Сирии леса есть? — вслух спрашивает Тихон, только сейчас заметив, что Сашка давно и сладко спит, прижав руку к щеке.       — Эй, царевич Гром, — шепотом зовёт его Горошко, прижимаясь к косяку двери — Все легли уже.       — Иду, Жар-Птица прекрасная, — максимально аккуратно встает с кровати Тихон, удерживая опустевшую бутылку и книжку, дабы не разбудить ребёнка.       Не врут сказки-то: теперь у Тихона и фильм, и королева, и пол фандома впридачу.