Другой

Чун Юнь забыл, зачем поднялся в комнату. Он стоял перед письменным столом Син Цю и сжимал одну из многочисленных лежащих стопкой карточек с аккуратными, похожими друг на друга как близнецы иероглифами. «Моему дражайшему другу, от Чжэн Юя» «Увлекательного приключения среди звёзд! Твой Чжэн Юй» «С любовью, Чжэн Юй» Карточки были похожи на вкладыши в подарки. Чун Юнь такие делал, Син Цю, Сян Лин – добрая половина Ли Юэ так делала! Многие даже хранили их на память как билеты в театр со свидания или первый подаренный цветок или пропитанное духами письмо. Син Цю вот сохранил целую стопку. Для него это было почему-то важно. Чун Юнь ревниво осмотрел комнату, мысленно прикладывая вкладыши на каждый увиденный предмет. «Дражайший друг» мог быть приложением к книге. «Приключение» и «звёзды» – наверное, новенький дорожный плащ. «С любовью»… Экзорцист сложил карточки на место, гоня от себя мысли про это. Он закипал. Мороженое осталось в сумке этажом ниже, но папа когда-то учил дыхательной гимнастике на экстренный случай. Чун Юнь отмерял вдохи и выдохи, представляя, что каждым припечатывает и дурацкие воображаемые подарки, и настырного незнакомца к земле, в грязь, в мусор. Это могло быть и недоразумение – нужно лишь поговорить и убедиться в этом. – Чун Юнь? Дверь открылась, и на пороге оказался Син Цю. Экзорцист поднял в руке походную сумку мечника и улыбнулся. – Завалилась за кровать, найти не мог. Чун Юнь мысленно выругался. Дурацкая привычка всё подавлять. Им нужно поговорить. Жизненно необходимо. Сердце кольнуло от возможности всё потерять. Син Цю ответил улыбкой. Такой же, как всегда, и Чун Юнь подумал: как долго его обманывают? Нет-нет, ещё рано делать выводы, нужно поговорить! – Пойдём? – Ага. Какой же он трус. Через несколько часов парни снова были в этой комнате. Они сидели на большой кровати, целуясь. Обычно казалось, что так они закрепляли уверенность друг в друге, дарили друг другу спокойствие и просто наслаждались взаимными ласками. Но теперь губы Син Цю, как всегда мягкие и чуткие, казались чужими и почти неприятными. – Ты весь день напряжён, давай я тебя расслаблю, – прошептал мечник. Его рука легла на колено Чун Юня – и ядовито обожгла его. Во время задания и даже последующего свидания ещё можно было притворяться, что всё в порядке, но здесь так нельзя. Для Чун Юня близость была почти священна, их должно быть двое, а незнакомое имя настырно лезло третьим лишним между прикосновений парней. – Кто такой Чжэн Юй? Экзорцист замер, ожидая ответа на вопрос. Ему казалось, что сейчас даже кончики его голубых волос задеревенели от напряжения. Син Цю издал разочарованный стон прямо в его неподвижные губы. – Давай потом поговорим об этом? Язык мечника попытался толкнуться в рот Чун Юня, но не смог. Экзорцист отсел от своего парня и посмотрел на него серьёзно. Ему хотелось устроить шоу, бросить обвинения, кричать и рвать бумажки с уродливо-прилизанными иероглифами чужого имени. Но это была его плохая сторона. Та, которую отпустишь – и невозможно потом вернуть контроль. Её нужно сдерживать, и Чун Юнь всю жизнь в этом тренировался. И всё равно напряжение невозможно было скрыть. – Юнь-Юнь, – осторожно и нежно позвал Син Цю, и это было ошибкой, потому что в милом прозвище экзорцисту послышалось не своё имя, а предательское «Юй-Юй». – Нет! – жёстко отрезал он. – Я доверяю тебе – по крайней мере, пытаюсь, но просто скажи, кто это! – Просто друг. – Пауза перед ответом, еле заметное поджимание губ, отведённый взгляд. Вся энциклопедия о лжецах промелькнула в одной картинке. Син Цю тяжело вздохнул, понимая, что друг понимает. – Слушай, это трудно объяснить. – Попробуй. Чун Юнь начал разговор в надежде на то, что его парень и его лучший друг в одном лице возьмёт его за руку и уверенно и честно развеет все его дурацкие идеи. Он никак не ожидал увидеть в позе и блеянии родного человека столько стыда и неловкости. – Я понял. Экзорцист встал, дрожа от гнева, и направился к двери. Срочно нужно было охладиться. Он, конечно, сейчас ненавидел предателя, но всё равно боялся причинить ему вред. – Юнь-Юнь, постой! – взмолился Син Цю, подрываясь вслед за ним. – Ну? – Чун Юнь развернулся. Он смотрел на мечника. На любовь всей своей жизни. На своего лучшего друга. Смотрел и не мог поверить. Тот боялся. Боялся говорить правду. Чун Юнь хлопнул дверью, словно бы запечатывая проблему в злосчастной комнате, подальше от себя. Экзорцист был раздавлен. Он плавился и тёк по стойке в ресторане «Народный выбор», и даже жар кухни его не беспокоил. – У него появился другой, – простонал он в дерево столешницы. На жаровне у Сян Лин что-то неаппетитно зашкворчало, и повар смачно выругалась. – Что ты несёшь? Вы вообще видели себя со стороны? Вы проводите друг с другом каждую секунду, а когда смотрите друг на друга, у вас разве что сердец в глазах не хватает! – Я видел подарки от другого. – Мало ли маньяков на свете! Это мог быть наглый почитатель или это вообще политический жест от другой торговой гильдии – ты всё-таки связал себя узами с важной шишкой! И что ты вообще видел? – «С любовью, Чжэн Юй», – процитировал экзорцист и поднял наконец голову. – У тебя работа такая, ты должна всех в Ли Юэ знать. Кто такой этот Чжэн Юй? – Впервые слышу! – У Сян Лин шла неравная борьба с куском мяса. Пока побеждала раздражённая повар, но видно было, что давалось это ей потом и кабаньей кровью. – Как будто я в департаменте по делам граждан работаю, а не поваром в ресторане! И вообще, хочешь ответов – поговори с ним сам, чего как маленький! Чун Юнь снова вернулся в полулежачее положение. – Он отказался со мной об этом говорить. Сян Лин ахнула. Шкворчание окончательно перешло в шипение. Раздался глухой звук, по которому Чун Юнь понял, что мясо отправилось в мусор. Даже горе не могло притупить почти параноидальной наблюдательности. – Ли, подмени меня! – властно крикнула Сян Лин. Чун Юнь не успел поднять головы, как подруга плюхнулась на высокий стул рядом и обняла его. – Ну-ну, – теперь её голос был успокаивающим. – Я его поймаю и выбью из него дерьмо, несмотря на то, что он тоже мне друг! Экзорцисту стало себя жалко. Был бы чуть эмоциональней – уже разревелся бы. Сян Лин что-то размышляла вслух, но Чун Юнь не слушал. Его просто успокаивало и грело её почти материнское покровительство и ненавязчивая забота. – Я не могу поверить в это! Всё ведь было так хорошо, люди ставки делали, когда вы поженитесь! Ну ладно, это я их на это толкала… Но вы ведь такая пара, вам все завидуют! Экзорцист вздохнул, отдавая себя дружеским объятиям и беспокойному воркованию. Старая подруга помогала ему проживать горе. Наедине с собой он бы набрал нелепых заданий подальше от города, затолкал бы проблему глубже в подсознание и потом взорвался бы. Но Сян Лин гладила его по плечу и незримо склеивала по кусочкам. Внезапно Чун Юнь напрягся. Он скосил глаза, чтобы внимательнее разглядеть синее пятнышко в конце улицы. – Сян Лин, – позвал он, поднимаясь. – Задержи его, я не хочу его сейчас видеть. Девушка решительно кивнула. – Уж он у меня попляшет! Только у спуска к пристани Чун Юнь обернулся, чтобы увидеть, как маленькая девушка, расставив руки в боки, превратилась в непреодолимую преграду для заглядывающего ей за плечо синеволосого мечника. Экзорцист отвернулся и юркнул в закоулки, чтобы сбросить хвост. По крайней мере, хотя бы с одним другом ему крупно повезло. Их встречу нельзя было избежать, хотя бы потому, что не собирался Чун Юнь из-за такой глупости менять место жительства. Всегда уверенный и невозмутимый, сейчас Син Цю мялся на пороге и нервно теребил в руках какой-то свёрток. Экзорцист скривился. Не нужны ему были подарки и подачки. – Теперь ты готов говорить? – спросил Чун Юнь. – Обещай, что выслушаешь меня до конца, прошу. – Ладно, – ответил он после короткой паузы. – Я не могу дать ответ прямо сейчас. Но… – Син Цю стал распечатывать свёрток, доставая оттуда пять похожих книг. – …ответ есть тут. Я уверен, ты поймёшь. Он протянул их Чун Юню, и выглядел он при этом так уязвимо, как будто вкладывал в руки собственную жизнь. Экзорцист не мог не принять такой дар, но скривился, увидев на обложке ненавистное имя. – Пожалуйста, попробуй судить непредвзято. Это… это очень важно для меня. Чун Юнь кивнул, неуверенный, что ему отвечать. На лице Син Цю расцвела улыбка облегчения. – Спасибо! Тогда увидимся! Увидимся? Экзорцист стоял один на пороге и держал в руках пять книг, которые толщиной и содержанием были совсем не с журнал. Эти пять книг он прочёл за четыре дня. Сначала Чун Юнь был настроен решительно – решительно против! Он насмехался над каждым предложением, каждой репликой, которые писал этот Чжэн Юй. Но он помнил обещание, данное Син Цю, и вскоре сюжет поглотил его. Обычно литература Ли Юэ представляла собой нагромождение описаний и размышлений, философский подтекст и вопросы без ответов, а следовательно, чтиво, невозможное к беглому усвоению. «Легенда о клинке», как называлась серия, представляла собой полную противоположность. Сюжет был прост почти до предсказуемости, но читался легко и интересно. И, что самое ценное для Чун Юня, он находил много знакомого на страницах книги. Ему эгоцентрично чудилось, что книга была про него, но себя он находил не в каком-то герое, а как будто во всех героях и событиях разом. Экзорцист видел себя в чужих размышлениях и действиях, в описании инея, похожего на ресницы, кристаллов, холодно и приветливо смотрящих на героя, в горном ручье, ледяном и пылком. Он читал о событиях, которые видел сам или слышал из первых уст. Но намного больше Чун Юнь узнавал в книгах не себя. – Приятно познакомиться, Чжэн Юй. Син Цю рассмеялся и пустил экзорциста в дом. – Почему ты просто не рассказал? – спросил Чун Юнь. Мечник замялся, явно подбирая ответ, а потом спрятал лицо в ладонях. – Мне так стыдно! Это глупо, но я будто чувствую себя голым на главной площади! – Чун Юнь округлил глаза, услышав это. – В начале я так гордился этой историей. А потом все издательства Ли Юэ отказали мне в публикации. Книга никому не понравилась. Уже прошло время, я понял, какая она несостоятельная и… личная. И тут я узнаю, что она обрела бешеный успех в Инадзуме! Я подписал контракт, чтобы выпустить с их издательством ещё тома. И сейчас оно просит, чтобы я подписал некоторые экземпляры, потому что читатели готовы гоняться за автографами на другой край света, а ты же знаешь, какой у меня почерк! Это стало бы катастрофой. Поэтому… – Син Цю порылся где-то в недрах письменного стола и достал тонкую деревянную доску с мелкими прорезями и испачканную чернилами. – …я вспомнил, как брат в детстве дарил мне трафарет для иероглифов. И стал тренироваться. – Он взял стопку карточек и высыпал их на стол. – Без трафарета мой почерк всё ещё ни на что не годен. Но я буду стараться. Или придумаю что-то. В конце концов, их можно и наштамповать. Хоть это и меняет суть подписи. Чун Юня затопила нежность. Он смотрел на то, как Син Цю сосредоточенно перебирает карточки и решает что-то для себя. – Мне очень понравилось. Мечник вздрогнул и поднял глаза на экзорциста. Он снова выглядел неуверенно, как тогда, несколько дней назад, когда Чун Юнь пытал его вопросом. – Это правда? Чун Юнь фыркнул и взял руки Син Цю в свои, чтобы тот не теребил больше бумажки. – Как мне могло не понравиться? Оно будто было написано специально для таких, как я. Мечник всё ещё сомневался. – Это не серьёзная литература. Издательства Ли Юэ указывали мне на то, чтобы я больше читал великих и формировал вкус. – Он оскорблённо скривился. – Ты дурак, – это было сказано нежно. Большие пальцы Чун Юня гладили ладони Син Цю. – И слава богу, что это не «серьёзная литература». Иначе мне бы не понравилось. Или я пришёл бы к тебе через четыре года, а не четыре дня. Син Цю фыркнул от смеха. Экзорцист обнял его и стал плавно раскачиваться, заглядывая в янтарные глаза. – Я хочу сказать, – продолжил он. – Книге не обязательно быть великой, чтобы нравиться. Как и человек не обязан быть великим, чтобы его любили. Иногда людей трогают не умные мысли, а искренность. – О, дражайший Чун Юнь, ты так мудр. – Да иди ты. Они со смехом затеяли шуточную борьбу. В которой победил, конечно же, Чун Юнь. Хоть Син Цю и держался другого мнения. – А ты, – спросил экзорцист между поцелуями, – подпишешь и мне экземпляр? Только настоящим именем. И настоящим почерком. Син Цю рассмеялся, и по губам Чун Юня прошла приятная вибрация. – Для тебя я подпишу хоть весь тираж. – Ох, пощади, мне будет некогда его прочитать! – Дурак! Чун Юнь забыл, почему он злился.