Весёлая ночка

      Луна с трудом пробивалась в окно, ибо криво задёрнутые шторы и не собирались пропускать её лучи внутрь. Лёгкий полумрак как нельзя кстати сопутствовал атмосфере горячей яркой похоти.       Ромео плохо помнил этот день. Кажется, они пошли с клонами гулять. Кажется, он каким-то чудом уломал Пика сходить с ним в бар...       Если честно, Ромео всегда считал себя истинным натуралом. Конечно, бывали моменты, когда его привлекали парни, но он наивно списывал подобные случаи на собственный причудливый характер истинного романтика и червовскую симпатию ко всему живому, включая свой же пол. Как же он был не прав... К сожалению, жизнь намекнула ему на это слишком неожиданно: он вдруг стал ловить себя на мыслях, что непозволительно долго разглядывает Пикового Короля, следит за его движениями, изучая взглядом каждый миллиметр рельефа мышц. "Симпатия к прекрасной фигуре", "эстетика" – успокаивал Седьмой сам себя. Как же... Он бы и дальше кормил свой мозг подобными объяснениями, игнорируя столь очевидную симпатию и держа её в секрете, пока в один момент не увидел чудной беззвёздной ночью до ужаса пошлый эротический сон с участием Пика в главной роли. Все убеждения на счёт "эстетики" и "симпатии" рухнули, зазвенели, словно лопнувшее стекло, разом. А потом приснился ещё один сон, куда более подробный, чем предыдущий. И ещё, снова опережающий предшественника. Ромео хватал себя за волосы, едва ли не рвал их на себе, запихивая комки похотливых мыслей подальше в сознание, но каждый раз накопленные за день фантазии всё чаще отражались во влажном сне.       Ромео боялся поделиться своими переживаниями даже с Феликсом, боялся, что кто-то узнает, а чуть позже догадается или подслушает и сам предмет его обожания. Казалось бы, такие разные клоны и характеры, ну чем его мог привлечь этот вечно хмурый, угрюмый здоровяк, не скупившийся решать все проблемы силой, хотя и умом блистать он умел. Однако один только взгляд на эти угловатые черты лица, рваный шрам поперёк носа или крепкие руки вводил бедного Рому в ступор, заставлял краснеть и в панике отворачиваться.       Пик над его головой шумно сопел носом, хрипло вбирая ртом воздух. Ромео тихо причмокивал, лаская заждавшийся член хозяина языком, едва слышно постанывая. Восьмой тихо рычал, нетерпеливо дёргал его за волосы, смотря сверху-вниз, и всё это сводило похотливое сознание Ромео, как и его самого, с ума... Он ведь романтик... Конфетки, цветочки, милые свидания и девочки. А сейчас, сидя на коленях, раздвинув слабыми руками чужие ноги, жадно заглатывает напряжённый орган, ласкает его языком, чувствуя, как тот тыкается головкой в самую глотку. Дышать тяжело, сознание плывёт от алкоголя и смутного понимания происходящего, но Роме всё равно нравится это дерьмо... Разве может не нравится? Так грязно, так пошло чмокает, мычит, насаживаясь ртом на член Пика, который, по идее, не очень-то удобно заглатывать, ведь он оказался немного толще и длиннее, чем предполагал Седьмой, но всё равно счастлив, пуская слюну по подбородку, закатывая карие глаза. Крепкая рука хрипло рычащего пикового не даёт отстраниться, грубо насаживает, направляет, тыкая носом в лобок, но Рома послушно поддаётся, берёт глубоко и резко, внимая широкой ладони в своих растрёпаных волосах, не обращая внимания на лёгкую боль в шее от такой резкости. В уголках глаз копятся слезинки, но он снова и снова быстро-быстро хлопает глазёнками, смахивает их чёрными длинными ресничками, исподлобья разглядывая крупную тушу Пикового Короля.       Ах, бедный Феликс! Гордится своим добрым романтичным Королём, доверяет ему рассказы о своей первой любви и смущённо смотрит искоса так, не менее смущённо уточняет, не сболтнёт ли кому старший братец ужасный секрет. И этот Король сейчас насасывает одной вечно злобной персоне, нисколько не сопротивляясь, закатывая глаза к потолку от головных взрывов от переизбытка эмоций и новых ощущений, совсем не вызывающими дискомфорта, хотя, казалось бы, червовые – создания нежные, едва ли не лепестки цветов... В глазах поплыло, когда глотку заполнило что-то горячее, вязкое, солоноватое...       – Глотай... – Пик рыкнул глухо, приказным тоном. Рома послушно зашевелил языком, тихо сглатывая всё, что он только мог. Грех было ослушаться...

***

      Седьмой немного повозился, приоткрыл глаза. Очередной мокрый сон?... Хах, почему он не удивлён? Рома горько усмехнулся, сонно разглядывая стену перед своим носом, к которой, очевидно, снова жался всю ночь. Как же он хотел воплотить хоть один такой сон в реальность... Стыдно от подобных мыслей и собственных желаний, хоть головой об стену бейся, но, во-первых, головой биться - слишком громко, клоны сбегутся, хрен отвертишься потом, а во-вторых, от своих грязных размышлений всё равно никуда не деться. Что ж делать, раз собственные вкусы и ориентация с ним так жестоки?...       Иногда так хотелось аккуратно подойти к Пику со спины, обнять, смущённо признаться в чувствах, как сохнущая по старшекласснику девчонка, но разве Ромео смог бы? Отказ разбил бы ему сердце, а слушки среди клонов и разочарование в глазах Феликса он бы не выдержал...       Рома замер во время собственных размышлений, разглядывая причудливый узор на обоях... Фиолетового цвета... Осознание длилось минут пять. Резко полыхнув, словно ночной пещерный факел, парень сел на широкой кровати, только сейчас замечая рядом с собой, до этого лежащего позади него, мирно сопящего Пика. Ох, Боги! Ох, Создатель Всемогущий! Ромео захлопал глазами, удивлённо осмотрелся, агрессивно пытаясь вспомнить предыдущий вечер. Боже, это не сон! Точно-точно... Семейный праздник... Они все идут гулять... Потом как-то расходятся после совместного времяпровождения, а по пути домой Рома каким-то чудом затаскивает Пика в бар... Дальше что-то смутно... А потом... Потом... Ромео обильно залился краской, почувствовав жар от стыда и смущения по всему телу. Это был не сон... Он споил Восьмого, сам себя, а потом ввалился в его комнату и отсосал ему... Закрыв лицо руками, червовый Король упал обратно на подушку, разочарованный в собственной жизни. Ужас! Неимоверный кошмар! Что же он натворил?! Седьмой со страхом взглянул на спокойное лицо Пика сквозь пальцы. Но... Погодите... Почему Восьмой не выгнал его из комнаты? Почему они спали вместе? Специально позволил остаться, чтобы утром напомнить и поржать? Какой стыд! Какой позор! Рома жалобно всхлипнул от осознания своей тупости, от осознания тупости ситуации, которая с ним приключилась. Какой же он идиот! Кретин! Сказочный долбан! Утирая слёзы дрожащими руками, он совсем не заметил, как его истеричные всхлипы стали громче. Седьмой зажмурился, не желая видеть этот несправедливий мир. Неожиданно через пару мгновений до его бока коснулись тёплые пальцы. Очевидно, всхлипы разбудили Пика? Рома не хотел знать, боялся заглянуть ему в глаза, тихо завывая и скуля, обиженно хлюпая носом на всех и вся, пряча лицо в своих же ладонях, словно от этого зависела его собственная жизнь – если ничего не видит, значит, ничего и не было.       – Ты чего?... Ревёшь?... – наконец сипло спросил Пиковый Король, вынужденный заставить себя поскорее придти в норму и отогнать сонливость. Его крепкая рука охватила хнычущего Седьмого за талию.       – Прости-и! Мне так стыдно!... – Ромео всё ещё жмурил мокрые глаза, не опуская дрожащих рук. Пик глухо хмыкнул и неожиданно придвинул его ближе, крепко прижимая к себе, пока этот поток оправданий не продолжился. Рома притих. Прошла одна секунда, вторая, третья. Восьмому скоро надоело считать, поэтому, обхватив руками дрожащие тонкие ладони, он развёл их в стороны, чтобы увидеть уже чуть опухшее и красное от слёз лицо удивлённого Ромео.       – За что ты извиняешься? – пиковый дёрнул густой бровью. Обхватив ладонями влажные щёки, принялся аккуратно стирать большими пальцами оставшиеся влажные дорожки с них. – Это я должен извиниться, разве нет? Я был непростительно груб с тобой вчера... – Пик подался вперёд, касаясь тёплыми сухими губами бледного лба Ромки. Тот снова удивлённо вскинул бровки, хлопая своими щенячьими карьими глазёхами. Седьмой явно ничего не понимал, думая, что это либо очередной сон, либо он попал в сказку, и никак иначе. Немного придя в себя и успокоившись, червовый неуверенно обнял Пика в ответ.       – Вообще-то... – он покраснел под внимательным ласковым взглядом драконьих глаз, сжался, неуверенно улыбаясь, всё ещё не верящий в происходящее. – Мне понравилось...