Спокойный район

      Тишину, нарушаемую лишь мерным рокотом двух десятков машин, разорвал истошный крик «Засада!», в ту же секунду потонувший в грохоте взрыва. Бронетранспортер, возглавлявший колонну, как будто наткнулся на невидимую преграду. Башню, сорванную с погона, подбросило на несколько метров и отбросило на обочину.       — Взвод, к бою! — крикнул лейтенант Савельев, спрыгивая с брони и перекатом уходя в кювет. — Занять оборону!       В этот момент громыхнуло в конце колонны. Даже не оглядываясь, Виктор понял, путь отхода для их колонны отрезан. В небо поднимался густой чёрный дым, вырывавшийся из замыкающего БТРа.       — Ну все, лейтенант, приехали, — рядом с Савельевым в канаву спрыгнул его заместитель, прапорщик Малышев. — Сейчас эти ублюдки колонну как в тире расстреливать будут. Вот тебе и спокойный район…       Для Георгия Степановича это была уже не первая горячая точка. Именно поэтому его поставили заместителем к молодому, недавно выпустившемуся из училища, офицеру. Именно он настоял на том, чтобы бойцы взвода ехали на броне, а не внутри БТР. Виктор на секунду представил себе, что было не послушай он своего старшего товарища… Первое и третье отделения в полном составе сгорели бы вместе со своей техникой. А, впрочем, к чёрту эти мысли.       — Что делать будем, Степаныч? — спросил лейтенант, выцеливая вражеского бойца, вскинувшего на плечо тубус одноразового гранатомёта. Получи, гадёныш! Автомат простучал короткой очередью, и боевик, сломанной куклой, упал навзничь. Одной проблемой меньше.       — Вызывать подкрепление, — зло ощерился прапорщик, отбрасывая в сторону опустевший магазин. — И авиация не помешала бы.       — Помощь не успеет подойти, — чуть подумав проговорил Савельев. — А вот насчёт авиации… Савченко!       — Я! — раздалось из противоположного кювета.       — Бегом ко мне, — привстав, призывно махнул рукой Виктор. — Кравцов, Терёшин! Придавите этих мудозвонов, чтоб они и головы поднять не могли!       — Есть! — откликнулись из-за дороги, и в размеренный перестук нескольких десятков автоматов вклинился басовитый дуэт ручных пулемётов, бьющих длинными очередями.       Бросившийся под прикрытием товарищей через дорогу радист успел пробежать две трети расстояния, и вдруг камуфляжная куртка на груди молодого сержанта вспухла десятком кровавых фонтанчиков. На лице юноши застыла смесь боли и удивления, рот открылся в немом крике. По инерции сделав ещё несколько шагов, уже мёртвый юноша упал лицом в дорожную пыль. По щеке из приоткрытого рта потянулась струйка густой тёмно-красной крови.       — Вот блядь! Отбегался Сёмка, — утирая рукавом выступивший на лбу пот, грустно проговорил Малышев. — Не уберёг мальца… Ну-ка, лейтенант, прикрой.       Прапорщик уже хотел рвануться к Савченко, но был остановлен Виктором, мёртвой хваткой вцепившимся в плечо товарища. Карие, чуть с прищуром, глаза Георгия, в которых читалось непонимание, встретились с серо- зелёными, наполненными злостью и решительностью, Савельева. После секундного немого диалога Малышев кивнул. Лейтенант оставил свой автомат и зигзагом бросился к радисту. Буквально над ухом просвистела и тонко взвизгнула, уходя в рикошет, пуля. Вот она, заветная радиостанция, уложенная в просторный брезентовый рюкзак. Стянув его с трупа, окинул быстрым взглядом. Пули, убившие Савченко, не повредили рацию.       «Пора и честь знать, — подумалось Савельеву. По нему стреляли с таким остервенением, даже казалось, что он один на этой проклятой дороге, простреливаемой со всех сторон. До спасительного кювета оставалось немногим меньше пары метров, когда левую скулу обожгло резкой болью: «Чуть правее бы, и всё… А вот хрен вам, мрази!» Пять шагов. Три. Один… И земля-матушка принимает в свои объятья удачливого сына, на этот раз обманувшего костлявую старуху с косой.       — Сильно зацепило? — как сквозь вату пробился голос Георгия Степановича. — Дай — ка, сам посмотрю.       Подвинувшись к товарищу и повернув его лицо, прапорщик присвистнул и сказал:       — Повезло тебе, Витька. Пуля по скуле вскользь прошла, а ухо не зацепила. Можешь с чистой совестью в Феликса переименовываться. Ну или фамилию на Счастливцева менять.       — Степаныч, кончай хохмить, — беззлобно оскалился Виктор, вытаскивая из рюкзака гарнитуру с тангетой и крутя верньеры, настраиваясь на нужную частоту. Наконец, удостоверившись в точности выставленных значений, лейтенант надел на голову наушники:       — Аргон — Путнику. Аргон — Путнику, приём! Аргон, Вы меня слышите?!       — Аргон в канале. Слышу тебя, Путник, говори, — послышалось из наушников.       — Это Путник, в квадрате 32-18, по улитке пять, ближе к четвёрке, попали в засаду. Ведём бой. Около полусотни боевиков, вооружены лёгким стрелковым оружием и РПГ. Нужна поддержка авиации. Как поняли, приём.       — Путник — Аргону. Понял тебя. Потери есть? Приём.       — Аргон — Путнику. Семеро «двухсотых» (1), восемнадцать «трёхсотых» (2), двое — тяжёлые, долго не протянут… Два бронетранспортера и три грузовика уничтожено. Приём.       — Понял тебя, Путник. Есть возможность прорыва? Приём.       — Аргон — Путнику. Возможности прорыва не имею. Нас здесь зажали! Приём.       Ответ последовал лишь через пять минут, показавшихся Савельеву бесконечно долгими:       — Путник — Аргону. К вам вылетела пара Ми-24 с полной загрузкой. Будут у вас через пять минут. Обозначьте свои позиции. Сигнал — РСП (3) одиночного красного огня. За минуту до выхода на боевой заход на тебя выйдет командир звена, позывной- Стилет-1. Как понял? Приём.       — Аргон- Путнику. Понял чётко и ясно. Приём.       — Путник- Аргону. С ближнего блокпоста вышли четыре БМД (4) и десантно- штурмовой взвод. Продержитесь ещё немного, мы вас не бросим. Приём.       — Понял Вас, Аргон. Конец связи.       Сняв и отложив наушники, Савельев взглянул на прапорщик и чуть улыбнулся:       — Через пять минут здесь будут «Крокодилы» с полным БК. Сигнал — красный одиночный РСП. А от следующего поста десантура на своих боевых колесницах, на всех парах к нам летит.       Георгий кивнул и жестом подозвал к себе ближайшего солдата:       — Андреев, слышал что лейтенант говорил?       — Так точно, товарищ прапорщик, — отозвался тот.       — Тогда мухой в конец колонны, и чтоб все знали как надо действовать. Ясно? Мальцев, — взгляд командира задержался на молодом бойце из недавнего пополнения. — Задача та же, направление — обратное. Полторы минуты на всё про всё. Выполнять!       — Есть! — кивнули оба и пригибаясь побежали вдоль кювета.       Над колонной громовым раскатом пронёсся звук очередного взрыва и к серому небу взметнулся многометровый огненный гейзер. Скрипнув от досады зубами, Виктор вновь надел наушники.       — Товарищ лейтенант, — тяжело дыша и отплёвываясь, к Савельеву подбежал Андреев. — Всех предупредили.       — Хорошо, — кивнул лейтенант, взглядом зацепившись за окровавленный рукав. — Что с рукой?       — Херня! В предплечья, навылет. Ничего серьёзного, — махнув здоровой рукой, ответил солдат.       — Давай-ка, дуй к медикам. Пусть перебинтуют. Не хватало ещё, чтоб ты здесь кровью истёк, — вклинился в разговор Малышев.       — Нет больше медиков. Санитарную «буханку» (5) из граников захуячили…       — Ну, суки, молитесь всем богам. Лично на ремни пущу, — ощерился всегда невозмутимый прапорщик и мельком глянув на наручные часы, потянулся к разгрузка за находящимся в специальном подсумке РСП.       — Путник- Стилету-1. Приём.       — Путник на связи. Приём.       — Путник, тридцать секунд до рубежа атаки. Обозначьте себя. Приём.       — Стилет-1, вас понял.       В тот же миг, с громкими хлопками, к небосклону взмыли одна за другой рукотворные ярко- алые звёзды. Не вдалеке уже отчётливо был слышен рокот винтов, с каждой секундой становившейся все громче. Вот в небе появились два хищных силуэта, быстро увеличивающихся в размерах.       — Путник- Стилету-1, сигналы вижу. Начинаю заход. Затихаритесь и не отсвечивайте. Как понял? Приём.       — Понял чётко и ясно. Приём.       -Добро. Стилет-2, первый заход НУРами (6) работаем, дальше по обстановке. Приём.       — Стилет-1, принял. Работаю.       Из-под коротких крыльев винтокрылых машин со змеиным шипением сорвались первые ракеты, смертоносными кометами устремляясь к позициям боевиков. Грохот взрывов, казалось, перекрыл все остальные звуки. Виктор старался как можно сильнее вжаться в землю, зажимая уши и широко открыв рот.       Какой-то продолговатый предмет приземлился у самых ног лейтенанта. Лишь спустя несколько секунд до него дошло, что перед ним лежит рука… Оторванная по локоть, вся залитая кровью и до сих пор сжимающая побелившими пальцами исковерканный автомат. Поддев носком ботинка, Савельев отбросил её подальше от себя.       Тем временем, вертолёты прекратили утюжить врага ракетами и над головой раздавались лишь очереди бортовых пушек.       — Путник- Граниту. Путник- Граниту! — сквозь вату в ушах и треск помех в эфире пробивался незнакомый, слегка картавящий голос. — Путник, сука, на связь! Приём.       — Путник на связи. Слышу тебя, Гранит. Приём.       -Это Гранит. Подхожу к твоей позиции, Путник. Сейчас начнём долбать уёбков. Если есть возможность, поддержи мой правый фланг. Как понял? Приём.       — Гранит- Путнику. Понял тебя. Приём.       — Вот и хорошо. Конец связи.       В какофонию боя грозно взрыкивая, вплёлся рёв танковых дизелей. Приподнявшись на локтях, лейтенант увидел четыре приземистых остроносых силуэта боевых машин. Вот одна из них, чуть вырвавшаяся вперёд, довернув башню всадила очередь из пушки в ствол поваленного дерева, служившего укрытие для нескольких боевиков. Под прикрытием брони вперёд малыми, по три — четыре человека, группами продвигались десантники. Оглянувшись на Малышева и Андреева, руку которого опытный прапорщик уже перетянул жгутом и перевязал, Виктор приказал:       — Андреев, пробегись вдоль колонны и собери всех с нашего взвода. Забрать у «двухсотых» и тяжёлых «трёхсотых» патроны и гранаты. Минута времени. Выполнять!       — Есть, — отозвался боец и убежал.       — Правильно, командир, — кивнув своим мыслям проговорил Георгий Степаныч. — Бармалеи сейчас всё внимание на десантуру переключили и от нас никаких действий не ожидают.       Прошло чуть больше двух минут и вокруг лейтенанта собрались все кто мог продолжать бой. Семнадцать человек, не считая его самого и прапорщика Малышева. Меньше половины вверенного ему взвода. Пошло оно все. Не время голову пеплом посыпать…       — Здесь все, — отплёвываясь от поднятой близкими разрывами неуправляемых ракет пылевой взвеси, доложил Андреев.       — Хорошо, — произнёс Виктор, взглянув на Георгия Степановича. Прапорщик лишь коротко кивнул, будто напутствуя молодого офицера. — Парни, десантники со своими БМД сейчас раскатывают в блин позиции боевиков, но, тем не менее, наша помощь им не помешает. Приказываю, разбившись на пары и тройки ударить во фланге противника. Всех на ноль множим. Пленных не брать, если только сам оружие не бросит и клешни свои не подымет. Всем всё ясно?       Солдаты лишь молча закивали, проверяя оружие и снаряжение. Ожила рация, заговорив голосом командира вертолётной пары.       — Путник, Гранит — Стилету-1. Боекомплект — всё, до железки… Духи, мелкими группами, оттягиваются в сторону лесного массива. Не исключаю, что заманивают вас на вторую, резервную, засаду. Как поняли меня? Приём.       — Стилет-1 — Граниту. Понял тебя. Путник, собирай своих, грузи «двухсотых» и «трёхсотых» по машинам. Сейчас оттянем твой головняк в сторону и надо уёбывать на хер отсюда.       — Принял, Гранит. Отбой, — отозвался Савельев и скину с головы наушники обернулся к своим бойцам. — Собираем раненых и убитых, грузим и ходу отсюда. Выполнять! Андреев, Мальцев за мной.       Он бежал вдоль дороги, к началу колонны, а про себя считал лежащие без движения тела. Пять. Семь. Десять. Вот между двух грузовиков посреди дороги лежит один из его парней, смотря остекленевшими глазами в посеревший небосклон, а между ними аккуратная дырочка. Одиннадцатый. Невдалеке лежит ещё один солдат, весь изрешеченный пулями. Вот в противоположном кювете лежат ещё двое. Рядом, по всей видимости, разорвался выстрел от подствольника. Четырнадцать. Добежав до головного БТРа Виктор увидел командира первого отделения старшину Бероева. Весёлый, улыбавшийся при любых обстоятельствах, осетин лежал на спине, а из его шеи торчал стабилизатор от реактивной гранаты, выпущенной по бронетранспортеру. Острый штырь вспорол сонную артерию, оставив за собой жуткий след со равными краями.       Кто-то ощутимо толкнул его в плечо и лишь тогда до Савельева дошло, что он уже секунд двадцать неотрывно смотрит на то место, где лежал старшина. Лужа ярко-алой крови как магнитом приковала к себе его взгляд. Тряхнув головой, чтобы избавиться от наваждения, Виктор поднял взгляд и увидел перед собой незнакомого бойца.       — Давай на броню, приятель, — проговорил он, лейтенант по голосу догадался кто стоит перед ним.       — Гранит? — в ответ лишь короткий кивок. — Куда мне с бойцами?       — Вторая и третья БМД. Раненых уже погрузили, убитых — тоже, по крайней мере тех, что смогли целиком или хоть по частям… Поторопи своих, нужно поскорее выдвигаться.       — Хорошо, — промолвил Виктор и обернувшись к колонне громко крикнул. — Взвод, по машинам! Занимаемся вторую и третью «коробочки» (7).       Семь минут спустя остатки колонны, урча моторами, продолжили движение. А за спиной остались остовы двух, уже начавших рыжеть от ненасытного огня, бронетранспортеров и с полдесятка машин.