Золотая Роза: история потерянной Принцессы.

– Она погибла.. — темноволосая служанка озвучила страшную, печальную весть. – Леди Диана погибла, но принцессы живы!

Это было.. чудо?

Детский плач. Вытянутые людские тени плетутся по комнате, не так давно покинувшей мир, танцовщицы. К полуночи явились на свет два младенца. Золотистые волосы и топазовые глаза. Две принцессы Великой Империи Обелия. – Где Лилиан?! — старшая горничная растерянно окликнула оставшуюся прислугу в поисках назначенной няни. – М-мадам Валлиан! Я сейчас же скажу страже привести её! — робко ответила одна из девушек, держа на руках окровавленные тряпки. – Нет! Подождите.. — руки женщины тряслись, глядя на младенцев - на одного из них. Топазовые глаза - особая черта Императорской семьи. Они передаются по наследству каждому принцу или принцессе. Без исключений. Голубые топазовые глаза. Главная горничная взяла на руки старшую принцессу. Цвет её зрачков был явным признаком принадлежности к Императорской семье, за исключением одного. –..Рубин?

Анастасия и Атанасия.

Воскресшая и бессмертная - именно такое значение было дано этим именам.

– Мадам? Что случилось? —послышался тихий голос позади. Это была служанка с чёрными, как смоль, волосами и серым взглядом. – Вы держите на руках Первую Императорскую Принцессу - Анастасию. Дыхание Старшей горничной участилось. Она вглядывалась в эти глаза. Глаза, что напоминали звездопад на глубоком небе. Словно рассматривала калейдоскоп. Красный, малиновый, розовый, гранатовый - она не могла сосчитать оттенков. Цвет был подобен алому пламени, что сумело разжечься среди тихого океана. – Чу..Чудовище!.. — очи горничной были наполнены тревогой. – Мария! Мария!! — опустив Принцессу, произнесла. Женские руки дрожали, а глаза метались по хоромам. К мадам Валлиан подошла невысокая, кареглазая девушка, совсем юная. Глаза её округлились, стоило ей взглянуть на дитя, укутанное в пелену. – Ты. Мария, бери этого проклятого ребёнка и мчись в лес! Убей её! — голос становился всё выше и выше. – Как я смею, мадам?! Э-это же Принцесса! Решение должен принимать Император! – Закрой рот! Ни слова Повелителю! Иначе наши головы полетят вслед за её! — главная горничная находилась в смятении, показывая пальцем на малышку. Она знала нрав тирана, что являлся монархом этой Империи. Валлиан не могла ручаться даже за свою жизнь после гибели драгоценной ему танцовщицы, а тут ещё и чадо с глазами нечистого топаза. – Все вы, кто находится в этой комнате, держите рот на замке. Если кто-то прознает – путь на виселицу нам гарантирован, —прислужница, нервничая, начала грызть ноготь на большом пальце правой руки.

«Никто не должен узнать истину!..»

– Мария, дрянь! Ты слышала мой приказ?! Немедленно! — срываясь на крик, продолжила горничная. –…Да, мадам, — девушка взяла в руки кроху, закутанную во, всё ещё чистую, белую ткань. Выйдя чёрным ходом, под покровом ночи, служанка бежала без остановки. Тёмный плащ, крик новорождённого ребёнка, и встречный ветер.

***

Спустя время, девушка дошла до старой хижины. «Я не могу убить её. Не могу. Эти глаза смотрят на меня так, будто бы она знает и видит всё. Я не способна на это..» Прислуга занесла девочку в старую, ветхую халупу по середине леса. «Она всё равно умрёт, пусть и не от моей руки. Замёрзнет насмерть, умрёт с голоду или заболеет, не имея возможности на лечение. Я выполнила поручение.» Горячие солёные слёзы скатывались по алым щекам малышки. Красный нос, который принцесса обморозила на холоде, прерывисто сопел. Малютка смотрела на Марию. Эти бездонные глаза, будто океан, и это пламя в них, что угасает с каждой минутой. По коже служанки прошла дрожь. Ощущение, будто бы перед ней та, что знает все секреты, спрятанные покровом ночи; та, что глядит на неё глазами, полными ожидания и разочарования. Молча, не издавая звуков. Нельзя передать словами, что чувствовала девушка. Она не могла больше терпеть подобную пытку. Мария попросту развернулась и выбежала из шаткого, убитого дома, в то время, как взор девочки всё ещё был прикован к её спине. Пронзающий, острый и грустный. Рядом со столь долгожданной Императорской Принцессой остались лишь звуки скрипящей древесины от ветров и шорохи ветвей деревьев о разбитые окна.