Воспоминания

— Девушка, какой кофе будете? — спрашивала девушка за стойкой, пытаясь узнать заказ. Я пялилась в названия напитков на стенде и в голове была пустота. — Ванильный латте, пожалуйста, — выцепила я первое знакомое название. День выдался пасмурным, как и настроение. Передвижения по городу ничего не дали. Арендных мест, такого масштаба как хотелось мне не было, поэтому оставалось пока довольствоваться тем, что есть. Смотря на проезжающие машины, я задумалась как всегда о своём и поняла, что надо с друзьями обсудить последние новости. А они есть! Я наконец-то делаю свою выставку. Картин уже набралось немало, да и замысел интересный, так как меня, как и возможно любого человека связавшегося с творчеством многие идеи посетили во сне. Мой поток мыслей прервал выкрик имени, и я подскочила. Что ж, действительно немного нужно расслабиться. Отхлебнув напиток я почувствовала как он побежал по всему моему телу горячей волной, глаза закрылись от удовольствия и захотелось как кошке потянуться в разные стороны. За окном пошёл дождь, и в голове стали возникать картинки, которые можно было бы нанести на холст, поэтому машинально начала рисовать в блокноте. Ни к какому чёткому образу в итоге это не пришло, но рефлексия помогла, и новый план по выставке стал возникать в голове, но пока не стала над этим сильно раздумывать. Вновь посмотрела в окно. Магический Лондон это, конечно, волшебство, но и обычный Лондон способен очаровать. Поэтому несмотря на погоду я решила пройтись пешком, тем более до дома было недалеко. Всего через пару кварталов можно будет увидеть аллею небольших домиков, которые похожи один на другой так, что в тёмное время суток не сложно спутать какой из них твой. Воздух был прохладным и несмотря на то, что не было ветра хотелось укутаться посильнее, а я как назло с утра выбежала без шарфа. Навстречу люди спешили по делам и я не могла не улыбнутся тому, что в этом месте я никто, что я не «умнейшей ведьмой своего времени» и не «героиня войны», что даёт мне спокойно жить и дышать. Почему-то кроме гордости я всегда ощущаю от этих званий груз проблем, ответственности, а так же привкус утраты и боли. Для Гарри, Рона, Джинни, да и, наверное, всех, кто как-либо знал меня, было странно услышать, что я не иду после учёбы в Министерство Магии, не собираюсь защищать обиженных и оскорбленных. Но во мне просто что-то изменилось, сломалось или я сломалась и решила, что меня больше не интересует это всё. Хочется уйти в подполье, зарыться в обыденных вещах, которые я очень давно не делала и просто жить. Поэтому я занялась картинами, образы которых меня преследовали и им нужен был выплеск. Ловила я их очень часто, ну а волшебство помогало на одной картине изобразить целую жизнь. Так, раз я хотела встретиться с друзьями почему бы не наведаться в Нору. На сегодня же меня приглашали как раз на ужин и все будут на месте, время хоть проведём. В последнее время не так часто получалось встретиться, но после всех событий, которые закончилась 3 года назад нас всех соединяли ещё более прочные связующие нити. Чтобы их как-то перерезать, разрушить должно произойти что-то поистине ужасающее. Гарри и Рон после войны, не отучиваясь последний год по новой, в отличии от меня, сразу же были отправлены в Министерство Магии в качестве мракоборцев и помогали в расследовании, связанных с Пожирателями Смерти и просто с последователями Волан-де-Морта. До сих пор в магическом мире есть гнильца, которую очень трудно вывести, но ребята стараются. Гарри позже назначили главой управления мракоборцев, а Рона можно назвать заместителем Гарри. В общем то какие бы они должности не имели на заданиях они чаще всего были вместе. Невилл же как раз разбирается с той самой работой, на которую когда то так хотела я. Защищает всех и вся от жизненной несправедливости, является основателем Г.А.В.Н.Э* и отвечает за отдел регулирования магических популяций и контроля над ними. После того, как Лонгботтом убил Нагайну, его значимость для магического мира тут же взлетела. Невилл не тушевался и взял что хотел. Со многими после победы я перестала общаться. Не было необходимости, возможности… Ох, кого я обманываю. Просто элементарного желания. Так бывает, так случается и я не чувствую себя от этого плохо, просто дороги со многими разошлись, а с другими неожиданными людьми наоборот сошлись. Всё дело было ещё в том, что я и не смогла бы пойти на должность сразу, так как выяснилось, что у меня остался только отец, который вернулся в Лондон и я не смогла так быстро с ним попрощаться, как того хотели в Министерстве. Мы остались друг у друга одни и я знаю, что нужна была ему. Если вспомнить я с ними попрощалась до войны и не знала смогу ли вернуть им память. Да и вообще увижу ли я их живыми. Но, к сожалению, я совсем забыла о том, что жизнь идёт и бывают обычные болезни и именно из-за неё умерла моя мама. Рак 3 степени — быстро, неотвратимо, больно. Отец был всё время с ней в больнице, в постоянном стрессе, агонии и нежелании мириться с обстоятельствами. Но опять-таки болезнь всё сделала за него. Мама умерла в ночь, пока папа находился дома, так как его в очередной раз отправили отдыхать. Узнала обо всём я лишь через несколько месяцев после того, как вернула отцу память. Когда я делала это руки тряслись от осознания, что я делаю это только одному человеку и очень боялась навредить. Мозг очень хрупкая вещь, особенно если начинаешь работать с ним. В течение неделе по чуть-чуть я и несколько целителей приводили память отца в порядок, добавляли буквально по новой меня, и когда он на следующий день увидел меня и назвал дочкой я расплылась наверное в самой счастливой улыбке за последнее время. Рассказывая потом о маме он не мог сдержать слёз, рана была открытой и затянуться уже не имела успеха, к сожалению. Они были опорой, поддержкой друг друга и любовь была с ними до конца. По моим же ощущениям мы только-только победили Волан-де-Морта, и я разбитая смертями друзей не смогла полностью прочувствовать всё горе отца и мне оставалось лишь быть рядом с ним. Пару раз мы сходили на могилу мамы — папа перевёз её сюда -и только там я как-то могла проронить слезу, в остальное же время я была так опустошена, что бросила оставшиеся силы в своё жилье, в папу, в живопись, которую начала осваивать после войны и в книги. Много читала про зелья, про колдомедицину, да про всё, что могла. И прошло. Тупая боль и пустота постепенно въелись, впитались под кожу, растворились. Даже маму я стала вспоминать с улыбкой. Правда только шрам на руке, оставленный Беллатрисой, не давал забыть, потерять те воспоминания, хотя это невозможно. И, конечно же, всегда была наготове маленькая сумочка со всем необходимым где-то внутри обычной. Просто привычка, не более. Вот и дом. Внутри не так много места как кажется снаружи, зато достаточно светло, уютно и зелено. Ох, не зря я мучалась с растениями и расставляла их по всему помещению, зато сейчас очень хорошо. Живоглот выполз встречать меня пока я топталась в небольшом коридоре. Повесив ключи на крючок возле двери и убрав куртку с обувью в небольшой выдвижной шкаф я готова была схватить Живоглота, чтобы потискать и пойти готовиться к вечеру.