Вчера и сегодня

       Лань Ванци медленно закрывает входную дверь. Небрежно бросив на придверный столик перчатки, он скидывает мокрый от дождя плащ прямо на пол. В апартаментах стоит гробовая тишина, как будто там никого нет, но мужчина точно знает, что это не так.       Привычно разуваясь на ходу, и не обращая внимания на расползающиеся на чисто помытом полу лужи он проходит на кухню. Он знает, что там его ждет приготовленный прислугой ужин. Лань Ванцзи еще пару секунд смотрит на остывшую еду, но затем решительно проходит в дальний угол кухни.       Кофемашина пожурчав выдает привычную порцию вечернего латте, которую Лань Ванцзи выпивает, даже не потрудившись присесть за широкий, явно дорогой стол.       Закусив на ходу парой крекеров, мужчина продолжает свое движение по дому. В темневшую далее по коридору гостиную он не идет, сразу сворачивая на лестницу на второй этаж.       Лань Ванцзи задумывается, а когда он последний раз там был?       Память услужливо подкидывает вечер полугодовой давности. Его брат неожиданно приехавший в гости привез с собою кучу закусок и потребовал обставить все официально. Тогда они долго сидели вдвоем за сверкавшим дорогой посудой и шуршащим накрахмаленными салфетками столом, накрытым в лучших традициях Туманного Альбиона.       — Так ты действительно решил консумировать свой брак? — брови Лань Сиченя изящно приподнимаются, что говорит об его крайнем удивлении.       — Он теперь мой муж, что такого? — Лань Ванцзи недовольно хмурит лоб.       — Но ведь не было никакой необходимости, — его брат разговаривает с ним словно с малым ребенком, тихим и очень спокойным голосом.       Лань Ванцзи молчит, сосредоточившись на устрицах, на которые Лань Сичень явно не поскупился.       Некоторое время комнату наполняет тишина, прерываемая только вкрадчивым стуком приборов. Что и говорить воспитание дяди сказывалось даже спустя много лет после его смерти.       Два Нефрита семьи Лань, молодые, удачливые, богатые.       Благодаря усилиям отца и дяди, их семейный бизнес контролировал половину города, уверенно и непреклонно завоевывая новые территории.       Первыми были растерзаны Вэни, самые наглые и непримиримые, за то и получившие сполна. Лань Сичень тогда устроил свою первую пресс-конференцию, официально объявляя о выигранном тендере. Что и говорить, все заинтересованные в деле люди знали, что выигрыш Ланей ставил крест на бизнесе семьи Вэнь, и это было только начало.       Очень скоро об успехах и беспринципности семьи Лань заговорили везде, и вскоре все более-менее крупные компании разделились на два непримиримых лагеря: тех, кто боролся, и тех, кто сразу же принял новые правила игры. Впрочем, громкая женитьба Лань Сиченя на дочери крупного чиновника слегка поубавила пыл недоброжелателей.       Семья Цзян стала практически последней, кто сражался до последнего. Даже после потери своего крупнейшего перерабатывающего предприятия, закрытия сети магазинов и разорения отца, сын стоял насмерть.       Цзян Чен был той еще занозой, и Лани с особым удовольствием вступили в игру. Они знали, что у гордеца не было никаких шансов. Оставалось только убедить в этом его самого.       Позорная капитуляция перед угрозой полнейшего банкротства и уголовного преследования были особенно приятны.       Семья Цзян подписала мировую, и теперь их главное богатство, крупнейшие в провинции лотосовые поля, должны были перейти за долги под контроль семьи Лань. Но тут вдруг возникли непредвиденные юридические проблемы, и по итогу никто не придумал ничего лучше, как предложить двум домам породниться.       Только в этом случае семейное наследство могло быть передано под чужое управление. В противном случае, при угрозе банкротства, оно как национальное достояние переходило под контроль государства и можно было не сомневаться, что хозяева ему бы нашлись моментально.       В семье Ланей не было подходящих кандидаток, впрочем, как и у семьи Цзян. Ведь единственная сестра Цзян Чена была давно замужем и носила под сердцем ребенка.       Ситуация накалялась с каждым днем, и перед угрозой потери выгодного бизнеса, за который пришлось долго бороться, Лань Сичень не нашел ничего лучше, как предложить брату временно переехать в Туманный Альбион и заключить там партнерский брак с приемным сыном семьи Цзян, Вэй Ином.       Лань Ванцзи поморщился, вспоминая эти странные дни. Походивший больше на бегство переезд в серый, покрытый вечными туманами город. Вэй Ина он увидел за пару часов до церемонии, и на ней же обменялся первыми словами.       Ступени лестницы знакомо скрипят. Сколько бы не чинили упрямые доски, но сырость, навечно поселившаяся в этом месте, давала себя знать отовсюду. Иногда Лань Ванцзи думал, что он никогда не сможет избавиться от этого чувства, даже если вернется в родные, жаркие края. И эта навеки въевшаяся в его тело сырость всегда будет скрипеть внутри него, напоминая о прошлом.       Дверь в конце коридора слегка приоткрыта, и из-под нее пробивается свет. Первый теплый штрих внутри пустого, холодного дома.       Лань Ванцзи слегка мешкается, но уже через долю секунды с невозмутимым лицом подходит к дверям.       — Вэй Ин, подготовься.       Молодой человек, стоящий у окна, упорно делает вид, что не замечает вошедшего мужчину. Все его тело напряжено, и сам он больше похож на натянутую струну.       Лань Ванцзи проходит через тонкую полоску света, пробивающуюся от небольшого прикроватного ночника. В ванной комнате привычный беспорядок, но аккуратный Лань Ванцзи уже не обращает на это внимания. Также, как и на опрокинутые на полочке ванные принадлежности.       Он долго моется, словно потоки горячей воды могут стереть струи дождя не только с его тела, но и из сердца. И плевать, что вода тут стоит дорого, и подобная расточительность оборачивается огромными счетами.       Наконец немного отогревшись Лань Ванцзи выходит из душевой кабины, и наскоро протершись возвращается в спальню. Не обращая внимания на собственную наготу, он уверенно идет к кровати. Там сидит совершенно голый Вэй Ин. С меланхоличным лицом, на котором не отражается ни одной эмоции, он умело растягивает себя, равнодушно проникая внутрь влажными от смазки пальцами.       Лань Ванцзи мгновенно возбуждается, и уже не скрывая своих намерений быстро подходит ближе.       — Хватит, оставь.       Он нетерпеливо тянет на себя молодого мужчину, сминая его губы жадным поцелуем. Тот сопит, но поддается навстречу, позволяя рукам Ванцзи терзать свое покрытое синяками тело.       Член Лань Ванцзи, крупный, налитый кровью нетерпеливо трется о бедро Вэй Ина, и мужчина не в силах сдерживать себя. Резко повернув того к себе спиной, Лань Ванци с наслаждением входит в горячую тугую плоть.       Вэй Усянь под ним тихо стонет, но покорно опирается на локти, позволяя Лань Ванцзи проникнуть до самого конца с первого раза.       — Ааххх… — с его губ срываются тихие стоны, которые заводят мужчину еще больше. Не давая тому времени на передых, он сразу же начинает вбивать Вэй Ина в кровать глубокими, почти грубыми толчками, впиваясь в его тонкие бедра почти до боли.       Оба тяжело дышат, а комнату наполняют пошлые, хлюпающие звуки. Вэй Ин упершись локтями в мягкую кровать, изо всех сил пытается сохранить равновесие, но Лань Ванцзи не дает ему такой возможности, увеличивая интенсивность проникновения с каждым толчком.       Возбуждение только нарастает, и вскоре они оба падают на кровать, не в силах сопротивляться напряжению тел. Вэй Ин пытается отползти в сторону, но Лань Ванцзи предупреждая движение, уверенно притягивает его в свои объятья, ни на секунду не прекращая бешеной гонки.       Их тела покрыты потом, и мужчины громко стонут, один от страсти, другой от удовольствия, почти на грани боли, пока наконец-то Лань Ванцзи сделав еще пару особенно глубоких толчков не изливается прямо в нутро лежащего под ним мужчины.       Вэй Ин лежит на животе, с трудом переводя сбитое дыхание. Его член болезненно упирается в мягкое покрывало. Он тянет руку, но Лань Ванцзи не дает ему это сделать, перехватывая тонкое запястье. Перевернув на спину все еще возбужденного партнера, он снова проникает в мягкое нутро.       Вэй Ин всхлипывает и отворачивается. Мужчина над ним приподнимает покрытые синяками бедра, еще крепче вколачиваясь в податливое тело.       — Ммм…ннн…. — Вэй Ин не может сдержать болезненного стона, но губы Лань Ванцзи уже накрывают его рот, грубо целуя и сминая распухшие половинки.       Два тела сплетаются на кровати, и уже невозможно отделить одно от другого. Лань Ванцзи неутомимо вбивается в податливое тело Вэй Усяня, и вскоре тот перестает даже пытаться оказывать сопротивление, обнимая мужчину за плечи. В этом случае он может хоть немного уменьшить глубину и интенсивность проникновения.       По щекам Вэй Ина катятся слезы. Закрыв глаза он тихо стонет в ответ, полностью сдавшись на милость победителя. Пока наконец-то его мучитель не изливается повторно, не забыв при этом довести до оргазма и партнера.       Некоторое время оба молчат, пока Лань Ванцзи наконец не разжимает объятия. Вэй Ин, почувствовав свободу, тут же отползает в сторону.       Выглядит он ужасно: распухшие губы, покрытое синяками и засосами тело. С тихим стоном он пытается приподняться, но его ноги и руки дрожат.       Лань Ванцзи молчаливо наблюдает за его попытками, пока наконец сильная рука не утягивает мужчину обратно на смятую кровать.       — Погоди, рано еще. Я не закончил.       Вэй Ин вдруг утыкается в подушку и его плечи начинают трястись, словно он безуспешно пытается сдержать ярость внутри себя. Но даже подушка не скрывает произнесенных ледяным голосом слов:       — Будь ты проклят, Лань Ванцзи!