Воспоминания

От лица Драко Снова и снова я вижу во сне этот проклятый коридор. Он то светлеет, то темнеет. То дальше, то ближе дверь, откуда доносится крик. Правда сейчас я всё чаще начал доходить до неё и видеть девушку. Там была Гермиона, подвешенная как кукла к потолку. Почти серый цвет лица, впалые глаза, которые были закрыты. Худая, вся в синиках и кровоподтеках. Живой труп. Она даже не могла крикнуть. После таких ночей я просыпался в поту и страхе, что это все выглядело так реально. Именно такие сны я видел, когда Гермионы не было со мной ночью. А ведь совместные ночи теперь были частым явлением. В последнее время она частенько оставалась у меня и согревала не только постель, но и одинокую душу. Ей очень понравилось в моем доме, да и цветы, которые мама вырастила в саду, вызывали у неё почти детский восторг. Моя игра на рояле её тоже подкупила. Тем более я играл только для неё и иногда для мамы. Сам я очень редко садился за инструмент.  Я же в свою очередь чувствовал себя  лучше в её небольшой уютной квартирке, чем в своём большом пространстве, которое окружало меня большую часть моей жизни. Взять тот же Мэнор. Он был слишком большой для нашей небольшой семьи.  В итоге, как ни старался уменьшить габариты своего нового места проживания, всё казалось неправильным. У Гермионы же было всё удобно и сидеть на небольшой кухне было в разы лучше. Ведь мои руки беспрепятственно могли дотянуться до желаемого.  — Драко, ты хочешь ужинать или нет? Ты меня отвлекаешь, — в очередной раз возмутилась она, когда моя рука легла на её талию. Правда легкая улыбка рушила её грозный образ. — Да, я голоден, — с этими словами я несдержанно притянул к себе девушку и из её рук выпала шумовка. Никогда не понимал зачем же она готовит сама, хотя она объясняла, что просто так привыкла. — Ну раз так, то будешь есть холодное. А пока могу предложить только себя. — Это-то мне и надо.  К ужину мы вернулись позже, обсуждая, чем будем заниматься в ближайшие дни. Перспектива провести так все дни до конца жизни показалась мне нестерпимо прекрасной. Казалось жизнь внезапно построила хрупкий купол счастья надо мной и совсем не хотелось его разрушить.  Очередной день начался, как нельзя лучше. Пройдя в сад, я при помощи секаторов нарвал самые красивые красные розы, на которые Гермиона всегда любовалась. Она была их достойна. Тем более сегодня я позвал её на свидание. Хотелось развеяться от работы, да и Гермиона в последнее время заработалась. Она вернулась в Министерство Магии и была завалена задачами с ног до головы. Я даже хотел идти ругаться с начальством, так как она новичок, хоть и самая умная ведьма. Но гриффиндорка меня отговорила. — Я так скучала по такому, что даже удивительно. Не думала, что мне поручат такое сразу, — её глаза блестели от восторга. Моя девочка была на своём месте. Запал был настолько силен, что надо было её силой вытаскивать поесть или пойти домой. Улыбнувшись своим воспоминаниям, я развернулся и отправился перевязать букет лентой.  Мама поймала в гостиной, когда я уже собирался к Гермионе. Увидев цветы она изучала их с минуту, а потом перевела взгляд на сад. Она была в гневе, в немом, молчаливом гневе, который был похуже криков. Правда я уже не в том возрасте, чтобы бояться мамы.  — Я так старалась, выращивала их! А ты их просто срезал? — она приблизилась ко мне, делая ещё более недовольное лицо и чеканя каждое слово.  — Ты можешь воспользоваться магии, и всё будет на местах, — конечно идея дурацкая, но сгладить углы хотя бы так хотелось.  — Я тут работаю исключительно руками. Цветы требуют ручного ухода, если ты не знал. Мы смотрели друг на друга и в глазах матери я мог увидеть вопрос для каких таких целей мне цветы. Повисшее молчание было пропитано недовольством. — Я их сорвал для Гермионы,— мой выдох казалось разнесся по всему дому. Лицо Нарциссы вытянулось. — Я знала, что у вас что-то происходит. Я понимаю, что твой выбор лучший исходя из всего положения. Но ты мог выбрать... — Мам, выбрал не я, а всего лишь моё сердце, —поспешил перебить её я. — Оказывается оно есть и очень даже живое. Эта фраза странным образом растрогала маму. Слезы, стоящие в глазах, казалось, уже одобрили мою девушку. Уже были готовы принять её в семью. — Ладно, иди, сынок. Я ещё выращу. Только предупреди меня в следующий раз. Подберем что-нибудь поинтереснее.  Гермиона была как всегда прекрасна. Скромное платье выгодно подчеркивало всё, чем я мог любоваться часами. Она слегка подкрасилась и уложила волосы, чем заставила пробегаться по её лицу вновь и вновь. Кто бы мог подумать, что Гермиона Грейнджер будет с Драко Малфоем? Вот и я до сих пор фыркаю. Увидев у меня в руках букет, её глаза расширились от осознания. — Неужели? Ты с ума сошёл? Твоя мама тебя не убила? Это же те самые цветы! Ты ненормальный! — излишне эмоционально отреагировав на мой презент, она так же эмоционально впилась в меня губами. В эту ночь я особенно долго изучал тело своей любимой девушки. Шептал ей столько ласковых слов, сколько никогда не произносил никому. Ласкал так, как она того заслуживает лишь одним своим присутствием рядом со мной. И получал в ответ то, о чём приходилось мечтать с того момента, как понял, что пропал. Вот это было настоящее волшебство. После череды прекрасных дней с Гермионой последовало волнительное событие, а именно первая полноценная встречи моей мамы и девушки. Мы все вместе расположились в гостиной, где домовой эльф матери - Алеон, уже всё накрыл. Гермиона с того момента как вошла в гостиную была слегка напряжена, но вела себя как обычно. Другая бы девушка начала выслуживаться и стараться понравиться, но у нас у всех была другая история. Тут больше значали взгляды брошенные друг на друга, жесты, рассказывающие больше, чем слова.  — Да, мои родители были дантисты. Но сейчас у меня только папа. Мама умерла от болезни, а я была на войне и никак ей не могла помочь, — мама перестала жевать и взглянула на Гермиону.  — Думаете, ей можно было помочь? — Она заболела не самой страшной болезнью для магического мира. Тяжелой, но вылечить можно. Для магглов же это прямой путь в могилу. Никакого лечения.  — Это очень печально, Гермиона. Хочешь выпьем за неё?  Женщины болтали обо всем и в том числе о прекрасном саде Нарциссы. Я же был как сторонний наблюдатель. Почти не слушал, больше наблюдал за ними. Потом переместился за рояль и потихоньку играл, создавая приятную атмосферу. В конце вечера в глазах Нарциссы стояли слёзы. Кажется, она готова была принять в семью героиню войны.  — Она чудесная. Удивительное дело, сынок. Но если ты на ней не женишься, то я буду очень зла, — я весело рассмеялся и обнял маму. Небольшой, но всё равно давящий камень упал с души.  Но как и всегда так бывает что, когда всё только налаживается, конечно же, наступает этот день. День смерти отца. Что происходит со мной в этот момент не поддаётся никакому нормальному объяснению. Из года в год одно и тоже. Я становлюсь снова Пожирателем. Мои мысли начинают съедать меня. А сны в ночь перед его смертью всегда превращаются в кошмары. Я, надеялся, что возможно в этот раз моим спасением станет Гермиона. Моя гриффиндорка. Самое светлое, что могло со мной произойти. Но, Мерлин меня дери, я чувствовал, что хочу её оттолкнуть и сбежать в свой уголок. Там, где смогу пройти через свой личный ад сам и снова стать тем, кем я сделал себя. На сегодня я взял выходной, Гермионе сказал о том, что увидеться сегодня не выйдет и отправился с мамой в Малфой мэнор. В его некогда шикарном саду покоился Малфой старший. Черноё надгробие сразу заставило взглянуть на свою метку.  — Драко, я не смогу тут находиться. Я не могу. С каждым годом все хуже, как будто все вокруг отравлено. Любовь моя может и не прошла, но она моя, больная, и я хочу уже исцелиться, а вот этот приход сюда заставляет меня возвращаться назад. Я отправлюсь в Шамони, а ты возвращайся домой. У нас новая, хорошая жизнь и далеко не благодаря твоему отцу.  Мама ушла, а я не мог пошевелиться. Стоял и смотрел, а в голове прокручивались его слова о чести, об удаче и великом предназначении Малфоев. Либо он так верил в меня и мои качества, либо сам не понимал насколько жалок. Ни он, ни я нашу фамилию не прославили. Лишь опустили на дно и испачкали в грязи.  Даже не помню как оказался дома. В руке бутылка, а я проваливаюсь глубоко в себя, вспоминая побои, смерти и всё то, что ассоциировалось с именем Люциуса. Когда-то он был со стержнем внутри, властный, авторитетный, пока не превратился в мерзкого, больного подхалима, который пытался всячески спасти свою шкуру. Проваливаясь в беспокойный, нетрезвый сон перед глазами встал образ Гермионы в слезах, после очередного Круцио моей покойной тётки. От лица Гермионы.  В последние дни спать совсем не хотелось. Слишком яркие и неприятные сны начинали заполнять собой всю ночь. Даже боль ощущалась как реальная. Драко тоже был далеко не в восторге от того, что спать стало труднее. Ему не нравилось, что он видел  в темнице меня. Гарри я пока ничего не говорила. Решила, что это точно вызовет повод для беспокойства, а мне кажется, что вылезли какие-то старые проблемы , которые после войны были незаметны. Иначе почему не только у меня такое происходит, но у Драко тоже. Надо поизучать, однозначно, а потом уже идти к другу и жаловаться. В Мунго врачи переглянулись, но ничего нового не сказали.  — Возможно, это просто период такой. А вы с Малфоем очень близки, говорят. Мы обязательно подумаем над вашим случаем. Давайте встретимся через неделю, если сны не прекратятся и начнём изучать ваш случай. И приводите Драко Малфоя.  Слова колдомедика показались убедительными и можно было не переживать. Всё под контролем. Так мне казалось... Пока Драков в один чудесный день не сказал, что нам надо немного побыть раздельно, не брал трубку и на пару дней буквально выпал отовсюду. Проблема с кошмарами решилась на время, ведь наяву оказались свои проблемы.