Нежная плоть

— Ты умеешь ставить засосы? — Че? — Чуя подавился воздухом. Он не знал, что его смутило: сам вопрос в сторону абсолютного девственника, или же кто озвучил его. Дазай продолжал молча сидеть на кресле, смотря куда-то в сторону, словно только что непринуждённо спросил о погоде. — Я спросил умеешь ли ты… — Я и с первого раза услышал, чучело, — напарник его быстро прервал, тут же краснея. Злость или же смущение? Осаму же с абсолютно спокойным лицом посмотрел на напарника, улыбаясь уголками губ. — Значит, не умеешь, — его мелодичный и тихий голос с силой ударил по ушам Накахару. Он выдавил из себя полуулыбку, то ли полуоскал, вжимаясь руками в кресло. — Я такого не сказал. — По тебе видно. Наш юный Чуечка не способен на удовлетворение прекрасных дам, это с первого взгляда понятно. Просто хотел уточнить. — Чего там не уметь. Это же элементарно, — он вскипел — Покажи. Чуя опешил, чувствуя горечь во рту. — …На себе? Он услышал только мелодичный смех напарника, и при резком замолкании Дазай ответил: — На мне. Мафиози не мог понять: это опять какая-то дурацкая шутка Дазая, или же он говорил абсолютно серьезно. — Я могу и врезать за такие шуточки. — Ну что же ты — Осаму встал со своего места и прямиком направился к напарнику на большой диван, усаживаясь на коленки и смотря прямо в глаза. — Отставить шутки. Ты же хочешь доказать мне обратное, а как я пойму, если ты будешь ставить на себе. Или ты боишься облажаться, как всегда. А, Чуечка? Сначала Чуя отодвинулся от напарника на пару сантиметров, но потом застыл. На самом деле Дазай мог ловко манипулировать напарником, чтобы получить желаемое, но а тот не был силен во всех этих играх, поэтому постоянно велся на даже самые легкие провокации. — Давай же, — Дазай потянулся к своей шее. Зацепив своими тонкими, бледными руками узелок, он начал разматывать бинты на своей шее. Он делал это медленно и аккуратно, словно боялся что-то повредить, но повреждать там было нечего, лишь старые, уже никому не интересные, шрамы. Их было немного, но они были достаточно большие. Травма это или же самоповреждение — Чуя не знал, но он знал лишь одно — ему страшно находиться с этим человеком в одной комнате. Хоть со стороны это не скажешь, но он уважал способности Дазая и понимал всю его силу. Он так не мог, поэтому сейчас оказался в такой ситуации. — Можно? — Дазай взял лицо Чуи в свои ладони. Они были сухие и шершавые, отчего Накахару немного передернуло, но он сам не обратил на это внимание, голос Дазая заставил сидеть на месте и не шевелиться. Дазай же понял, что ему надо взять всё в свои руки с этим человеком, поэтому он медленно приблизил лицо к своей шее. Чуя почувствовал холод, исходящий от тела напарника, не решаясь приблизиться, он лишь опалял его своим дыханием. Ну же, обратного пути нет. Это и внушил себе Накахара, скорее, за него это уже сделал Дазай. Следующее, что Чуя почувствовал — мягкую шею на своих губах и застыл. Что дальше? Как поступить? Оттолкнуть или ударить? Он разомкнул губы и взял в рот бледную кожу начиная её посасывать. В комнате стало тихо. Уж слишком тихо, словно ничего не существовало вовсе. Дазай положил руку на голову Чуе и начал поглаживать. — Хорошо. Спустя некоторое время Дазай тяжело вздохнул и немного сжался. Чуя вошёл в процесс. Он начал облизывать шею, оставляя на ней дорожки из слюны и переходя к новому, нетронутому, месту, чтобы окрасить его в красный. Он прикусил кожу и услышал отчетливый хриплый стон. Дазай сжал же его волосы и сел, пододвигая Чую к себе между ног. Укус. Дазай обхватил его ногами, не желая сдерживать хоть один стон. Ему было абсолютно плевать. Он лишь опустил руки на спину Чуи и начал поглаживать уже её, сжимая при каждом укусе. Это не было больно, не было противно или же постыдно. Это было приятно, а это самая главная вещь для Дазая — комфорт. И сейчас его комфорт находился в этой комнате и проводил языком уже по повреждённой шее. Чуя тяжело дышал, стараясь не думать о ситуации в целом. Ему было… приятно слушать стоны Дазая, словно он ему открывался и рассказывал о себе чуточку больше, чем следовало. Вся шея уже была влажная и искусанная, но это никого не останавливало. Чуя остановился на засосе целуя его с огромной нежностью, словно ничего дороже не было у него. Он расцеловал каждый засос, начиная с подбородка, заканчивая ключицей, сам опуская мешавшие бинты. Ничего страшного. Ему можно. В очередной раз он берет кожу в рот и посасывает, немного причмокивая, снова кусая, на этот раз достаточно сильно. Дазай закусил губу, не желая, чтобы это прекращалось. Он хотел видеть этого человека вечность, слышать, подкалывать, трогать. Всё это было реально? Прямо на ладони? Рука прошлась ниже, залезая под рубашку и поглаживая разгоряченное тело. Удар. Он произошёл настолько быстро, как и осознание Чуи происходящего. Мерзко. Он хотел провалиться сквозь землю и умереть, чтобы никто ничего не узнал об этом. Дазай же опустил голову и молча улыбнулся, вытирая кровь к разбитой губы. Больно. Накахара смотрел на него, и в голове было столько слов и оскорблений, но он лишь закусил губу от чертовой обиды. И встал с дивана, чтобы направиться к двери. Но его остановила чужая рука. Хотелось сломать её уже в сотый раз, но почему-то он не смог. В этот момент Чуя действительно остановился, скорее от интереса, что же ему скажут. Но тишина пронзила его. Скажи что-нибудь, пожалуйста. Я останусь. — Что ты ведёшь себя как целка. Лучше бы ты молчал. Это было последней каплей. Сегодняшний вечер не должен был происходить. Чуя хлопнул дверью, оставив Дазая одного. Жаль ему? Скорее за то, что не остановил его.