Останетесь со мной?

По приезде в дом Шелленберга Штирлиц не сразу понял, зачем был вызван — то ли новое дело, то ли взбучка требующая встречи тет-а-тет, но проследовав за хозяином дома в гостиную, понял, что это просто дружеское приглашение выпить. Ну, как дружеское — на столе стояла бутылка красного вина, два бокала и тарелка с фруктами. Это было больше похоже на свидание. «Для полной картины не хватает свечей», — подумал Штирлиц, улыбаясь этой нелепой мысли. — Дел у вас срочных нет? — спросил Вальтер, садясь на диван и закидывая одну ногу на другую. Он был в халате, поэтому ноги у него сейчас были достаточно открыты, чтобы Штирлиц подтвердил свои догадки насчёт их изящества и красоты. — Срочных — нет, — сглатывая ком в горле, ответил Отто. — Красное пьёте? — Вальтер взял в руки бутылку. — Что? А, да, пью, конечно, — Штирлиц немного замешкался, ему вдруг стало очень жарко. «Возьми себя в руки» — сам себе сказал Макс. — Значит, составите мне компанию, — Шелленберг пригласил подчинённого сесть рядом и начал разливать вино по бокалам, периодически поглядывая на собеседника, который, кажется, всячески избегал зрительного контакта и смотрел куда-то в стену. Но когда они начали пить, это всё куда-то ушло, стало гораздо легче. Светская беседа медленно перетекала в откровенную, потому что Шелленберг вдруг спросил: — Штирлиц, можно задать вам нескромный вопрос? Отто утвердительно кивнул. — Есть у вас дама сердца, ммм? — Нет, — коротко отрезал Штирлиц. Вообще, на личную жизнь ему просто не хватало времени, на уме и на деле одна работа. Его это в принципе устраивало. — Странно. Вы жених завидный — за мужественным красавцем вроде вас должны бегать толпы поклонниц. По крайней мере, будь я хорошенькой девушкой, я бы за вами приударил, — Вальтер усмехнулся и похлопал Штирлица по колену. Последний с горем пополам справился с тем, чтобы не подавиться вином, но всё же улыбнулся. Штирлиц сейчас старался не думать о том, что это провокация и его хотят уличить в гомосексуализме. Он вообще старался ни о чём таком не думать. Но рука Шелленберга, все ещё лежавшая на его колене, заставляла его делать обратное. Вальтер спустя несколько секунд убрал руку, чтобы открыть ещё одну бутылку вина. — Достаточно. Если вы выпьете ещё немного, то утром вам будет совсем нехорошо, — остановил его Штирлиц. — Вы правы, — кивнул Шелленберг, следуя совету Отто. — Я провожу вас до спальни, — штандартенфюрер встал с дивана, пошатнулся и протянул руку начальнику, помогая тому подняться. Под локоть ведя хозяина дома в спальню, Штирлиц думал о том, что пьян не на шутку. Как добираться домой в таком состоянии он не предусмотрел, ибо даже не предполагал, что едет к шефу пить, а не получать выговор, похвалу или новое поручение. Но подумать об этом сейчас ему не дал Вальтер: — Пришли, — сказал он, останавливаясь на пороге просторной комнаты, после чего обернулся и ожидающе посмотрел на Макса. — Ну, мне пора. — кивнул Отто, — доброй ночи, — мужчина собирался развернуться, но тёплая ладонь Шелленберга легла на его плечо, останавливая: — Без вас она доброй не будет, — Вальтер опять улыбнулся одним уголком губ, так по-дьявольски, с вызовом. — Останетесь со мной? «И что я должен на это ответить? — на секунду задумался Штирлиц. — Ничего. Это провокация». Всё время, что он смотрел на начальника, тот взаимно не отводил от него взгляда. И вместо тысячи слов и уговоров Вальтер в один шаг сократил расстояние, останавливаясь в сантиметре от губ Штирлица, ожидая реакции. Отто не двинулся. Шелленберг аккуратно поцеловал его в губы, а когда решил немного отступить — Штирлиц потянулся за ним. Интуитивно или намеренно — не важно. Важно то, что это в конец снесло ему крышу и он снова потянулся к губам бригадефюрера, на этот раз пылко целуя его, хватая за плечи и чувствуя руки, блуждающие по спине. — Что мы творим? — спросил Отто, останавливаясь. — Не знаю, — ответил Шелленберг и медленно повёл их в сторону кровати, попутно стягивая с Отто пиджак. Вальтер упал спиной на кровать, утягивая за собой Штирлица. Он жадно целовал его губы, еле успевая дышать, пока дрожащими пальцами судорожно расстёгивал пуговицы на рубашке Отто, который, в свою очередь, уже избавил Вальтера от халата. Нетерпеливые губы штандартенфюрера добрались до шеи Шелленберга. Одежды на теле оставалось всё меньше. Все, что сейчас слышал Макс — сбитое дыхание Вальтера и оглушающий стук собственного сердца. Дальше всё было как во сне. Фридрих лихорадочно сжимал простыни, затем вцепился руками в плечи Штирлица и, словно в бреду, повторял его имя.