10 сантиметров [перезалив]

В отличие от предыдущего раза Кэйа оправился быстрее после течки и даже стал выглядеть бодрее. Видимо, помогло то, что в этот раз Дилюк принимал непосредственное участие. Они больше не говорили о метке, но Кэйа иногда задумчиво смотрел на заживающие следы укусов на шее альфы и, забываясь, легко касался своей шеи в тех же местах. Хотя нельзя было сказать точно, были ли это размышления о будущем или остатки стыда. Дилюк тоже пока молчал. Не сказать, что его ни разу не посещала мысль о связи, но то скорее были мечты и романтические фантазии. Ему сложно было представить такое наяву, однако теперь, когда такая перспектива стала вполне реальной, одна только мысль о метке начинала волновать инстинкты. Голова кружилась, ноги слабели, а к лицу подступал жар. Дилюка немного беспокоило то, что в последнее время подобные ощущения накатывали всё чаще, но ведь иногда от сильных чувств бывают недомогания, так ведь? Он ни о чём не подозревал, пока Кэйа не подошёл к нему и не взял его лицо в ладони, внимательно разглядывая. — Ты бледный, — серьёзно сказал Кэйа, и тревожная морщинка тут же залегла между бровями. — Просто замёрз пока ехал, — отмахнулся Дилюк. Он только-только вернулся из Ордо и зашёл в комнату переодеться к обеду. Кэйю не убедил такой ответ, и он быстро приложил губы ко лбу, измеряя температуру. Когда он отстранился, морщинка на лбу стала только глубже. — У тебя небольшой жар, — сказал Альберих с плохо скрываемой тревогой. — Давай ты пока приляжешь, а я попрошу принести обед сюда. Рыцарь хотел возразить, но, увидев взволнованный взгляд супруга, согласился. Возможно, ему и правда не помешал бы отдых. Кэйа проследил, чтобы Дилюк действительно лёг в постель, и лишь потом отправился распорядиться об обеде, напоследок наказав Людовику не мешать Рагнвиндру отдыхать. Дилюк слабо улыбнулся шутливому замечанию. Он вдруг понял, что очень устал и что на деле замёрз, несмотря на замечание Кэйи о температуре. Рыцарь теплее укутался в одеяло и решил прикрыть глаза всего на пару минут, но сам не заметил, как провалился в сон. Дилюк не захотел есть из-за отсутствия аппетита и усталости, а к вечеру у него открылся настоящий жар.

***

Узнав обо всём, Крепус первым же делом послал за лекарем в город и написал письмо Магистру, чтобы Дилюка не хватились завтра в Ордо. Приехавший врач осмотрел больного, заставил выпить отвар с имбирём и велел пока хорошенько пропотеть. Крепус выделил ему комнату, чтобы лекарь мог переночевать в поместье и проверить Дилюка ещё раз на утро. Аделинда заранее предупредила всю прислугу в доме вести себя тише, чтобы не мешать Дилюку отдыхать, а Эльзер вызвался взять павлина к себе на ночь. Всеобщее волнение поутихло, но Кэйа напрочь отказался покидать комнату даже после предупреждений, что болезнь может быть заразна. Крепус помог перетащить диванчик поближе к постели, чтобы принц не ложился в непосредственной близости к больному, и оставил их наедине со смутной тревогой в груди. Лекарь провёл повторный осмотр утром. Кэйа с трясущимися руками сообщил, что ночью у Дилюка поднялась температура, и что его тошнило после этого. Спокойно выслушав всё, врач дал ему жаропонижающее и всё так же велел соблюдать постельный режим. Крепус не стал задерживать человека дольше и, расплатившись за услуги, договорился об ещё одном визите через четыре дня. Состояние Дилюка не было такой уж неожиданностью. К концу февраля погода стала сырой и ветряной, а патрули всё ещё составляли значительную часть его обязанностей. Но Дилюк с самого детства болел редко, а если и заражался чем-то, то ненадолго, и поправлялся без последствий. В этот раз тоже не было никаких особых причин беспокоиться. Вот только Кэйа не понимал этого. С момента, как у Дилюка появилась температура, он места себе не находил. Кэйа почти не выходил из комнаты, а если и отлучался за чем-то, то очень быстро возвращался, как будто его тянуло обратно. Он не мог сосредоточиться на каком-либо деле и всё время был как на иголках. Чтение и вязание, раньше приносившие ему покой, теперь были заброшены. Даже за обеденным столом он продолжал оглядываться в сторону комнаты, готовый сорваться в любой момент. Дошло до того, что за него начали волноваться даже больше, чем за Дилюка. Кэйа сам стал бледным, почти не спал и ел мало, словно ему кусок в горло не лез. С этим нужно было срочно что-то делать. — Кэйа, — позвал Крепус во время очередного ужина, когда Альберих вновь ковырялся в тарелке, не притрагиваясь к самой еде. Юноша никак не отреагировал, погружённый в свои мысли, поэтому Рагнвиндр осторожно коснулся его руки, привлекая к себе внимание. — Кэйа, послушай. Мы все тоже беспокоимся за Дилюка, но посмотри, как ты себя изводишь! Если продолжишь, сам скоро сляжешь. Разве от этого кому-то будет лучше? Принц посмотрел на Крепуса растерянно и виновато. — Вы правы, простите, — пробормотал он и принялся с силой пропихивать в себя содержимое тарелки. Мужчине пришлось остановить его, когда Кэйа подавился и закашлялся. В итоге, Рагнвиндр только покачал головой и позволил Кэйе вернуться в комнату. Принц уходил из-за стола пристыженный, но на лестнице всё равно ускорил шаг. Крепус вздохнул, провожая его глазами, и распорядился подогреть немного молока. Он не предполагал, что этот метод пригодится ему до появления внуков, но Кэйа не оставлял ему выбора. Аделинда, сразу обо всём догадавшись, предусмотрительно поставила на поднос мёд. Крепус тем временем захватил некоторые документы из своего кабинета, и лишь потом направился к нужной комнате. — Кэйа, это я. Можно? — спросил он после стука. За дверью послышались шаги, и уже вскоре на пороге комнаты стоял Кэйа. Принц уже успел переодеться в более лёгкую одежду, из-за которой выглядел совсем исхудавшим. — Я принёс тебе небольшой перекус. Позволишь? — Рагнвиндр кивнул на поднос у себя в руках. Кэйа явно не ожидал чего-то такого, но всё равно пропустил Крепуса в комнату. — Благодарю Вас, — сказал Альберих, закрывая за ним дверь. Крепус поставил поднос на стол и тут же посмотрел на спящего Дилюка. Он выглядел значительно лучше, чем пару дней назад: дыхание выровнялось, а болезненное выражение лица разгладилось за это время. Похоже, он уже шёл на поправку. Кэйа тихо подошёл сзади, и Крепус обратил всё внимание на него. — Присядь пока что, — попросил он, тихо звеня чашкой. Кэйа послушно сел на стул, поставленный рядом с кроватью для удобства. В каждом его движении, читалось напряжение. Кажется, сказывались бессонные ночи и сегодняшняя неловкая ситуация за столом. Крепус протянул ему чашку с тёплым молоком и мёдом и дождался, пока Кэйа отопьёт немного. — Лучше? — спросил он, улыбаясь. Юноша кивнул. — Простите, что заставляю волноваться, — он чуть виновато улыбнулся в ответ. Крепус участливо положил ему руку на плечо. — Кэйа, мальчик мой, послушай, — начал он, заглядывая в осунувшееся лицо. — Тебе нужно поспать сегодня. Я могу присмотреть за Дилюком вместо тебя. Всё равно нужно разобраться с некоторыми бумагами, — он кивнул на небольшую стопку, лежащую на том же подносе. — Всё будет хорошо. Эта болезнь — ничего серьёзного. Скоро Дилюк пойдёт на поправку, вот увидишь. На последних словах Кэйа нахмурился и опустил голову, пряча глаза за чёлкой. Он ещё больше сжался на стуле, напрягая плечи. — В прошлый раз так же говорили, — прошептал он. Крепус почувствовал, как плечо подрагивает под его ладонью. — В прошлый раз тоже так говорили, а через месяц... — сказал Кэйа чуть громче, но замолчал. В молоко упала крупная слеза. Крепус быстро убрал чашку обратно на стол и вместо этого притянул юношу к себе за плечи. Будучи бетой, он не мог различать запахи, но даже он мог уловить морозный воздух вокруг омеги — признак того, что Кэйа находился на грани истерики. — Что ты, что ты, — Крепус утешающе погладил юношу по спине. — Дилюк ни за что не оставит тебя одного, тем более из-за какой-то глупой простуды. Кэйа прижался ближе и уже еле сдерживал всхлипы. Рагнвиндр заключил его в крепкие объятия и медленно покачивался с ним, словно пытался убаюкать ребёнка. Юноша трясся в его руках и хватался за рубашку в попытках ощутить мир вокруг себя. — Ну, полно тебе, — тихо говорил Крепус, гладя синюю макушку. — Дилюк сильный, он со всем справится. И ты всё это время ухаживал за ним. Уже и жар почти спал. Пустяки... Постепенно рыдания становились тише, а тревожные нотки мороза выветривались из запаха омеги. Кэйа успокоился, утёр лицо длинным рукавом и наконец посмотрел на Крепуса. — Прошу прощения, — смущённо пробормотал он, но мужчина остановил его. — Всё хорошо, — Крепус вынул из кармана платок и протянул Кэйе. — А теперь, прошу, отдохни. Ты совсем измучил себя. Кэйа не стал возражать на этот раз и позволил проводить себя до диванчика. — Удобно? — спросил Крепус, помогая поправить одеяло. Кэйа всё ещё колебался закрыть глаза окончательно. — Не волнуйся. Я разбужу тебя, если Дилюку вдруг станет хуже. — Спасибо, — тихо сказал принц и наконец поддался теплу и усталости. Этой ночью он наконец спал спокойно.

***

Дилюк перевернулся на бок и почувствовал, как волосы клеятся к его шее. Тело было тяжёлым и липким, а голова всё ещё болела, но он всё же встал, осматриваясь. В комнате было темно, тихо и пахло лекарствами. — Дилюк? Ты встал? — голос раздался откуда-то сбоку, и рыцарь тут же обернулся туда, щурясь. С этой же стороны раздалось чирканье спички, и вскоре комнату осветила одинокая свеча. Её свет обрисовал знакомые руки, лицо и шею. — Как ты? — спросил Кэйа, присаживаясь на постель. У Дилюка вдруг появилось чувство, что он очень давно его не видел и даже успел забыть этот голос и родные черты лица. — Я весь вспотел, — честно признался рыцарь. Сейчас все его мысли словно покрывала тёплая дымка. Кэйа посмотрел на него, потом встал и ушёл куда-то в ванную. Когда же он вернулся обратно, то нёс в руках тазик с водой и полотенце. — Я оботру тебя, — сказал Кэйа, смачивая полотенце в воде. — Придвинься ко мне. Дилюк застыл на секунду, но потом стянул с себя сорочку и нагнулся, чтобы Кэйе было удобнее. Влажная ткань приятно освежала кожу, но Дилюк всё же вздрогнул от неожиданности. — Я слишком давлю? — тут же спросил Кэйа, убирая руки. — Нет, всё хорошо. Однако движения Кэйи стали заметно мягче, словно он гладил пугливую кошку. Мокрое полотенце прошлось по шее, и рыцарь наконец почувствовал облегчение. — Лекарь уже приходил сегодня днём, когда ты спал, — начал рассказывать Кэйа. — Сказал, что тебе нужно ещё денёк побыть в покое, чтобы не было осложнений, — принц провёл тряпкой по позвоночнику и добавил уже тише: — Я бы прописал тебе все три. Дилюк тихо рассмеялся и выпрямился, протягивая руки к полотенцу. Кэйа уже закончил со спиной, а спереди он мог справиться без чужой помощи. Как оказалось, у Альбериха были другие планы. — Давай уж, раз я начал, — сказал он, выжимая полотенце. — Не зажимайся. Чего я там не видел? Дилюк послушно разжал руки, открывая доступ к грудной клетке. Он слишком устал, чтобы чувствовать настоящее смущение, но что-то внутри всё же еле заметно трепетало, когда Кэйа вёл влажным полотенцем от плеча до живота. — Мне снился ужасный сон, — вспомнил Дилюк, продолжая смотреть за движениями чужих рук. — О чём же? — О том, как ты плакал из-за меня. Ладони с полотенцем замерли как раз в том месте, где располагалось сердце. Дилюк накрыл их своей собственной рукой. — Я ведь обещал, что всегда буду рядом. — Я не помню такого обещания, — прошептал Кэйа. Дилюк нахмурился, а потом поднёс левую ладонь к губам и на ощупь поцеловал кольцо с рубином. — Каждый раз, когда я так делаю, я обещаю всегда быть рядом. Запомни, пожалуйста. В полумраке было сложно распознать все тонкости эмоций на лице, но Дилюк знал, что Кэйа сейчас улыбался. Угадывал это в интонации его следующих слов. — Я запомню, — руки двинулись дальше, делая завершающее движение. — Мы поговорим об этом потом, ладно? Кэйа убрал тазик под кровать и задул свечу на столике. Дилюк накинул чистую сорочку, однако замер, стоило ему попытаться лечь обратно на постель. — Что такое? — спросил Кэйа. — Простыня тоже вся промокла, — пожаловался Дилюк, бормоча. — Да? Иди тогда на мою сторону, — с этими словами омега приподнял одеяло, чтобы рядом с ним появилось место. Рыцарь подвинулся к Кэйе, и тот несильно обнял его за талию, уместив голову на плече. — Я не сильно наваливаюсь? — Нет-нет, всё хорошо, — Дилюк постарался вернуть объятия. — Я не липкий? На это Кэйа снова приложил губы к бледному лбу. — Вовсе нет. И кстати, у тебя пропал жар. Дилюк пощупал себя: температуры и правда уже не было. Он с облегчением выдохнул. Всё же валяться с лихорадкой было не самым приятным опытом. — ...Я тоже, — вдруг пробормотал Кэйа в чужое плечо, будто во сне. — Что? — Ничего, — он слабо помотал головой. — Давай спать. Я расскажу тебе потом. Вот только Дилюк не уточнил, когда это «потом» настанет. А оно не наступило ни завтра, ни послезавтра, ни через неделю.