Free Bird

Когда они всей командой гуськом потянулись на выход из съёмочного павильона, на небе уже давно появились первые звёзды — головками спичек искрили в густом фиолетовом мареве. Тягучий цветочных аромат центрального парка мешался с острой бензиновой вонью магистралей, вечернее пение птиц вплеталось в резкие шумы автомобилей и улиц — Атланта по ту сторону высокого забора кипела котлом, не позволяя себе затихать ни на секунду даже ночью. Оуэн, пропустив пару человек перед собой, поравнялся с медленно бредущим Томом, занятым, кажется, поровну и своими, и чьими-то чужими мыслями. День был длинным, жарким, липучим, словно жвачка, и казался таким же безвозвратно утерявшим вкус после первых пятнадцати минут своего существования. — Я тут взял машину — знаешь, покружить немного под вечер, — небрежно протянул Оуэн, — Могу завести тебя в отель, если хочешь. Если интересно. — Интересно, — Том с усмешкой поглядел на своего внезапного водителя; в тяжёлых ботинках, широких джинсах в пол и простецкой желтой рубашке Оуэн здорово смахивал на мужика из транспортного, Джеффа Мэндерса, на днях до красного лица распекавшего кого-то из менеджеров за неправильно заполненную накладную на реквизит. — Отлично. Нам вроде как в ту сторону, — широко взмахнул он куда-то налево. «Та сторона» оказалась парковкой для технических автомобилей — и, наскоро распрощавшись с остальной командой («До понедельника, парни, хорошей вам выпивки!»), они отправились навстречу обещанной автоарендодателями из «Маннерс и Криггс» карете. — Что из этого богатства — наше? — сощурил глаза Том, пытаясь выцепить взглядом нужный вэн. Их, пузатых и чуть потрескивающих от вечерней прохлады после жаркого дня, в рядок стояло штук десять, не меньше — и каждый, судя по ржавым бокам и сетчатым фарам, катал в себе то ли электорат Джонсона, то ли ярых противников Никсона. — Синюю ищи, — ухмыльнулся Оуэн, безмятежно запустив пятерню в густые светлые волосы, — Нам нужен синий «Кадиллак Эдьдорадо». А вон он, кажется — за развалюхой в цветочки стоит. **** Автомобиль мерно шуршал по дороге, мягко влетая широким носом в теплые сумерки южного вечера. Свежо шумело в ушах, ветер хлестко трепал за волосы — Тому, на мгновение закрывшему глаза, тут же показалось, что он летит прямиком к чертовой матери, и не было уверенности, что полет этот хоть на мгновение хотелось бы прекратить. — Я уже сто лет не ездил с открытым верхом, — весело заметил он, поудобнее откинувши голову на спинку сидения. — Я так, наверное, и все двести, — отозвался Оуэн, покручивая ручку допотопного радио в попытке вырулить на что-то иное, чем ритмичное бормотание местных рэперов. Рэперы, однако, чувствовали себя более чем уверенно, прыгая со станции на станцию — в какой-то момент было принято решение сдаться, — Веришь, да я даже в детстве в кадиллаках чаще катался, чем сейчас. — Золотое детство, Оуэн? Имеешь в виду — с родителями? Тот в ответ легонько хмыкнул, не отрывая взгляда от дороги. — Не-не, мои старики такие машины себе позволить не могли. Там история другая. Мы с братьями в одно лето решили подработать — мне как раз исполнилось шестнадцать. Мы устроились на автозаправку на окраине Далласа, там был и ремонт, и мойка — сто в одном. По вечерам нам оставляли ключи от гаражей, целый парк автомобилей — и все наши. Парень, у которого мы работали…как же его звали, мистер Финч… Фетч…не помню, между собой мы его называли Йоземити, потому что роста он был крошечного, как Йоземит Сэм из «Луни Тюнз»…помнишь такого?.. — Ооох, это же кррролик, мой лучший дррруг! — нараспев отозвался Том, глядя в окончательно рассыпавшееся звёздами чистое небо. Мимо пролетали серые тени широких полей, темные впадины седых болот — похоже, они выехали за пределы города и с ветерком катили по сельской местности. Оуэн громко расхохотался. — Да вы отлично говорите по-техасски, мистер сэр. Верно, тот самый. Так вот Йоземити нас как-то собрал и сказал так: «Если клиенты хоть в одной тачке найдут гандон, бутылку или косяк — да хотя бы пожалуются на запах косячины — я вас, мелкие засранцы, под зад ногой отправлю прямо мамке под юбку». Ты же понимаешь, что это был вызов, — Оуэн покосился на Тома, и оба не смогли сдержать дурковатый, беспричинный смех, — Эндрю был с головой, он предложил — давайте тогда брать кадиллаки без верха, в них запаха травы уж точно не останется, хоть удымись. Но мы все равно были те ещё кретины, конечно — вместо того чтобы ездить в другую часть города, где никто бы нас не узнал, ехали к себе же через три улицы, начинали гудеть школьным девчонкам, мол, смотрите на каких мы тачках. Местные мамы нас не любили адски — в машины к Уилсонам садились только самые смелые, самые безголовые дочери. Ну, тогда нам других и не надо было… — И как вас по итогу поймали? Поймали же? — Куда б мы делись. Даже и не помню, — задумчиво протянул Оуэн, — Как-то поймали точно. Может кто-то из нас и впрямь бутылку или косяк забыл. Может какая-то девчонка оставила трусы на заднем сиденье. Йоземити выпер всех троих, орал так, будто ему перцу в задницу насыпали — а отец буквально через день повторил тот же самый трюк. Но покататься мы успели. Да и покатать тоже. Вот интересно, да — сейчас ведь уже так не поездишь, хотя, казалось бы, своих машин хоть на каждый день накупи. Том негромко рассмеялся. — Знаешь, как говорят — чтобы вернуть молодость, стоит только повторить все ее безумства, — мягко заметил он. — Это кто такое говорит? — покосился на него Оуэн. — Оскар Уайльд. «Портрет Дориана Грея». — Помню такого, — кивнул он со знанием дела, до упора выворачивая руль; кажется, было принято решение возвращаться назад в город, — Это же он говорил про то, что…сейчас вспомню как там…про то, что трагедия старости в том, что душа человека не стареет? — Абсолютно верно, — улыбнулся себе под нос Том, заметив, как Оуэн после этих слов слегка приосанился, — Уайльд вообще тот ещё болтун, имел мнение буквально обо всем на свете. Мне вот особенно нравится как он говорил про грехи: есть грехи, которые вспоминать сладостнее, чем совершать — это своеобразные поб…блять! Автомобиль, до того шедший по дороге как нож сквозь масло, внезапно подскочил, словно на пружине, и мощно, со смаком выпал на асфальт тяжёлым кузовом. — Твою-то мать, — выдохнул Оуэн, тотчас снизив скорость, и с едва заметной веселостью глядя на своего взъерошенного пассажира — Ты как? Доцитировать сможешь? Том? Мы тебя теряем? — Отлично все, — Том, чуть съехавший с сиденья, быстро вернул свою прежнюю вертикальную позицию, — Для протокола: «блять» у Уайльда если и было, то не в этих строчках. Личный экспромт. Оба пырснули — вновь ни с чего такого, хоть немного смеха достойного. — Через минут пятнадцать уже будем в городе, подброшу тебя к отелю, — сообщил Оуэн чуть погодя, выруливая с малой дороги на широкую, кое-как освещённую низкими фонарями автостраду. Том подумал о том, что, согласно первоначальному плану, он должен был быть в отеле минимум полчаса назад. — А ты уже собираешься закругляться или поедешь куда-то потом? — спросил он. Оуэн неопределенно махнул рукой. — Даже не знаю. Хотел ещё за бургерами заехать — здесь неподалеку видел забегаловку. — Не волнуешься, что узнают? — Волнуюсь, что не узнают. Я со всем отчаяньем рассчитываю на скидки на картошку, — хмыкнул он. Том недолго помолчал, о чем-то задумавшись. — Можем мы вместе заехать перекусить, если я тебе не помешаю, конечно? — спросил он наконец, — Хочется немного…не знаю, просто нет желания пока возвращаться в отель. Лицо Оуэна после этих слов осветилось какой-то детской радостью. — Нам ведь все ещё надо выяснить, что там Уайльд говорил про грехи, — вместо ответа произнес он с воодушевлением, — Можешь начинать — постараюсь не угодить в канаву хотя бы до того момента, пока не закончишь.