Совершенно другой мёд

Стоит лишь нажать, как тело под руками едва вздрагивает, отзываясь. Этот человек самоуверен, не привык к отказам, и свое заберёт сполна, никогда не отпустит. В нем сочеталось бремя мудрого, сильного ярла и мальчишки, что играет с судьбой. Им невозможно управлять, но завлечь, показать едва открытую дверь - Сигурд сам войдёт, едва ли не выбивая ее с ноги. Сигурд тот, кто дал незримым замечательный шанс союза с сильным воинами, которым почти не знакомо чувство страха. Викинги борятся до последнего вздоха, не боясь, желая попасть в драгоценную Вальгаллу. Шумно втягивает воздух, выгибаясь, цепляясь руками за края дубового стола, едва мотая головой, словно не выдерживая того, что чувствует его тело. Басим не спешит, наоборот, даёт прочувствовать все, от ласковой руки, что задевает уже чувствительные от укусов соски, до головки, что так туго вошла в чужое нутро. Цвет темной крови повязки, что крепко сжал зубами Сигурд - один из лучших видов, что видел Басим. Огненный, яркий и страстный - таков ярл клана воронов. Басим держит его под коленями, разводя ноги в стороны, открывая всего, почти не сводя взгляда с голубых глаз Сигурда, что запрокидывает голову назад, выгибается, словно хочет отстраниться от этого распирающего чувства чужого члена в себе. Басим толкается медленно, с наслаждением наблюдая, как Сигурд замирает, позволяя незримому войти до конца. - Дыши, Сигурд. - Облизывает пересохшие губы, прижимаясь бедрами. Даёт лишь немного времени свыкнуться с чувством заполненности, и делает пару коротких движений, от которых Сигурд мотает головой в стороны, пока не чувствуя ничего кроме. Требуется совсем немного времени, чтобы Сигурд начал стонать в алую ткань, прогибаясь и желая большего, быстрее. Жадный ярл викингов, требовательный и чувствительный, разморенный ласками Басима, потратившего немало времени на всю подготовку, измотав изрядно упрямую натуру Сигурда. Стонет глухо, так и не разжимая пальцев, чтобы коснуться в ответ - запретили. Только получать, утопая в удовольствии. Он пытается будто бы что-то сказать, но Басим понимает без слов - тело, порой, красноречивее любого из них. Забрасывает его ногу себе на плечо, оглаживает бедро, сжимает ягодицу, и возникшее в голове желание приложиться зубами к столь аппетитной части, внезапно вспыхивает в голове соблазнительной мыслью, но, быть может, в следующий раз, если Сигурд будет не против. Басим даёт Сигурду то, что он так отчаянно выстанывает, ускоряясь, входя на всю длину, чувствуя что ярл уже близок к разрядке, словно пружина механизма сжалась почти до конца. Сигурд разжимает пальцы, отпуская стол, цепляется за ладони Басима - и это, пожалуй, более интимно, чем просто секс. Отплачивает той же монетой, целуя так удобно запрокинутую ногу на плече, словно дразня лаской, которую они ещё не познали - Басим не позволил себя поцеловать ни единого раза. Алая повязка нервно отброшена в сторону - ему хочется слышать голос этого пламенного ярла северных земель, и оказывается полностью удовлетворен услышанным. Сигурд выгибается, пытается прижать к себе ещё глубже, и лишь от пары движений на собственном члене - кончает, выстанывая неразборчивые слова. Басим не прекращает двигаться, хватит с него эгоистичного мальчишки, и выходит лишь для того, чтобы излиться на его живот, сдержанно выдыхая глухой стон. Проходит пара секунд перед тем, как они хотя бы что-то начинают осознавать, и Басим ловит на себе этот жадный взгляд собственника. - Ещё. Уже очень давно в нем никто не разжигал такое пламя, и Сигурд улыбается, выдыхая лишь одно слово, из-за которого незримый готов на все, следуя за ярлом воронов. Будущий ярл улыбается сыто, словно это он разложил Басима на столе, и незримый даже не готов спорить с этим фактом. Сглатывает вязкую слюну, чувствуя лишь сейчас эту тяжесть в паху, как жарко в одежде, стыдно признавая, что даже не смог отвести взгляда, как его брата трахают на столе. Стоны Сигурда эхом отзываются в ушах и более он ничего не слышит, только ловит случайно взгляд карих глаз Басима и его ухмылку. Эйвор вздрагивает, спешно уходя прочь, пытаясь не думать о том, что же о нем подумает незримый. Эйвор всего лишь хотел разделить, как в старые добрые времена, мёд со своим братом, не предполагая, что Сигурд был занят совершенно другим напитком - страстью.